Человек из неотсюда

Сознание возвращалось к нему неохотно, он словно продирался сквозь густой туман. Зарантил открыл глаза, и резкая боль тут же полоснула по голове, затопив всё тело пульсирующим гулом. Он не мог пошевелиться — мышцы ныли, будто его били долго и с усердием, проверяя на прочность каждую кость. Он лежал на куче гнилой соломы, от которой исходил запах плесени и ещё чёрт знает чего. Грязная дыра в полу, служившая нужником, дополняла убранство его «комфортабельного жилища». Крохотная камера, едва освещённая тусклым светом откуда-то с потолка, стена из холодного камня позади, решётка из толстых прутьев вместо двери. Тянулись минуты. десятки минут. Он мог двигать только глазами. Спустя четверть часа первый палец дрогнул. Примерно через тридцать минут он смог согнуть правую руку. И, наконец, по прошествии томительного часа, медленно, со скрежетом в суставах, юноша приподнялся, тяжело дыша. За решёткой просматривался коридор. Свет воткнутых в стены факелов, горевших ровным оранжевым пламенем, не добивал до его конца. Сложенные из громадных каменных плит стены, выщербленный кое-где столь же монолитный пол — это было классическое подземелье. По обе стороны коридора тянулись такие же камеры, и в одной из них Зарантил с содроганием увидел Сару. Он с усилием подполз ближе. Девушка лежала на боку, стиснув зубы, ещё борясь с остатками заклятия. Он шепнул: — Ты в порядке?.. Травница не ответила, только слабое движение ресниц выдавало то, что она в сознании. В глазах девушки читалось, что она хочет что-то сказать, но язык пока не повиновался ей. В левой части коридора парень разглядел лежащих в точно таких же клетках Эмми и Миллеса. Они пока также были без сознания. Он огляделся ещё раз, и мысль, давно стучавшаяся где-то на периферии, наконец оформилась: ни в одной из клеток, что просматривались с его места, не было Такира. И тут он услышал звук. Негромкий металлический скрип. Пленник медленно повернул голову. Через две камеры от него, Винс с пеной у пасти, грыз прутья решётки. Его когти скрежетали по камню, зубы лязгали о железо. Это была не просто попытка побега — это была животная ярость, бессильная и обречённая. — Винс… — прошептал Зар. — Чёрт... Рядом кто-то зашевелился. Юноша повернул голову, и встретился со взглядом, полным ярости. Плечистый детина, сидевший в клетке справа от него, смотрел на Зара голубыми глазами, в которых полыхало звериное упрямство и ледяной гнев. Его волосы, светлые и длинные, повисли, как мокрые сосульки, лицо было в ссадинах, губы потрескались от жажды. — Эй, — хрипло позвал парень, подползая ближе к стенке клетки. — Как тебя зовут? Здоровяк обвёл его взглядом с головы до ног. Затем, хриплым низким басом, похожим на раскаты грома, процедил: — Сигурд. Из клана Громового Молота. — Клан?.. — переспросил Зарантил, смутно догадываясь, о чём речь. — Ты откуда? — Фьордхольм! — рыкнул Сигурд, при этом будто гордясь каждым слогом. — Сколько ты тут? Великан издал гортанный рык: — Harpa!* — проревел он. Затем замер, нахмурившись. — Это по-нашему. По-вашему это месяц первых цветов. Зарантил пересчитал в уме. — Сейчас пора сбора урожая — Четыре месяца, — мрачно подтвердил Сигурд. *Harpa (от исл. — «арфа») — название первого месяца лета в древнеисландском календаре, начинающегося в конце апреля. У викингов этот период символизировал пробуждение природы и начало светлого времени года. — Ты знаешь, как отсюда выбраться? Голубые глаза северянина вспыхнули яростью, и он рявкнул: — Если бы знал — голова этого чароплёта давно бы украшала ближайший кол. На мгновение воцарилась тишина. Только где-то далеко капала вода. Затем великан заговорил снова. — Мы шли по следу этого… чародея. Ариэль. Отступник, ублюдок! Отряд был хорош — двадцать человек. Проверенные в сотнях стычек. Мы добрались до этой крепости — Sølvfang. (Серебряный клык по вашему). Форсировали ров, прорвались внутрь… и тогда… Он встретил нас сам. Один. — Сигурд сжал кулаки. — И мы не успели даже вытащить мечи. Я очнулся уже в клетке! Сначала нас здесь было больше, — мои люди, другие пленники. Но их уводили по одному. Они больше не возвращались... Он опустил голову. — Что с ними стало?— спросил юноша. — Что-то хуже, чем смерть. — прошептал Сигурд. —Я слышал, как они кричали. Воины, закалённые в горниле Муспельхейма*. Я не знаю, что он с ними делал, но не уверен, что хочу знать это. Здоровяк замолчал, сжав кулаки. (*Муспельхейм (др.-сканд. Múspellsheimr, «огненная земля») — один из девяти миров в германо-скандинавской мифологии, страна огня, место обитания огненных великанов.) *** Вскоре повисшую тишину нарушили шаги. Гулкие, тяжёлые, они вгрызались в тишину подземелья. Зарантил замер. Кто-то спускался к ним. Сначала он услышал двоих, затем троих… нет, четверо. Они несли какие-то потрескивающие предметы. Когда пришельцы поравнялись с его камерой, юноша увидел металлические дубинки в руках двоих из стражей. Никогда раньше он не видел ничего подобного, а иначе понял бы, что эта штуковина была ничем иным, как примитивным электрошокером. Зарантил сразу вспомнил, как похожее оружие с заключённой внутри молнией обрушилось на Железяку, и сердце его сжалось. Прошествовав мимо его камеры, стражники Ариэля остановились у клетки Винса. Один, самый плечистый, шагнул ближе и сквозь зубы процедил: — Зверь. Я знаю, что ты меня слышишь. Только попробуй дёрнуться — пожалеешь. Зарантил услышал, как звякнули ключи, скрипнула решётка. Он не знал, зачем приспешники тёмного мага пришли за Винсом… но следующие события выбили все мысли из его головы. Сначала парень услышал глухое рычание. Затем короткий, но леденящий душу крик боли. Потом — шипящий разряд, будто молния, что змеясь ветвится по сырой земле во время грозы. Послышалась глухая возня. Один из громил рухнул на каменный пол. Остальные завопили в панике. — Он убил Марена! — рявкнул один из стражей. — Сволочь! Жги сильнее! Ещё один разряд. Потом другой. И в подземелье воцарилась тишина. Через несколько десятков секунд трое стражей прошли обратно по коридору. Они проволокли мимо камеры Зарантила бессознательного оборотня. — Винс! — юноша с трудом поднялся на ноги и встряхнул прутья. — Оставьте его в покое! Немедленно! Они остановились. — А если нет? — оскалился один, держа одну из волчьих лап. — Тогда что? — Вы все сдохнете! — прохрипел Зарантил, его голос сорвался на звериный рык. — Ах, твоего дружка зовут Винс? — глумливо уточнил другой. — Ну теперь мы хоть его имя знаем. Мы будем называть эту псину по имени, когда её будут кромсать. — Он загрыз Марена, одного из наших, — прорычал третий. — Он за это заплатит. Парня охватила бессильная ярость. Он знал, что они пытались выбить его из равновесия. И это у них получилось. Но ничего сделать он не мог. Прутья не поддавались. Оружия не было. Осталась только злость и отчаяние. — Вы покойники, — прошипел он сквозь зубы. В ответ раздался мерзкий наглый смех. — Увидимся, герой. Дверь лязгнула, закрываясь. Несколько минут спустя двое из прежних стражей вернулись, чтобы забрать тело погибшего. — Мы должны найти способ бежать, — выдохнул Зарантил повернувшись к Сигурду, когда они скрылись. — Если бы это было возможно, — рявкнул викинг и с размаху ударил кулаком по решётке. — Должен быть способ, — пробормотал Зарантил, обращаясь скорее к самому себе. — Просто должен…