Человек из неотсюда

Карниз, по которому нужно было перебраться на другую сторону, на деле выглядел ещё страшнее, чем казался издали. Узкий, неровный, покрытый корочкой льда, сделать даже один шаг по нему казалось Зарантилу рискованным, не говоря уж о том, чтобы пройти над пропастью до конца. Шли по одному. Такир первым шагнул на уступ. Несмотря на возраст, он двигался уверенно, будто по ровной тропинке. Юноша последовал за ним. Он ступал осторожно, чувствуя, как под сапогами осыпаются мелкие камни и срываются в бездну. Добравшись до середины, он обернулся — Изумруд уже была готова идти. — Дай руку, — предложил он, вытянув ладонь. — Я сама способна это сделать, —холодно произнесла она. Голос её был чужим, непривычно стылым. Ни злобы, ни гнева — просто равнодушие. Зар не стал настаивать. Девушка двинулась вперёд, легко и уверенно, словно вовсе не замечала, как под её ногами осыпаются мелкие камешки. Даже в этой отстранённости была странная грация. Винс перебежал на другую сторону последним. Четыре лапы позволяли ему двигаться быстро, не теряя сцепления со скользким карнизом. Наконец, все четверо оказались по ту сторону уступа. Когда юноша ступил на твёрдую землю, он почувствовал, как напряжение, сжимавшее сердце, понемногу отпускает. Он нашёл взглядом Сару. Она стояла чуть в стороне, зябко кутаясь в плащ, словно до сих пор чувствовала холод от близости Испивающего. Парень подошёл к ней и, сам не ожидая от себя, обнял девушку. Быстро, но крепко. — Я боялся, что потерял тебя, — шепнул он, когда она оказалась совсем рядом. Сара не ответила, но подняла на него глаза, и улыбнулась — устало, но тепло. И в этой улыбке было что-то только для него. Зарантил вдруг ясно понял это, и внутри стало чуть светлее. *** Немного придя в себя, друзья продолжили путь. И хоть они были вымотаны недавними событиями, всем хотелось поскорее покинуть окрестности мглистой теснины. Вскоре зловещий перевал, хранящий свои тайны под завесой тумана, наконец остался позади. Спустя около часа тропа вывела их на просторное плато. Сюда не добирался туман, и не было ощущения, будто кто-то смотрит из-за камней. Они решили остановиться здесь и передохнуть. Когда Миллесу всё же удалось разжечь на продуваемой всеми ветрами возвышенной равнине маленький костерок, загородив его принесёнными большими камнями, Эмми, подошедшая к Такиру, Винсу и Зарантилу, тихо прервала их разговор: — Смотрите. Все повернулись, и она указала вперёд. Там, на фоне зубчатых снежных вершин, едва различимая в белёсом мареве, поднималась высокая башня. — Это Серебряный Клык, — сказала она. — Думаю, мы будем там к вечеру послезавтра. Башня казалась далёкой, но чёткой — как цель, к которой теперь нужно просто дойти. Они провели на плато пару часов. Кто-то перекусил, кто-то просто сидел в тишине, стараясь осмыслить всё, что произошло. Большого костра, которого хватило бы до утра, разжечь было не из чего. И они не стали задерживаться. Когда солнце стало клониться к горизонту, отряд начал спуск, рассчитывая к сумеркам найти подходящее место, чтобы разбить лагерь. Спешить было опасно, но и оставаться на высоте, где вечерний холод пробирал до костей, они не собирались. Когда на горы опустились сумерки, друзья не успели спуститься в низину, и приняли решение заночевать на небольшом пологом участке склона. Ночь в горах выдалась холодной, хоть и безветренной. Костёр,с трудом разожжённый из наскоро собранной мокрой древесины шипел и потрескивал, давая лишь слабое, дрожащие пламя. Дым лез в глаза и едва прогонял сырой холод. Вокруг было темно, как в пещере, неверный свет костра изредка выхватывал из мрака фигуры, жавшиеся к огню. Миллес, поворошив угли, коротко бросил: —Схожу ниже, попробую найти что-нибудь, что действительно горит. Он натянул капюшон, проворно спрыгнул с уступа и скрылся в темноте. Винс развалился у огня, с видом вполне довольного жизнью волка. Его густая шерсть блестела в колеблющемся свете костерка. Он положил морду на передние лапы и было собрался уже задремать, когда услышал тихие шаги. Кто-то направлялся в его сторону. Оборотень поднял голову — это оказалась Эмми. Девушка явно колебалась. —Мм? — лениво спросил он, поворачиваясь к девушке. Уши его чуть дрогнули. —Простите, — выпалила она и тут же спохватилась. —Наверное, мне не стоит... Я… Это, наверно, пойду. —Что такое? — приподнял бровь волк. —Ну, просто, — начала Эмми и поняла, что краснеет до ушей. —Я очень хочу… Она запнулась, опустив глаза, потом резко выдохнула, будто собиралась прыгнуть в ледяную реку: —Погладить вас. Винс с недоумением посмотрел на девушку. Моргнул. Потом ещё раз. —Что? — шокировано переспросил он. —Ой, — всплеснула руками Эмми и отшатнулась. —Я знаю, это странно! Просто… просто у вас такая красивая шерсть. Я… всегда любила животных. Даже когда была среди Ловчих. Они, конечно, считали это слабостью… Щёки девушки буквально горели от стыда. —И вы на вид такой пушистый, — пробормотала она куда-то в сторону. Винс завис. Он явно не знал, что сказать. Наконец, чуть повернув морду и избегая смотреть на неё прямо, проговорил: —Ну… наверное, можешь попробовать. Эмми застыла. —То есть… можно? — с надеждой переспросила она, готовая к любому ответу, лишь бы это уже закончилось. —Ну да, — сдержанно повторил Винс. Она подошла ближе. Осторожно, словно подходила к дикому зверю в лесу. Протянула руку — дрожащую, напряжённую — и аккуратно провела по его спине. Потом ещё раз. —Вы такооой мяягкий, — восторженно прошептала она, будто боялась спугнуть. —Эээ… спасибо, — буркнул Винс, начиная жалеть, что разрешил. Но Эмми уже почти мурлыкала от восторга, гладя его с трепетом и восхищением, словно домашнего котёнка. Винс смирился с этим… испытанием. Где-то в глубине души он даже подумал, что могло быть и хуже. Наконец, девушка отступила и смущённо опустила глаза: —Спасибо. И... простите, если это было… лишним. —Бывало и страннее, — отозвался волк, снова устраиваясь у огня. Они оба немного посидели в молчании. Потом Винс фыркнул: —Но если кто-то узнает — скажу, что ты угрожала ножом. Эмми кивнула и, не сдержавшись, хихикнула. —Договорились. Склон горы снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием костра и шелестом далёкого ветра. Где-то в темноте бродил Миллес, ругался вполголоса на горные коряги, ища хворост. А у огня, хоть и ненадолго, стало теплее — не от пламени, а от чего-то совсем другого. *** Изумруд сидела вдали от остальных, ближе к обрыву, где ветер пронзительно выл меж скал. Она смотрела в огонь, но будто не видела его. Мысли уносили её прочь — к событиям, которые произошли несколько дней назад, и всё не отпускали её. Она вспомнила, как отреагировала на появление в отряде Железяки. Это было сразу после того, как механический зверь, сбежавший от Ловчих, оказался рядом с ними. Он не сделал ничего плохого. Но что-то в ней — или не в ней — отозвалось яростью и неприятием. —Вы хотите сказать, что это… — она произнесла это слово с таким презрением, словно имела в виду навозную кучу, над которой вились мухи, — …пойдёт с нами? Она посмотрела на Эмми, потом на Такира. Девушка, побледнев, хотела было ответить. Но, перекинувшись взглядом с Сарой, сдержалась. Зато старик смотрел долго. Не осуждающе. Не враждебно. Скорее очень и очень внимательно. Словно искал в ней что-то. И, возможно, нашёл. —Зверь сам выбрал нас, — проговорил он спокойно. —Если он это сделал, значит, в прошлой компании ему было плохо. Старый целитель перевёл взгляд на бывшую Ловчую. —Насколько я могу судить, он безобидный. Ведь так, Эмми? Та покраснела и кивнула: —Да. —Ага, конечно, — с холодным смешком процедила Изумруд. —Вы же видели, как его зубы дробят камень. Да он практически в одиночку победил того горного великана! Она бросила это резко. Почти зло. Зарантил и Миллес, конечно, поспорили бы с её утверждением,но они шли впереди и не слышали этого разговора. Такир снова покачал головой: —Железяка умный зверь. Он понимал, что великан — наш общий враг, и атаковал его. Он ведь не нападал ни на кого из нас… —Это пока, — многозначительно бросила девушка и, развернувшись, пошла вперёд, не желая больше слушать. Сейчас, сидя у костра, мысленно она вновь возвращалась к тому разговору. Воспоминания всплыли без предупреждения, обнажив то, что она пыталась забыть. девушка резко повернула голову и бросила взгляд на Железяку. Киборгизированный кабан был неподалёку, рядом с хозяйкой. Его корпус поблёскивал в свете костра — пластины металла отсвечивали багровым. Он лежал не двигаясь, лишь изредка посапывая и издавая короткие механические щелчки. Эмми, сидевшая возле костра, вытянула руки к огню. Её лицо выражало спокойствие. Изумруд снова отвернулась. Что-то сжалось внутри. Голос, что тогда говорил из неё, был её голосом. Но будто чуть искажённым. Чужим. Холодным. Она вспоминала это ощущение всё чаще. Словно внутри неё кто-то сидел. И ждал. Костёр потрескивал. Далеко внизу мелькнул огонёк — возможно, это возвращался Миллес с хворостом. Ветер усилился. Эмми что-то тихо сказала Железяке, и тот, не меняя положения тела, слегка шевельнул металлической конечностью, издав негромкий звук, похожий на вздох. Изумруд смотрела на них и не могла понять — почему ей становится холодно именно тогда, когда рядом тепло?