Человек из неотсюда

Подкрепившись и переночевав, отряд вновь двинулся в путь. Железяка всё время шёл рядом с Эмми, постукивая металлическими копытцами по камням. Он не отставал и не опережал — просто был рядом, словно знал, что Эмми приятно его присутствие. Та иногда бросала на него короткий взгляд и чуть улыбалась. Связь между ними была видна невооружённым взглядом. Друзья углублялись в горы. С каждым днём тропа становилась всё круче, воздух всё прохладнее, а ветер — злее и настойчивей. Каменные стены по обе стороны сужались, словно сами горы не хотели пускать странников глубже в своё сердце. Белесые облака тумана порой стелились под ногами, и Зарантил не раз ловил себя на мысли, что идёт не по горной тропе, а по краю мира. Морозный воздух наполнял лёгкие, становился всё суше, и дыхание поневоле учащалось. Высокие сосны редели, обнажая крутые склоны, и лишь ветер пел свой неведомый мотив, свистя в верхушках скал. Чтобы отвлечь спутников от однообразия серых камней и снежных шапок на горизонте, Такир рассказывал истории. Его голос, спокойный и глубокий, звучал как старая, неспешная река, влекущая слушателя прочь от усталости и холода. Он говорил о коварстве гор, о древних тропах, которые исчезают под снегом, о буранах, что сбивают с пути даже опытных проводников. — Горы не прощают беспечности, — медленно произнёс он. — Здесь ты всего лишь гость, и каждый шаг должен быть осознанным. Знаете ли вы, что на большой высоте становится трудно дышать? Воздух по прежнему есть, но его не хватает. Ты вдыхаешь — и не можешь надышаться. Зарантил, шагавший чуть позади, вдруг ощутил, как сердце застучало быстрее. Он сделал глубокий вдох — и ему показалось, будто он и вправду не может надышаться разреженным воздухом. Хотя они были ещё далеко от высот, о которых говорил Такир, сам рассказ старца действовал на него, как заклинание. Воображение нарисовало такую ясную картину, что тело откликнулось инстинктивно. Сара, заметив его заминку, чуть приостановилась и легко коснулась его плеча. — Всё хорошо, — сказала она тихо, — ты не на вершине горы. Просто Такир умеет рассказывать. Юноша кивнул и улыбнулся, благодарный за её поддержку. Путь был непрост. Местами тропа сужалась, превращаясь в едва заметную линию на склоне, где каждый шаг мог стать последним. Вскоре Эмми начала сильно отставать. Было видно, как ей тяжело. Последствия плена, слабость, которую она не показывала, но которая всё равно не отпускала, начали давать о себе знать. Девушка молча шла, стиснув зубы, не жалуясь, но её состояние не осталось незамеченным. Миллес, шедший впереди, замедлил шаг. Обернувшись, он встретился взглядом с Заром, и тот сразу понял: настало время помочь. Юноша вернулся к Эмми и протянул ей руку. — Я помогу, — сказал он почти ласково. — Идём. Возьми меня за руку. Эмми смутилась, но руку Зарантила всё же приняла. Несколько шагов девушка прошла с его поддержкой, а потом и вовсе согласилась облокотиться на плечо юноши, хоть и с заметной внутренней борьбой. Миллес подошёл с другой стороны, и не спрашивая накинул на плечи девушки свой тёплый плащ, извлечённый из заплечного мешка. —Спасибо скажешь потом. Когда доберёмся до вершины, — усмехнулся охотник. Даже Железяка, будто поняв, что хозяйке трудно, стал идти ближе, а один раз, когда Эмми чуть оступилась, остановился и,тихо хрюкнув, подставил бок, словно предлагая опору. Такир шёл первым, время от времени вглядываясь в небо. Он знал — настоящие испытания ещё впереди. Дорога вела всё выше, в самое сердце безмолвных гор, где скалы поднимались стеной, и ветер гудел между утёсов, как древний рог, возвещающий испытание. Заметно похолодало. Воздух стал сухим и жгучим, словно сами горы выжимали из него влагу и тепло. Перед путниками простирался трудный участок — самый коварный за всё время их странствия. Плотный туман, рождавшийся в самих недрах земли, окутывал тропу. Ущелье,словно рассечённое ударом исполинского клинка, скрывало в своей глубине узкий, тонущий во мгле проход. Сдвинувшиеся скалы ревностно охраняли путь от чужаков. Такир остановился и, обернувшись, негромким, почти благоговейным голосом проговорил: — Мглистая Теснина… Горы ответили глухим эхом. Даже Железяка, обычно невозмутимый, низко опустил голову и коротко фыркнул — нечто в этом месте явно тревожило его железное сердце». — Она всегда такая? — осторожно спросила Изумруд, сжимая лук. — Да, — подтвердил старый целитель. — Здесь не бывает ясных дней; даже в полдень солнце не способно пробиться сквозь эту завесу. Ещё и скользкий лёд под ногами. Я уже бывал тут, — сказал он негромко. — Узкий, упрямый проход... И всегда покрыт туманом, даже в мороз. За что и получил своё название. — Мы здесь не пройдём, — глухо сказал Зарантил, глядя в белёсую пучину между скал. — Это... Это невозможно. Нужно искать другой путь. Юноша обернулся к Такиру, но тот лишь покачал головой, и в его голосе прозвучала тяжесть, которой не хотелось верить: — Увы, хотел бы я миновать это место... Однако это единственный путь, что приведёт нас к Серебряному Клыку. На мгновение повисла тишина. Даже ветер стих. Зарантил сжал рукоять ножа, По его спине пробежал холодок, но он кивнул. Остальные молча согласились с неизбежностью. И вот отряд, собравшись с силами, ступил на узкую тропу, петлявшую между валунами, словно змея. Здесь, в самом сердце Теснины за каждый пройденный метр приходилось платить изнурительным трудом. Мышцы ныли, дыхание сбивалось, но друзья упрямо шли вперёд: здесь любая слабость означала гибель, а на страх просто не оставалось сил. Зарантил сделал ещё один шаг. Перед ним открывался мрачный, почти потусторонний пейзаж. Узкая тропинка петляла между валунов, местами исчезая вовсе, словно сама земля не желала пропускать путников. Туман лежал густыми слоями, стелился по уступам и обволакивал каждый камень, каждую трещину, будто прятал что-то важное. Или опасное. По бокам тянулись отвесные стены, сверху простерся низкий свод серой пелены, из которой каплями сочился туман. Друзьям потребовались все силы, вся взаимовыручка, чтобы пройти дальше. Один неверный шаг мог стоить жизни. Но худшее ждало их впереди. Между скал пролегал узкий карниз. Каменная полоска, нависающая над пропастью. Под ним зияла чёрная, бесконечная бездна, во мгле которой тонули все звуки. Над головой клубился всё тот же туман, плотный, вязкий, словно живой. — Возьмитесь за руки, — велел Такир. — Пойдём по двое. Мы должны заботиться друг о друге. Железяка и Эмми первыми вышли на уступ. Кабан решительно двинулся первым. Девушка, замерев, смотрела, как он осторожно, шаг за шагом, пересекает опасный участок. Зверь пригибался к земле насколько было возможно. Металл скользил по льду, но кабан, с достоинством воина и точностью часового механизма, медленно продвигался вперёд. Он знал, что хозяйка не успееет ему помочь, если он оступится. Но механический зверь всё таки преодолел сложный участок. Он шагнул на тропу по ту сторону уступа, и обернулся к Эмми. Девушка двигалась след в след за ним, через мгновение бывшая Ловчая тоже оказалась на тропе. Перейдя уступ, она облегчённо выдохнула. Следом на узкий карниз шагнул Миллес. Дойдя до его начала, он обернулся и протянул руку: — Сара, идём. — Ага, сделаем это, — слабо улыбнулась девушка и взялась за его ладонь. Они двинулись вперёд. Медленно, аккуратно, прижимаясь спиной к холодной скале. Под ногами хрустел лёд, дно ущелья терялось во тьме, над которой стелились слоистые клубы тумана. Зарантил, готовый идти сразу за ними, не мог различить ничего и на два шага вперёд — проклятая мгла скрывала мир за пределами вытянутой руки». И именно тогда это случилось. Туман, казалось, сгустился ещё сильнее. Винс, стоявший по эту сторону карниза, резко поднял голову. Его уши встали торчком, а из груди вырвался звериный рык. На утёсе, прямо над ними, возникла фигура. Закутанная в длинный сизый плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Испивающий души. Фигура подняла руку — и раздался едва слышный гул. Энергетическая волна прошила пространство. Сара звонко, почти по-детски вскрикнула, в глазах у неё помутнело. Пространство вокруг покачнулось. Девушка попыталась удержаться за руку Миллеса, но пальцы разжались. В этот миг она перестала чувствовать, где вверх, а где низ. — Сара! — вскрикнул охотник, но было поздно. Та пошатнулась и, теряя равновесие, сделала шаг в пустоту. Её крик взметнулся над пропастью, и пропал, растворившись в белёсой мгле. Винс завыл.