Розовый - это новый черный

Студенческий городок университета Цишань встретил Вэй Усяня привычным хаосом последней учебной недели перед летней сессией. Повсюду носились взъерошенные студенты с перепуганными лицами и стопками конспектов, в воздухе пахло кофеином, отчаянием и едва уловимым запахом стресса, который чуткий нос омеги различал без труда. Вэй Усянь, однако, был само спокойствие. Он сидел на скамейке перед главным корпусом юридического факультета, поправляя идеально розовый галстук в тон своей рубашке. На нём был безупречный костюм-тройка пастельно-розового цвета, лаковые туфли и, как вишенка на торте, маленькая брошь в виде пуделя, приколотая к лацкану пиджака. Его длинные чёрные волосы были собраны в высокий хвост, перехваченный розовой лентой, а на запястье поблёскивали тонкие браслеты, которые при каждом движении издавали мелодичный звон. - Вэй Ин, ты выглядишь как свадебный торт, — раздался позади знакомый голос, полный неподдельной досады. Цзян Чен стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на своего брата с выражением, которое идеально сочетало в себе раздражение и обречённость. Альфа был одет в строгий тёмно-синий костюм, идеально сидящий на его спортивной фигуре, и выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала «Деловой мир», если бы не вечно нахмуренные брови. - Цзян Чен! — Вэй Усянь просиял и вскочил со скамейки, едва не сбив с ног пробегавшего мимо студента. — Ты только посмотри на этот день! Солнце светит, птички поют, и я сегодня чувствую, что обязательно получу место в интернатуре! - Ты чувствуешь это каждое утро, — проворчал Цзян Чен, но уголок его губ предательски дрогнул. — Даже когда просыпаешься с похмелья после того, как вчера всю ночь спорил о конституционном праве с профессором Вэнем. - Это был конструктивный спор! — возразил Вэй Усянь, поправляя галстук. — И я доказал ему, что его трактовка четырнадцатой поправки устарела как минимум лет на десять. - Ты доказал ему это, стоя на столе в аудитории и размахивая своим дипломным проектом как флагом. - Это был драматичный, но эффективный метод донесения информации, — Вэй Усянь подмигнул. — К тому же, профессор Вэнь потом прислал мне статью с правками и сказал, что я «неисправим, но технически прав». Цзян Чен закатил глаза и потянул брата за рукав в сторону корпуса. - Пошли уже. Ань Цзян из отдела кадров сказала, что сегодня будут представители лучших юридических фирм страны. Ты же не хочешь опоздать и упустить место в «Gusu Lan International»? При упоминании этой фирмы Вэй Усянь, который обычно был воплощением беззаботности, неожиданно серьёзно кивнул. «Гусу Лань» была его целью последние два года — ведущая юридическая компания, специализирующаяся на защите прав омег и альтернативных способах разрешения конфликтов. Туда мечтали попасть все выпускники юридического факультета, но брали только лучших из лучших. А Вэй Усянь был лучшим. Лучшим на всём потоке, если судить по баллам. Лучшим в судебных дебатах, если судить по победам. Лучшим в умении находить нестандартные решения, если судить по тем делам, которые он вёл в бесплатной юридической клинике университета. Но никто не воспринимал его всерьёз. Потому что Вэй Усянь был омегой. Потому что он носил розовое. Потому что он смеялся слишком громко и жестикулировал слишком активно. Потому что вместо скучных чёрных папок для документов он использовал ярко-розовые с блёстками. Потому что на серьёзных мероприятиях он появлялся с улыбкой, которая, по мнению многих, не подобала будущему юристу. Потому что в мире, где альфы по умолчанию считались лидерами, а омеги — теми, кто должен сидеть тихо и не высовываться, Вэй Усянь отказывался играть по правилам. --- Актовый зал юридического факультета был забит до отказа. Студенты, одетые в строгие костюмы нейтральных тонов, сидели ровными рядами, боясь лишний раз вздохнуть. Вэй Усянь уверенно вошёл в зал, и его розовый костюм выделился на фоне серо-чёрной массы как цветок сакуры на фоне гранитной стены. - Господи, — прошептал кто-то из студентов. — Он на выпускной собрался или на собеседование? - Это же Вэй Усянь, — фыркнул другой. — Он всегда так одевается. Как будто не понимает, что никто не воспримет его всерьёз в таком виде. - Но он же лучший на курсе… - Лучший на курсе, который красит губы блеском и носит розовые туфли. Скажи это работодателям. Вэй Усянь слышал эти шепотки. Он всегда их слышал. Но вместо того чтобы сжаться или покраснеть, он повернулся к говорившим, послал им самую ослепительную улыбку и громко сказал: - Отличный костюм, Чжао! Серый такой… серый. Очень… незаметно. Тебя точно запомнят среди сотни других парней в точно таком же сером костюме! Чжао, альфа с третьего курса, побагровел и открыл рот, чтобы ответить, но Цзян Чен, вовремя подоспевший, схватил Вэй Усяня за локоть и потащил на их места в третьем ряду. - Ты невыносим, — прошипел Цзян Чен, усаживаясь рядом с Не Хуайсаном, который махал им пухлой программкой мероприятия. - Привет, Вэй-сюн! — Не Хуайсан, одетый в нежно-голубой костюм с вышитыми на манжетах бабочками (потому что, как и Вэй Усянь, он считал, что омеги имеют право одеваться так, как им нравится), сиял, как начищенный чайник. — Твой костюм сегодня просто бомба! Где ты взял такую брошь? - Это от Цзе-Цзе! — Вэй Усянь гордо показал пуделя. — Она сказала, что это приносит удачу. Цзян Яньли, их старшая сестра и единственный человек, чьё мнение имело значение, действительно прислала Вэй Усяню эту брошь неделю назад с запиской: «Пусть удача всегда будет на твоей стороне, маленький брат». - Надеюсь, твоя удача сегодня будет работать на полную мощность, — проворчал Цзян Чен, хотя в его голосе не было обычной язвительности. Он переживал за брата, даже если никогда этого не показывал. - Внимание, уважаемые студенты! — раздался голос со сцены. — Мы начинаем презентацию вакансий. Сегодня к нам пришли представители ведущих юридических компаний: «Jinlin», «Yunmeng-Right», «Qinghe Neishi» и, конечно, «Gusu Lan International». Зал взорвался аплодисментами, но особенно громкими они стали, когда на сцену поднялся первый представитель «Гусу Лань». Лань Ванцзи был красив той холодной, почти неземной красотой, которая заставляла людей замирать и забывать, как дышать. Высокий, стройный альфа с идеальной осанкой и лицом, выточенным из слоновой кости, он был одет в безупречный чёрный костюм с белой рубашкой и тёмно-синим галстуком — цвета его фирмы. Его длинные чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и пронзительные золотистые глаза, которые, казалось, видели всех насквозь. Вэй Усянь, который до этого момента крутился на стуле и пытался незаметно достать из кармана леденец, замер. - Ого, — выдохнул он тихо. — Хуайсан, ты только посмотри на него. - Вижу, — прошептал Не Хуайсан, прикрывая лицо программкой. — Это же Лань Ванцзи, младший наследник «Гусу Лань». Говорят, он лично занимается отбором стажёров. И ещё говорят… - Что говорят? - Что он никогда не берёт омег. Вэй Усянь медленно повернулся к другу. Его улыбка не исчезла, но в глазах загорелся опасный огонёк, который Цзян Чен называл «предвестником катастрофы». - Никогда не берёт омег? — переспросил Вэй Усянь, и в его голосе зазвучали стальные нотки, которые появлялись только тогда, когда он собирался кому-то что-то доказать. — Что ж, значит, настало время для перемен. - Вэй Ин, — тут же вмешался Цзян Чен, почуяв неладное. — Не смей ничего вытворять. Это серьёзное мероприятие. - Я всегда серьёзен, когда дело касается моей карьеры, — Вэй Усянь подмигнул и выпрямился на стуле, принимая позу идеального студента. Лань Ванцзи тем временем начал говорить, и его голос — низкий, ровный, лишённый каких-либо эмоций — заставил зал замереть. - «Gusu Lan International» ищет лучших. Нам не нужны те, кто просто хорошо сдаёт экзамены. Нам нужны юристы, которые умеют мыслить нестандартно, защищать интересы клиента любой ценой и при этом оставаться в рамках закона и этики. Мы берём только троих стажёров в этом году. Условия отбора: высокий средний балл, рекомендации, успешное прохождение тестирования и личное собеседование со мной. Он сделал паузу и обвёл зал взглядом. Его глаза на мгновение задержались на розовом пятне в третьем ряду, но выражение его лица не изменилось. - Благодарю за внимание. Вопросы принимаются в конце презентации. Вэй Усянь поднял руку первым. Лань Ванцзи посмотрел на него с лёгким прищуром. - Да? - Вэй Усянь, четвёртый курс. — Он встал, и даже со своего места было видно, как его костюм сияет в свете софитов. — Скажите, мистер Лань, вы упомянули, что ищете «юристов, которые умеют мыслить нестандартно». Можете привести пример нестандартного мышления в юридической практике? Лань Ванцзи смотрел на него несколько долгих секунд. В зале воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. - Дело «Смит против организации омег Цишаня», 2019 год, — наконец ответил Лань Ванцзи. — Юрист истца использовал неожиданный подход, основывая защиту на прецеденте из трудового права, а не из дискриминационного, как ожидала противоположная сторона. Это позволило выиграть дело, которое ранее считалось проигрышным. Вэй Усянь улыбнулся так широко, что его глаза превратились в две сияющие дуги. - Это дело вёл профессор Бао из нашего университета, и я писал по нему курсовую! — радостно сообщил он всему залу. — Его подход действительно был гениален, но я считаю, что можно было пойти ещё дальше — использовать не только трудовое право, но и несколько статей из кодекса о защите прав потребителей, так как организация позиционировала свои услуги как «товар». Это создало бы двойную правовую защиту и сделало решение суда практически неопровержимым! Зал ахнул. Кто-то восхищённо, кто-то возмущённо. Цзян Чен закрыл лицо рукой. Не Хуайсан восхищённо захлопал в ладоши. Лань Ванцзи смотрел на Вэй Усяня с выражением, которое невозможно было прочитать. Его золотистые глаза сузились, а запах альфы — сандал и что-то горьковато-сладкое, как дорогой чай — на мгновение стал интенсивнее, но тут же вернулся в норму. - Интересное наблюдение, — произнёс он ровным голосом. — Однако вы забываете, что в 2019 году кодекс о защите прав потребителей ещё не распространялся на услуги подобного рода. Изменения были внесены только в 2021-м году. Вэй Усянь ничуть не смутился. - Именно поэтому я и сказал, что это был бы нестандартный подход! Если бы юрист использовал статьи, которые ещё формально не распространялись на данный тип услуг, но имели схожую правовую природу, он создал бы прецедент для расширительного толкования закона. А это, в свою очередь, помогло бы тысячам омег, которые сталкиваются с дискриминацией в этой сфере. Разве не в этом заключается настоящая юридическая работа — не просто применять законы, но и помогать им развиваться? Лань Ванцзи молчал несколько секунд, и в этой тишине было слышно, как муха пролетит. - Ваше резюме, — наконец сказал он. — Оставьте после презентации. Это не было похвалой. Это не было даже приглашением на собеседование. Но это было больше, чем получил кто-либо другой в этом зале. Вэй Усянь сел на место, сияя как начищенный пятак, и проигнорировал уничижительный вздох Цзян Чена. - Ты только что спорил с представителем фирмы, в которую хочешь устроиться, — прошептал Цзян Чен, массируя переносицу. — Ты понимаешь, что это безумие? - Я показал, что я умный и увлечённый, — парировал Вэй Усянь. — Это называется произвести впечатление! - Это называется «гарантированно не получить работу». Но Вэй Усянь только отмахнулся. Его взгляд был прикован к фигуре Лань Ванцзи, который тем временем отвечал на другие вопросы — скучные, стандартные, правильные. И под этим взглядом Вэй Усянь поклялся себе, что получит это место. Не потому, что Лань Ванцзи был красив (хотя это был приятный бонус). А потому, что кто-то должен был доказать этому холодному альфе и всем остальным, что омеги в розовых костюмах способны на гораздо большее, чем просто сидеть тихо и быть незаметными. --- Неделю спустя Вэй Усянь сидел в своей крошечной комнате в общежитии, разложив вокруг себя стопки бумаг, конспектов и, как ни странно, глянцевых журналов мод. - Ты серьёзно готовишься к собеседованию, листая Vogue? — поинтересовался Не Хуайсан, который пришёл морально поддержать друга и теперь лежал на кровати, обложившись чипсами. - Изучаю последние тенденции делового стиля! — Вэй Усянь показал ему разворот с моделями в ярко-розовых костюмах. — Смотри, Vogue пишет, что розовый — это цвет уверенности в этом сезоне. Я иду на собеседование не просто как юрист, я иду как бренд. Как заявление. - Заявление о том, что ты ослепишь всех насмерть, — фыркнул Цзян Чен, входя без стука, как всегда. — Тебя пригласили на собеседование? - Пригласили! — Вэй Усянь подпрыгнул на месте и закружился по комнате, едва не опрокинув стопку папок. — Завтра в десять утра. И знаешь что? Лань Ванцзи будет проводить его лично! Цзян Чен помрачнел. - Вэй Ин, я серьёзно. Перестань вести себя как… как ты. Надень нормальный костюм. Серый или чёрный. Собери волосы. Убери эти дурацкие браслеты. Ты идёшь на собеседование в одну из лучших юридических фирм страны, а не на показ мод. Вэй Усянь остановился и посмотрел на брата. В его глазах, обычно весёлых и беззаботных, появилась твёрдость. - Цзян Чен, я ношу розовое, потому что мне нравится розовый. Я ношу браслеты, потому что мне нравится, как они звенят. Я не выключаю свою личность, когда прихожу на работу или учёбу. Если «Гусу Лань» не возьмёт меня только из-за цвета моего костюма, значит, я не хочу там работать. Цзян Чен открыл рот, чтобы возразить, но закрыл его, не найдя слов. - Кроме того, — добавил Вэй Усянь, снова улыбаясь, — я лучший на курсе. У меня три опубликованные статьи в академических журналах. Я выиграл все судебные дебаты, в которых участвовал. И я собираюсь доказать этому Лань Ванцзи, что розовый — это не цвет слабости. Это цвет уверенности. - Ты невыносим, — выдохнул Цзян Чен, но в его голосе звучала гордость, которую он тщетно пытался скрыть. - Знаю, — Вэй Усянь подмигнул. — И именно поэтому меня запомнят. --- На следующее утро Вэй Усянь стоял перед стеклянным небоскрёбом «Gusu Lan International», чувствуя, как бабочки в животе устраивают настоящий ураган. Он был одет в свой лучший розовый костюм — на этот раз с более тёмным, почти лососевым оттенком пиджака и бледно-розовой рубашкой. Галстук был повязан идеальным узлом, туфли начищены до зеркального блеска, а на лацкане, конечно же, красовалась брошь-пудель. Волосы он сегодня заплёл в сложную косу, украшенную розовыми лентами, и даже добавил немного блеска для век — совсем чуть-чуть, только чтобы подчеркнуть разрез глаз. - Вы выглядите так, будто собрались на красную дорожку, — раздался голос за спиной. Вэй Усянь обернулся и увидел мужчину в идеальном сером костюме с добрыми глазами и мягкой улыбкой. От него пахло кедром и мёдом — тёплый, спокойный запах альфы, который не давил, а скорее успокаивал. - Лань Сичень, — представился мужчина, протягивая руку. — Старший брат Ванцзи. Я здесь отвечаю за стажёрскую программу. Вэй Усянь пожал его руку, чувствуя, как его ладонь утопает в тёплом, уверенном пожатии. - Вэй Усянь, очень приятно! — он улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Спасибо, что пригласили на собеседование. Лань Сичень посмотрел на его костюм, на брошь, на ленты в волосах, и его улыбка стала чуть шире. - Ванцзи много о вас говорил после презентации, — сказал он, жестом приглашая Вэй Усяня войти в здание. — Он был впечатлён вашими знаниями. - Правда? — Вэй Усянь почувствовал, как его сердце сделало кульбит. — Он сказал, что впечатлён? - Он сказал, — Лань Сичень сделал паузу, его глаза смеялись, — «Этот человек либо гений, либо безумец. Возможно, и то, и другое». Вэй Усянь рассмеялся. - Это больше похоже на правду. Они прошли через холл, отделанный светлым мрамором и тёмным деревом, и поднялись на лифте на пятнадцатый этаж. Всё здесь дышало строгостью, порядком и… деньгами. Много денег. Вэй Усянь чувствовал себя немного чужеродным элементом в своём розовом великолепии, но вместо того чтобы сжаться, он выпрямил спину и расправил плечи. Офис, куда его проводили, был просторным и светлым, с панорамными окнами, открывающими вид на весь город. За огромным столом из тёмного дуба сидел Лань Ванцзи, изучая какие-то бумаги. Он был одет в безупречный чёрный костюм, белую рубашку и — Вэй Усянь заметил это с удивлением — галстук с едва заметным розовым оттенком. Или ему просто показалось? - Ванцзи, — мягко сказал Лань Сичень, закрывая за собой дверь. — К вам Вэй Усянь. Лань Ванцзи поднял глаза, и на его лице не дрогнул ни один мускул. - Садитесь, — сказал он, указывая на стул напротив. Вэй Усянь сел, положив на колени свою розовую папку с документами. Он заметил, что Лань Ванцзи смотрит на его костюм, и приготовился к комментарию, но альфа только перевёл взгляд на бумаги перед собой. - Вэй Усянь, — начал он ровным голосом. — Средний балл — 4,9. Три опубликованные статьи в рецензируемых журналах. Победы в четырёх межвузовских судебных дебатах. Практика в бесплатной юридической клинике университета, где вы вели… — он сделал паузу, — дела о дискриминации омег на рабочем месте. И рекомендательное письмо от профессора Бао, который называет вас «самым талантливым студентом за последние десять лет». Вэй Усянь кивнул, чувствуя, как его щёки слегка розовеют — на этот раз не от косметики. - Всё верно. - Объясните мне, — Лань Ванцзи отложил бумаги и посмотрел прямо в глаза Вэй Усяню, — зачем человеку с таким послужным списком нужна работа в нашей фирме? Вы могли бы получить место в любой компании страны. Это был тот самый момент. Момент, когда Вэй Усянь должен был сказать что-то правильное, стандартное, идеальное. Рассказать о карьерных амбициях, о желании работать с лучшими, о деньгах и престиже. Вэй Усянь вздохнул и решил сказать правду. - Потому что ваша фирма — единственная в стране, которая специализируется на защите прав омег, — сказал он. — Потому что я сам омега. Потому что я знаю, с какими предрассудками мы сталкиваемся каждый день. Потому что я хочу не просто применять законы — я хочу менять их. Он помолчал и добавил: - И потому что мой брат сказал, что у меня нет шансов. А я люблю доказывать, что он ошибается. Лань Ванцзи моргнул. Это было единственное проявление эмоции, которое Вэй Усянь увидел за всё время разговора. - Ваш брат? - Цзян Чен, — Вэй Усянь махнул рукой. — Он думает, что никто не воспримет меня всерьёз из-за… — он указал на себя, — всего этого. Он считает, что я должен быть «серьёзным» и «профессиональным», то есть быть похожим на всех остальных. - А вы так не считаете? Вэй Усянь посмотрел на Лань Ванцзи с вызовом. - Я считаю, что профессионализм определяется качеством работы, а не цветом галстука. Я лучший на курсе, и это не потому, что я ношу розовое. Это потому, что я умный, трудолюбивый и люблю своё дело. Розовый — это просто розовый. Наступила тишина. Лань Ванцзи смотрел на него долгим, изучающим взглядом, и Вэй Усянь чувствовал, как запах альфы становится чуть сильнее, наполняя кабинет сандалом и горьковатым чаем. - Хорошо, — наконец сказал Лань Ванцзи. — Практическое задание. Он достал из стола тонкую папку и протянул её Вэй Усяню. - Это дело, которое сейчас ведёт наша фирма. Мисс Линь была уволена с работы после того, как её начальник-альфа узнал о её беременности и сделал ей непристойное предложение. Она отказалась и была уволена через три дня по сфабрикованной причине. Её дело, на первый взгляд, безнадёжно — у неё нет свидетелей, нет записей разговора, а все документы об увольнении оформлены юридически безупречно. Вэй Усянь открыл папку и начал быстро просматривать документы. Его глаза бегали по строчкам, и на лице появилось выражение сосредоточенности, которое делало его похожим на совсем другого человека. - У вас есть два часа, чтобы предложить план действий по этому делу. Если ваши идеи будут достаточно хороши, вы получите стажировку. Если нет… - Я не провалюсь, — Вэй Усянь поднял глаза, и в них горел огонь. — Дайте мне два часа. Лань Ванцзи кивнул и указал на небольшой столик у окна. - Приступайте. Два часа пролетели как один миг. Вэй Усянь работал с такой интенсивностью, что не заметил, как Лань Сичень приносил ему кофе, как менялось освещение за окном, как сам Лань Ванцзи несколько раз отрывал взгляд от своих бумаг, чтобы посмотреть на него. Когда Вэй Усянь наконец поднял голову, его волосы немного растрепались, на щеке краснела полоска от того, что он подпирал её рукой, а на столе царил творческий хаос из исписанных листов, вырванных из папки страниц и трёх пустых чашек. - Я готов, — объявил он, поднимаясь со стула. Лань Ванцзи отложил свои бумаги и жестом пригласил его подойти. Вэй Усянь встал перед столом, держа в руках несколько листов, исписанных его размашистым, почти нечитаемым почерком. - Стандартный подход к этому делу — пытаться доказать, что увольнение было незаконным, — начал он. — Но, как вы правильно заметили, все документы оформлены идеально. У мисс Линь нет доказательств домогательств. Дело действительно выглядит безнадёжным, если идти по этому пути. Поэтому я предлагаю другой подход. Он положил перед Лань Ванцзи первый лист. - Начальник мисс Линь, некто господин У, за последние три года уволил четырёх омег. Все увольнения были оформлены по разным причинам, но если посмотреть на сроки — каждая из этих омег была уволена в течение месяца после того, как сообщила о беременности. Это не просто совпадение. Это системная дискриминация. Лань Ванцзи взял лист и внимательно изучил набросанную Вэй Усянем таблицу. - Это интересно, — сказал он ровным голосом. — Но это не доказательство. - Само по себе — нет, — согласился Вэй Усянь, его глаза горели. — Но это основа для другого подхода. Я предлагаю подать не индивидуальный иск об незаконном увольнении, а коллективный иск о системной дискриминации с привлечением трудовой инспекции и комитета по защите прав омег. Он положил второй лист. - Смотрите. Если мы подаём индивидуальный иск, бремя доказывания лежит на нас. Нам нужны неоспоримые доказательства домогательств, которых у нас нет. Но если мы подаём коллективный иск о дискриминации, бремя доказывания частично смещается на работодателя. Мы должны доказать наличие паттерна дискриминации, а не каждый конкретный случай. А паттерн здесь очевиден. - Кроме того, — Вэй Усянь перешёл к третьему листу, его голос становился всё более воодушевлённым, — я предлагаю использовать не только трудовое законодательство, но и недавно принятый закон «О защите прав омег в профессиональной среде». Статья 12 этого закона обязывает компании с численностью более 50 сотрудников иметь в штате омбудсмена по правам омег и проводить ежегодный аудит на предмет дискриминации. У компании господина У работает 200 человек, и, судя по открытым источникам, у них нет ни омбудсмена, ни аудитов. Лань Ванцзи медленно перечитал все три листа. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Вэй Усянь заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали бумагу. - И последнее, — Вэй Усянь глубоко вздохнул. — Я предлагаю привлечь к делу СМИ. Лань Ванцзи поднял на него взгляд, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то, похожее на… удивление? - СМИ? - Да. Это дело — не просто об одной уволенной беременной омеге. Это дело о системной дискриминации, которую многие предпочитают не замечать. Если мы вынесем его в публичное поле, мы создадим общественное давление не только на компанию господина У, но и на законодателей, чтобы они ужесточили наказание за подобные нарушения. Мы не просто выиграем дело для мисс Линь — мы создадим прецедент, который поможет тысячам омег. Он замолчал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он выложил всё, что у него было. Теперь оставалось только ждать. Лань Ванцзи молчал целую минуту. В кабинете было так тихо, что Вэй Усянь слышал своё дыхание. - Вы понимаете, — наконец сказал альфа, и его голос звучал ниже обычного, — что такой подход может разрушить вашу карьеру ещё до того, как она начнётся? Если вы станете известны как «тот юрист, который привлекает СМИ к корпоративным делам», крупные фирмы не захотят иметь с вами дело. Вэй Усянь посмотрел на него и улыбнулся. Улыбнулся той самой улыбкой, которая одновременно была и дерзкой, и искренней. - А я не хочу иметь дело с крупными фирмами, которые боятся перемен. Я хочу работать там, где готовы бороться за справедливость, даже если это неудобно. Мне казалось, «Гусу Лань» — именно такое место. Он сделал паузу и добавил: - Или я ошибся? Лань Ванцзи смотрел на него долгих десять секунд. Затем, к полному изумлению Вэй Усяня, уголок его губ чуть-чуть, едва заметно, приподнялся. - Вы приняты, — сказал Лань Ванцзи, и в его голосе, впервые за всё время, промелькнуло что-то, похожее на тепло. — Приступаете в понедельник. Форма одежды — на ваше усмотрение. Вэй Усянь моргнул. Потом моргнул ещё раз. - Я… принят? - Вы приняты, — повторил Лань Ванцзи, возвращаясь к своим бумагам. — Если у вас есть вопросы, обратитесь к моему секретарю. Дверь справа. Вэй Усянь стоял посреди кабинета, чувствуя, как улыбка расползается по его лицу, делая его похожим на сумасшедшего. - Спасибо! — выпалил он, чуть не подпрыгивая. — Спасибо огромное! Вы не пожалеете, мистер Лань! Я буду лучшим стажёром, который у вас когда-либо был! Я- - Дверь справа, — повторил Лань Ванцзи, но в его голосе не было раздражения. Вэй Усянь вылетел из кабинета, едва не столкнувшись с Лань Сиченем, который ждал в коридоре. - Поздравляю, — мягко сказал старший Лань, и в его глазах светилось искреннее тепло. — Я слышал достаточно, чтобы понять — вы произвели на моего брата впечатление. А это, поверьте, случается крайне редко. Вэй Усянь всё ещё не мог поверить. - Он… он сказал, что я могу носить розовое, — выдохнул он. — Вы слышите? Он сказал, что форма одежды на моё усмотрение. Лань Сичень рассмеялся — тихим, мелодичным смехом. - Ванцзи ценит компетентность выше всего остального. А вы, Господин Вэй, более чем компетентны. К тому же, — он сделал пауза, — ему, кажется, нравится ваш… энтузиазм. Вэй Усянь почувствовал, как его щёки заливает румянец. - Правда? - Не говорите ему, что я это сказал, — Лань Сичень подмигнул. — Удачи, Господин Вэй. Мы ждём вас в понедельник. --- Первый день стажировки в «Гусу Лань» стал для Вэй Усяня настоящим испытанием. Не потому, что работа была сложной — с этим он справлялся блестяще. А потому, что его новые коллеги, по большей части альфы в строгих тёмных костюмах, смотрели на него так, будто он пришёл в офис в костюме кролика. - Это… стажёр? — услышал он шёпот, когда проходил к своему рабочему месту. — Он что, с цирка сбежал? - Тише, говорят, его лично Лань Ванцзи взял. Может, он спит с кем-то из руководства? Вэй Усянь остановился, медленно повернулся к говорившим и улыбнулся самой сладкой улыбкой. - Доброе утро! Меня зовут Вэй Усянь, и да, я здесь новый стажёр. У меня, конечно, есть много талантов, но спать с руководством в них не входит. Это исключительно заслуга моего ума и четырёх лет академического террора на юридическом факультете. Но спасибо за комплимент — рад, что вы считаете меня достаточно привлекательным для подобных предположений! Коллеги покраснели и отвернулись, а Вэй Усянь продолжил путь, чувствуя, как его сердце колотится от адреналина. Он не собирался позволять этим людям запугать его. Его рабочее место оказалось крошечным столом в углу открытого пространства, но Вэй Усянь быстро превратил его в свой маленький розовый рай. Настольная лампа в форме цветка, органайзер для ручек в виде единорога, коврик для мыши с надписью «Будущий лучший юрист года» и, конечно же, фотография его семьи в розовой рамке. - Это что? — раздался голос у него за спиной. Вэй Усянь обернулся и увидел мужчину лет сорока с острым взглядом и запахом альфы, который вызывал желание принять душ. На бейджике было написано «Су Шэ, старший партнёр». - Моё рабочее место, — радостно ответил Вэй Усянь. — Мистер Лань сказал, что форма одежды и оформление рабочего пространства — на моё усмотрение. Су Шэ посмотрел на него так, будто он объявил, что собирается поджечь офис. - Мы здесь серьёзной работой занимаемся, — сказал он ледяным тоном. — А не игрушками. - О, я в курсе! — Вэй Усянь похлопал по папке с делом мисс Линь, которую ему уже выдали. — Как раз собираюсь приступить к анализу дела о дискриминации. Вы не против, если я буду работать в розовом? Или это тоже считается игрушкой? Су Шэ открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в офисе появился Лань Ванцзи. Все мгновенно выпрямились и замолчали. - Вэй Усянь, — позвал Лань Ванцзи, даже не взглянув на Су Шэ. — Идите со мной. Мы начинаем работу над делом мисс Линь. Вы будете моим ассистентом. Су Шэ побледнел. Вэй Усянь просиял и, схватив свою розовую папку, поспешил за Лань Ванцзи, чувствуя на спине завистливые взгляды всех стажёров в офисе. - Спасибо, — прошептал он, когда они вошли в лифт. — Вы меня спасли от… разговора, который мог закончиться тем, что я бы сказал что-то не очень дипломатичное. Лань Ванцзи посмотрел на него краем глаза. - Су Шэ — хороший юрист, но консерватор. Он не понимает, что профессионализм не измеряется цветом рубашки. - Вы поэтому меня и взяли? — не удержался Вэй Усянь. — Потому что я не такой, как все? Лань Ванцзи отвернулся, но Вэй Усянь успел заметить, как его уши покраснели. - Я взял вас, потому что вы предложили лучший план действий по делу мисс Линь, который я когда-либо видел. Всё остальное — не имеет значения. Лифт открылся, и они вышли в коридор, ведущий в кабинет Лань Ванцзи. Вэй Усянь шёл за ним, чувствуя странное тепло в груди. Может быть, не все альфы были такими, как он думал. Может быть, некоторые из них действительно умели видеть дальше собственных предрассудков. --- Следующие две недели стали для Вэй Усяня временем, которое он позже будет вспоминать как «самое прекрасное и ужасное время в моей жизни». Прекрасное — потому что работа над делом мисс Линь захватила его целиком. Ужасное — потому что Лань Ванцзи был самым требовательным наставником, которого он когда-либо встречал. - Вэй Усянь, в этом документе опечатка. Переделать. - Вэй Усянь, вы пропустили прецедент из дела 2018 года. Найдите его и включите в аргументацию. - Вэй Усянь, вы неправильно оформили ссылку на статью 14. Исправьте. Каждый раз, когда Вэй Усянь думал, что он уже всё сделал идеально, Лань Ванцзи находил ошибку. Но при этом альфа никогда не повышал голос, не унижал его и не критиковал за внешний вид или манеру поведения. Он критиковал только работу. И делал это так, что Вэй Усянь, вместо того чтобы обижаться, хотел становиться лучше. - Он тебя загоняет, — заметил как-то Цзян Чен, когда Вэй Усянь ввалился к нему домой в десятом часу вечера, заваливаясь на диван. — Ты выглядишь как выжатый лимон. - Это замечательно! — простонал Вэй Усянь, но в его голосе слышалось странное счастье. — Он меня не жалеет. Он со мной как с равным. Он говорит, что у меня талант, но что талант без дисциплины — это пустышка. И он прав, Цзян Чен! Он абсолютно прав! Цзян Чен посмотрел на него с подозрением. - Ты что, влюбился в своего начальника? Вэй Усянь покраснел так сильно, что его лицо стало одного цвета с костюмом. - Что? Нет! С чего ты взял? Он просто… он… он первый альфа, который воспринимает меня всерьёз! Который не смотрит на меня как на… как на дурачка в розовом костюме! - Так и есть, — кивнул Цзян Чен. — Ты дурачок в розовом костюме. Но ты наш дурачок. Вэй Усянь запустил в него подушкой. --- Дело мисс Линь двигалось медленно, но верно. Коллективный иск был подан, трудовая инспекция начала проверку, а Вэй Усянь, следуя своему плану, подготовил серию публикаций в СМИ, которые привлекли внимание общественности к проблеме дискриминации омег на рабочих местах. История мисс Линь, молодой беременной омеги, уволенной после отказа на домогательства начальника, вызвала широкий резонанс. Вэй Усянь лично встречался с журналистами, давал интервью, участвовал в ток-шоу, и везде он появлялся в своём розовом костюме, с брошью-пуделем на лацкане и улыбкой, которая могла растопить самый холодный лёд. - Вы уверены, что это правильная стратегия? — спросил его однажды Лань Сичень, когда Вэй Усянь вернулся с очередной телепередачи. — Вы стали очень заметной фигурой. И не все относятся к этому положительно. Вэй Усянь посмотрел на него и кивнул. - Я знаю, — сказал он. — Но если мы хотим что-то изменить, мы не можем оставаться в тени. Если омеги будут молчать и делать вид, что всё в порядке, ничего не изменится. Кто-то должен быть голосом тех, кто боится говорить. Если для этого нужно стать «той самой омегой в розовом», пусть так. Он сделал паузу и добавил тише: - К тому же, если я буду тихим и незаметным, меня никто не услышит. А я хочу, чтобы меня услышали. Лань Сичень посмотрел на него долгим взглядом, а потом мягко улыбнулся. - Теперь я понимаю, почему Ванцзи вас выбрал, — сказал он. — Вы не боитесь быть собой. Это… редкое качество. Вэй Усянь покраснел и быстро перевёл тему. Но самым удивительным было то, как изменилось отношение Лань Ванцзи. Альфа, который обычно был холоден и сдержан, начал проявлять к Вэй Усяню странную, почти незаметную заботу. Кофе на его столе всегда был горячим, даже когда Вэй Усянь забывал его заказать. Документы, которые Вэй Усянь оставлял на столе на ночь, утром оказывались аккуратно сложенными с пометками на полях. И однажды, когда Вэй Усянь забыл дома зонт и попал под ливень, Лань Ванцзи молча протянул ему свой, не сказав ни слова. - Зачем вы это делаете? — спросил его Вэй Усянь в тот день, когда застал Лань Ванцзи за тем, что тот поправлял его анализ дела мисс Линь в три часа ночи. Лань Ванцзи посмотрел на него, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то, что Вэй Усянь не мог распознать. - Вы талантливы, — сказал альфа своим ровным голосом. — Но вы работаете на износ. Если вы выгорите до того, как дело будет закончено, это будет потерей для всех. - Вы беспокоитесь обо мне? — Вэй Усянь улыбнулся, пытаясь скрыть, как его сердце колотится от этих слов. Лань Ванцзи отвернулся, и его уши снова стали розовыми. - Я беспокоюсь о деле, — сказал он, но в его голосе не было обычной уверенности. Вэй Усянь не стал настаивать, но в тот вечер, вернувшись домой, он долго лежал без сна, глядя в потолок и думая о золотистых глазах и запахе сандала, который преследовал его даже здесь, в своей комнате. --- Дело мисс Линь достигло кульминации через три недели. После того как трудовая инспекция подтвердила системный характер дискриминации в компании господина У, а СМИ подняли такую волну общественного возмущения, что в ситуацию вмешалась городская прокуратура, компания пошла на попятную. В день суда Вэй Усянь надел свой самый яркий костюм — насыщенного фуксиевого цвета, с белой рубашкой и розовым галстуком. Брошь-пудель сияла на лацкане, ленты в волосах переливались на свету, а браслеты звенели при каждом движении. - Ты уверен? — спросил Цзян Чен, который пришёл поддержать его. — Это же суд. Может, всё-таки чёрный? - Абсолютно уверен, — Вэй Усянь поправил галстук. — Сегодня я защищаю права омег. Я буду выглядеть как омега. Настоящий омега, который не стыдится себя. В зале суда было много народа. Представители СМИ, активисты, другие жертвы дискриминации, которые пришли поддержать мисс Линь. В первом ряду сидели Лань Ванцзи и Лань Сичень. Когда Вэй Усянь вошёл в зал, гул голосов на мгновение стих. Все смотрели на него — на его розовый костюм, на его улыбку, на его уверенную походку. Кто-то ухмыльнулся, кто-то покачал головой, но никто не мог отвести взгляд. Лань Ванцзи смотрел на него так, будто видел впервые. Его золотистые глаза были широко открыты, а пальцы, лежащие на столе, чуть заметно дрожали. Представитель компании господина У, пожилой альфа в строгом чёрном костюме, смотрел на Вэй Усяня с откровенным презрением. - Это и есть ваш юрист? — спросил он у мисс Линь, которая сидела рядом с Вэй Усянем, нервно теребя край платья. — Мальчик в розовом? Вэй Усянь услышал это и улыбнулся. - Да, сэр, — сказал он громко, так, чтобы слышали все. — Мальчик в розовом. Который, кстати, закончил юридический факультет с отличием, имеет три публикации в рецензируемых журналах и выиграл все судебные дебаты, в которых участвовал. А вы? Вы, наверное, хотели сказать что-то о моём костюме? Или у вас есть аргументы по существу дела? В зале кто-то засмеялся. Представитель компании побагровел, но ничего не ответил. Секретарь суда объявила заседание открытым, и судья Чэнь, женщина-бета лет пятидесяти с острым взглядом и репутацией юриста, которая не боится сложных дел, окинула зал быстрым взглядом. Когда её взгляд упал на Вэй Усяня в его костюме цвета фуксии, она на секунду задержалась, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, но она ничего не сказала, лишь кивнула секретарю, давая знак начинать. - Слушается дело по иску Линь Мэйлин к корпорации «У Групп» о незаконном увольнении, дискриминации по признаку вторичного пола и домогательствах на рабочем месте, — объявила судья Чэнь, и её голос прозвучал сухо и официально. — Слово предоставляется представителю истца. Вэй Усянь поднялся из-за стола плавно, без лишней суеты, поправил лацкан пиджака, отчего брошь-пудель блеснула в свете ламп, и вышел в центр зала. Браслеты на его запястье мелодично звякнули, и этот звук в напряжённой тишине прозвучал неожиданно отчётливо. - Ваша честь, — начал он, и голос его был ровным, спокойным, он говорил чётко и размеренно, словно читал лекцию лучшим студентам юридического факультета. — Моя клиентка, мисс Линь Мэйлин, омега, три года проработавшая в компании «У Групп», была уволена через три дня после того, как отказала своему начальнику-альфе, господину У, в непристойном предложении. Формальной причиной увольнения значилось «сокращение штата». Однако в тот же день на её место была взята другая сотрудница — молодая альфа с меньшим стажем и худшими показателями работы. Это не сокращение. Это дискриминация. Когда он закончил вступительную речь, судья Чэнь повернулась к столу ответчика. - Представитель ответчика, признаёте ли вы факт увольнения? Пожилой альфа в чёрном костюме, Чжан Вэймин, откинулся на спинку стула и позволил себе лёгкую усмешку. - Ваша честь, увольнение было произведено в полном соответствии с трудовым законодательством, — сказал он с лёгкой небрежностью в голосе. — Все обвинения в домогательствах являются беспочвенными и представляют собой не более чем попытку омеги привлечь к себе внимание и получить материальную выгоду. В зале пронесся возмущённый шёпот. Судья Чэнь постучала молоточком. - Тишина в зале. Вэй Усянь не стал спорить сразу. Вместо этого он сделал шаг вперёд и обратился к судье. - Ваша честь, разрешите пригласить первого свидетеля. - Разрешаю. Секретарь ввёл в зал молодую женщину-омегу лет двадцати пяти. Она шла медленно, словно каждое движение давалось ей с трудом, и, сев на стул для свидетелей, принялась нервно теребить край платья. Её звали Чэнь Мин, и она работала в компании «У Групп» в тот же период, что и мисс Линь. Вэй Усянь подошёл к ней, опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с её глазами. Его голос стал мягким, почти шёпотом. - Вы здесь в безопасности. Просто расскажите суду то, что вы рассказывали мне. Никто вас не накажет. Я обещаю. Чэнь Мин глубоко вздохнула, и её плечи чуть опустились. - Господин У… — начала она, и голос её дрожал. — Он постоянно делал непристойные замечания в адрес омег-сотрудниц. Он приглашал нас в свой кабинет «для обсуждения рабочих вопросов» поздно вечером. Две мои коллеги-омеги были уволены после того, как отказались от его… предложений. - Спасибо, — тихо сказал Вэй Усянь. — Вы очень смелая. Когда она закончила, Чжан Вэймин поднялся для перекрёстного допроса. Он подошёл к свидетельнице, скрестил руки на груди и посмотрел на неё сверху вниз. - Госпожа Чэнь, вы сказали, что две ваши коллеги были уволены. Но разве вы сами не были среди претендентов на повышение, которое в итоге получила другая сотрудница? Чэнь Мин растерянно моргнула. - Я… да, но какое это имеет отношение… - И вы не обижены на господина У за то, что вас не повысили? — перебил её Чжан Вэймин, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Возможно, ваши показания — это просто месть? - Я… нет, я… — свидетельница побледнела и замолчала, не зная, что ответить. В этот момент Вэй Усянь резко поднялся со своего места. - Ваша честь! — его голос, только что мягкий, стал стальным. — Адвокат ответчика только что обвинил свидетеля в лжесвидетельстве без каких-либо доказательств. Это не допрос, это запугивание. Судья Чэнь повернулась к Чжан Вэймину. - Адвокат ответчика, придерживайтесь фактов. Предупреждаю в первый раз. Чжан Вэймин побагровел, но вынужден был отступить. Следующим свидетелем была сама мисс Линь. Когда она вышла в центр зала, было видно, как она дрожит — её беременность была уже заметна, и она инстинктивно прикрывала живот руками. Вэй Усянь подошёл к ней, молча протянул стакан воды, дождался, пока она сделает несколько глотков, и только потом начал задавать вопросы. Его голос был мягким, почти ласковым. - Мисс Линь, расскажите суду, что произошло в тот вечер. Не торопитесь. У нас есть время. Мисс Линь поставила стакан на стол, и её руки всё ещё дрожали. - Это было в среду, после окончания рабочего дня. Господин У вызвал меня в свой кабинет. Он сказал, что я… красивая омега. Сказал, что если я буду… послушной, он обеспечит мне повышение и хорошую жизнь. — Её голос прервался. — Я отказалась. Через три дня меня уволили. - А что было в эти три дня? — тихо спросил Вэй Усянь. - Он… он смотрел на меня так, будто я была… мусором. Он не разговаривал со мной, но все в офисе знали. Все знали, что я сказала «нет». А потом пришла из отдела кадров и сказала, что меня сокращают. - Как вы себя чувствовали после увольнения? Мисс Линь закрыла лицо руками. - Я боялась выходить из дома. Моя семья стыдила меня за то, что я не смогла удержать работу. Я думала… я думала, что, возможно, я действительно что-то сделала не так. Что, может быть, если бы я была… другой… этого бы не случилось. В зале многие женщины вытирали глаза. Вэй Усянь не стал задавать дополнительных вопросов — он просто стоял рядом и молча держал её за руку. Чжан Вэймин поднялся для перекрёстного допроса. Он говорил быстро, агрессивно, наседая на свидетельницу. - Мисс Линь, вы сказали, что господин У сделал вам предложение. Почему вы не обратились в полицию сразу? Мисс Линь растерялась. - Я… я испугалась… - Испугались? Или, возможно, вы понимали, что доказательств у вас нет, и ваши обвинения не имеют оснований? - Нет, я… - Вы можете назвать точную дату того разговора? Конкретное время? Можете воспроизвести слова господина У дословно? - Я… не помню точно… - Не помните? — Чжан Вэймин усмехнулся. — Значит, вы не помните деталей, но при этом утверждаете, что домогательства имели место? Не кажется ли вам, что это выглядит… неубедительно? Мисс Линь заплакала, не в силах больше говорить. В этот момент Вэй Усянь снова поднялся, и на этот раз он не стал ждать разрешения судьи. - Ваша честь! — его голос прозвучал громко и отчётливо, перекрывая шёпот в зале. — Я хотел бы напомнить адвокату ответчика, что, согласно статье 17 закона «О защите прав омег», жертвы домогательств имеют право на психологическую реабилитацию, и их отказ от немедленного обращения в полицию не может рассматриваться как признание отсутствия факта домогательств. Он повернулся к Чжан Вэймину, и его глаза сверкнули. - Более того, попытка адвоката ответчика использовать психологическую травму моей клиентки для её дискредитации является прямым нарушением этического кодекса адвоката. Я требую, чтобы вопрос был снят. Судья Чэнь кивнула. - Вопрос снимается. Адвокат ответчика, придерживайтесь фактов. Предупреждаю во второй раз. Чжан Вэймин побледнел и больше не рисковал задавать провокационных вопросов. Затем наступила очередь документов. Вэй Усянь подошёл к столу судьи и положил перед ней толстую папку. - Ваша честь, это данные, полученные мной из трудовой инспекции и открытых источников. — Он открыл папку и показал судье таблицу, которую сам составил накануне ночью. — За последние три года в компании «У Групп» было уволено четыре омеги. Каждая из них была уволена в течение месяца после того, как сообщила о беременности или отказала господину У в его «предложениях». Все увольнения были оформлены по разным формальным причинам: сокращение штата, несоответствие занимаемой должности, нарушение трудовой дисциплины. Но если посмотреть на даты и обстоятельства, становится очевидным системный характер этих увольнений. Судья Чэнь взяла папку в руки и долго изучала её, и на её лице появилось выражение, которое можно было описать как «задумчивость». Чжан Вэймин поднялся. - Ваша честь, статистика не является доказательством. Эти увольнения не связаны между собой и не могут рассматриваться как единый паттерн. Вэй Усянь, не дожидаясь разрешения судьи, шагнул вперёд. - Ваша честь, я хотел бы пригласить следующего свидетеля. Её зовут Чжао Сюэ, и она — одна из четырёх уволенных омег. Она готова дать показания о том, что господин У предлагал ей «услугу» в обмен на сохранение работы, и когда она отказалась, она была уволена на следующий же день под надуманным предлогом. Секретарь ввёл Чжао Сюэ — женщину-омегу лет тридцати, с красными от слёз глазами. Она села на стул и начала говорить, и её история была почти дословным повторением истории мисс Линь: кабинет, предложение, отказ, увольнение. Разница была только в том, что Чжао Сюэ не была беременна, но это не спасло её от увольнения. Когда она закончила, в зале воцарилась гробовая тишина. Даже журналисты перестали щёлкать затворами камер. Судья Чэнь отложила папку в сторону. - Суд объявляет перерыв на пятнадцать минут. - В коридоре Вэй Усянь пил кофе и чувствовал, как его руки слегка дрожат от напряжения. К нему подошёл Лань Ванцзи и молча протянул ему свою бутылку с водой. - Ты справляешься, — сказал он коротко. Вэй Усянь улыбнулся, принимая воду. - Спасибо, Господин Лань. Я… я надеюсь, что этого достаточно. - Более чем, — ответил Лань Ванцзи, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на тепло. После перерыва судья объявила начало прений сторон. Чжан Вэймин взял слово первым. Он говорил долго и витиевато, расхаживая перед столом судьи. - Ваша честь, мы считаем, что данное дело представляет собой не более чем конфликт двух взрослых людей, которые неправильно поняли друг друга. — Он цитировал статьи трудового кодекса, размахивая руками. — Существует презумпция добросовестности работодателя. Увольнение мисс Линь было произведено вопреки желанию компании, но оно было необходимо по производственным причинам. Компания не может нести ответственность за то, что омега в силу своей природы… Вэй Усянь, сидевший за своим столом, медленно сжал пальцы в кулаки, и браслеты на его руке замерли, не издавая ни звука. - …в силу своей природы склонна к излишней эмоциональности и может неверно интерпретировать нейтральные действия альф, — продолжал Чжан Вэймин. — Возможно, господин У просто пытался установить более дружеские отношения с подчинённой. Это не преступление. Наконец, судья Чэнь посмотрела на Вэй Усяня. - Слово предоставляется представителю истца для заключительной речи. Вэй Усянь медленно поднялся. Он поправил галстук, и его розовый костюм в свете софитов засиял особенно ярко. Он вышел в центр зала, встал напротив судьи, и на его лице не было привычной улыбки — оно было серьёзным, сосредоточенным, и в глазах горел огонь. - Ваша честь, — начал он, и его голос, низкий и проникновенный, заполнил каждый уголок зала. — Сегодня мы говорим не просто об одной уволенной беременной омеге. Мы говорим о системе, которая позволяет альфам чувствовать себя безнаказанными, когда они унижают и дискриминируют омег. Мы говорим о том, что в двадцать первом веке, в эпоху прогресса и просвещения, омеги всё ещё вынуждены доказывать, что они имеют право на уважение и равное отношение. Он сделал паузу и обвёл взглядом зал — журналистов, активистов, свидетелей, которые пришли поддержать мисс Линь. Его взгляд на мгновение задержался на Лань Ванцзи, который сидел в первом ряду, сложив руки на груди, и смотрел на него так, будто от каждого его слова зависела его жизнь. - Моя клиентка, — продолжил Вэй Усянь, поворачиваясь к мисс Линь, — отказала своему начальнику в непристойном предложении. За это её уволили. И теперь адвокаты этой компании сидят здесь и пытаются доказать, что она «сама виновата», что она «спровоцировала» своим поведением. — Его голос стал громче, твёрже. — Ваша честь, я ношу розовые костюмы. Я ношу браслеты. Я заплетаю ленты в волосы. И если кто-то скажет, что я «спровоцировал» домогательства своим внешним видом, я подам на него в суд за клевету. Потому что моя одежда — это мой выбор. Моя внешность — это моя личность. И никто, слышите, никто не имеет права использовать это как оправдание для дискриминации или домогательств. В зале стало так тихо, что слышно было, как где-то на последнем ряду кто-то всхлипнул. Судья Чэнь, которая начала процесс с лёгким скепсисом, теперь сидела, откинувшись в кресле, и смотрела на Вэй Усяня, не отрываясь. Её рука, которая обычно держала молоточек, лежала неподвижно на столе. Вэй Усянь сделал шаг к столу ответчика и посмотрел прямо в глаза Чжан Вэймину. - Адвокат ответчика сказал, что омеги «склонны к излишней эмоциональности». Ваша честь, позвольте мне быть эмоциональным. Потому что если я не буду эмоциональным, если я буду спокойно перечислять факты и цитировать законы, ничего не изменится. Мы уже сто лет спокойно перечисляем факты и цитируем законы, а омег всё ещё увольняют за то, что они сказали «нет». Он повернулся обратно к судье, и его голос стал тише, но от этого только весомее. - Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Когда омега говорит «нет», это значит «нет». Это не значит «подумай ещё раз». Это не значит «попробуй более настойчиво». Это не значит «может быть, если надавить посильнее, она согласится». Это значит НЕТ. И когда вы увольняете омегу за то, что она сказала «нет», вы не просто нарушаете закон. Вы посылаете сообщение всем омегам в этой стране: ваше тело принадлежит не вам. Ваше достоинство — это не ваше. Ваше будущее зависит от того, насколько вы «послушны». Чжан Вэймин, сидевший за своим столом, инстинктивно отодвинулся в кресле, но Вэй Усянь уже не смотрел на него — он смотрел на судью, на присяжных, на каждого человека в этом зале. - Сегодня я хочу, чтобы этот суд, эта компания, эта страна наконец услышали нас. Мы не просим особых привилегий. Мы не просим, чтобы нас жалели. Мы требуем одного: чтобы нас уважали. Чтобы наше «нет» значило «нет». Чтобы наша одежда, наш запах, наша внешность не использовались против нас. Чтобы мы могли работать, не боясь, что отказ от домогательств будет стоить нам карьеры. Он замолчал. Тишина стала абсолютной. Вэй Усянь медленно обвёл взглядом зал — свидетелей, которые плакали, не скрывая слёз; журналистов, которые забыли о своих камерах; судью Чэнь, которая смотрела на него с выражением, которое трудно было описать иначе, как «потрясение». И наконец, его взгляд встретился с глазами Лань Ванцзи — золотистыми, широко открытыми, в которых горело что-то, от чего у Вэй Усяня перехватило дыхание. Он перевёл дыхание и закончил: - Ваша честь, я прошу удовлетворить иск в полном объёме. Не только ради мисс Линь. Ради каждой омеги, которая боится сказать «нет». Ради каждой омеги, которая думает, что её достоинство стоит меньше, чем её зарплата. Ради будущего, в котором наша одежда — это просто одежда, наша личность — это наша личность, и никто не может отнять у нас право на уважение. Я закончил. Он поклонился судье и вернулся на своё место. Когда он сел, его руки дрожали, и он не мог этого скрыть. Мисс Линь схватила его за руку. - Спасибо, — прошептала она, и слёзы текли по её щекам. — Спасибо вам. Вэй Усянь сжал её пальцы. - Всё будет хорошо, — ответил он тихо, но сам смотрел на Лань Ванцзи, который сидел в первом ряду и — Вэй Усянь не поверил своим глазам — улыбался. Улыбался так тепло, так открыто, что у Вэй Усяня перехватило дыхание. Судья Чэнь объявила: - Суд удаляется для вынесения решения. Перерыв пятнадцать минут. В коридоре Вэй Усяня нагнал Лань Ванцзи. Альфа выглядел взволнованным — для него это было невероятное проявление эмоций. - Вэй Усянь, — сказал он, и его голос звучал ниже обычного. — Это было… - Что? — Вэй Усянь замер, чувствуя, как его сердце колотится. — Ужасно? Слишком театрально? Слишком… - Идеально, — закончил за него Лань Ванцзи. Вэй Усянь моргнул. Он никогда не слышал, чтобы Лань Ванцзи использовал такие слова. - Вы… вы правда так думаете? Лань Ванцзи посмотрел на него, и в его глазах было что-то, что заставило дыхание Вэй Усяня перехватить. - Я никогда не встречал никого подобного вам, — сказал альфа. — Вы… вы сияете. Вэй Усянь почувствовал, как его щёки заливает румянец. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент их позвали обратно в зал. Судья вернулась через пятнадцать минут. - По результатам рассмотрения дела, — объявила она, — суд постановляет: увольнение мисс Линь признано незаконным. Компания господина У обязана восстановить её в должности, выплатить компенсацию за вынужденный прогул и моральный ущерб в размере пяти миллионов юаней. Кроме того, в связи с подтверждённым фактом системной дискриминации, компания обязуется в течение трёх месяцев внедрить программу защиты прав омег, назначить омбудсмена и провести публичные слушания по изменению корпоративной культуры. Зал взорвался аплодисментами. Мисс Линь плакала, обнимая Вэй Усяня. Журналисты щёлкали камерами, ловя момент. А Вэй Усянь смотрел на Лань Ванцзи, который стоял у стены, сложив руки на груди, и улыбался. Улыбался! Снова! Впервые за всё время, которое Вэй Усянь его знал, Лань Ванцзи улыбался. Не холодно, не сдержанно, а по-настоящему тепло. И Вэй Усянь понял, что пропал. --- Той ночью, после того как шум в офисе утих, Вэй Усянь остался один, разбирая документы. Он сидел за своим розовым столом, чувствуя странную пустоту после эйфории победы. - Вы должны праздновать, — раздался голос у него за спиной. Вэй Усянь обернулся и увидел Лань Ванцзи, стоящего в дверях. Альфа снял пиджак, его рукава были закатаны, открывая сильные предплечья, а галстук был слегка ослаблен. Он выглядел… человечным. Непривычно. - Я не люблю шумные праздники, — признался Вэй Усянь. — Странно для меня, да? Все думают, что я люблю вечеринки, шум, толпы. А я… я больше люблю тишину. И возможность выдохнуть после большого дела. Лань Ванцзи подошёл ближе и сел на край стола. Вэй Усянь заметил, что его браслеты звенят, и это в тишине звучало особенно громко. - Вы сегодня были великолепны, — сказал Лань Ванцзи. — Я… я горжусь тем, что вы работаете в нашей фирме. Вэй Усянь почувствовал, как его сердце делает кульбит. - Это вы меня научили, — сказал он тихо. — До встречи с вами я думал, что достаточно быть умным. А вы показали мне, что нужно быть дисциплинированным, внимательным к деталям, настойчивым. Вы… вы сделали меня лучшим юристом. Лань Ванцзи смотрел на него долгим взглядом. Запах альфы — сандал и горьковатый чай — стал сильнее, и Вэй Усянь почувствовал, как его собственные феромоны отвечают на это, наполняя воздух сладким запахом персиков и имбиря. - Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи, и это было первый раз, когда он назвал его по имени, не по фамилии. — Я… Он не закончил. Вместо этого он наклонился и поцеловал Вэй Усяня. Поцелуй был нежным и осторожным, как будто Лань Ванцзи боялся сломать что-то хрупкое. Но когда Вэй Усянь, опомнившись, ответил на поцелуй, запустив пальцы в волосы альфы, поцелуй стал глубже, отчаяннее. - Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь между поцелуями, и это имя сорвалось с его губ так естественно, будто он произносил его всю жизнь. — Я… я тоже. Они отстранились, тяжело дыша. Лань Ванцзи смотрел на него, и в его золотистых глазах отражались огни ночного города за окном. - Я думал, вы меня не воспримете всерьёз, — сказал Лань Ванцзи, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Я… я не умею быть таким, как ты. Весёлым, открытым. Я слишком серьёзный. Вэй Усянь рассмеялся — тихо, счастливо. - Лань Чжань, ты единственный, кто воспринял меня всерьёз, — сказал он. — Ты единственный, кто увидел за розовым костюмом и дурацкими браслетами юриста. Ты… ты идеальный. Именно такой, какой есть. Он взял лицо Лань Ванцзи в свои ладони и поцеловал его снова, чувствуя, как запахи сандала и персиков смешиваются в воздухе, создавая что-то новое, прекрасное, принадлежащее только им. --- Через год Вэй Усянь стоял перед тем же самым актовым залом юридического факультета, но теперь он был не студентом, а приглашённым лектором. На нём был розовый костюм — ещё более яркий, чем тот, в котором он был на презентации год назад. На лацкане сияла всё та же брошь-пудель, а на безымянном пальце левой руки — простое золотое кольцо, которое он получил от Лань Ванцзи три месяца назад. - Сегодня я хочу рассказать вам об одной важной вещи, — говорил он, глядя в зал, где сидели студенты в серых и чёрных костюмах, слушая его с открытыми ртами. — Когда я учился здесь, мне говорили, что я никогда не стану серьёзным юристом. Потому что я омега. Потому что я ношу розовое. Потому что я смеюсь слишком громко и жестикулирую слишком активно. Он улыбнулся и посмотрел на первый ряд, где сидели Цзян Чен, который делал вид, что смотрит в телефон, но на самом деле слушал очень внимательно, Не Хуайсан, который вытирал слёзы, и Лань Ванцзи, который смотрел на него с такой любовью, что у Вэй Усяня перехватывало дыхание. - И знаете что? — продолжил он. — Они были правы. Я не стал серьёзным юристом. Я стал великим юристом. И не потому, что перестал носить розовое или научился быть тихим. А потому, что я остался собой. Он сделал паузу, и в зале было так тихо, что слышно было, как за окном шумит ветер. - Никогда не позволяйте никому говорить вам, что вы должны измениться, чтобы добиться успеха, — сказал он. — Успех приходит к тем, кто достаточно смел, чтобы быть собой. Даже если «быть собой» означает выглядить странно в глазах других людей. Зал взорвался аплодисментами. Вэй Усянь поклонился, чувствуя, как слёзы радости застилают глаза. А потом он спустился со сцены, подошёл к Лань Ванцзи и, не обращая внимания на сотни студентов, поцеловал его. - Я тебя люблю, — сказал он тихо. Лань Ванцзи, который теперь тоже иногда носил розовые галстуки, взял его за руку и улыбнулся той улыбкой, которую Вэй Усянь видел только для себя. - Я тоже люблю тебя, — ответил он. Цзян Чен, стоящий рядом, закатил глаза, но не смог скрыть улыбку. - Вы оба невыносимы, — проворчал он. — Но я, наверное, рад за вас. Не Хуайсан уже не скрывал слёз. - Это так романтично! — всхлипывал он. — Вэй-сюн, ты как герой того-то фильма! Всегда добиваешься того чего хочешь! Вэй Усянь рассмеялся, чувствуя, как рука Лань Ванцзи сжимает его пальцы. - Знаешь, Хуайсан, — сказал он, глядя на своё отражение в стеклянных дверях университета — розовый костюм, счастливая улыбка, любимый мужчина рядом. — Розовый — это действительно новый чёрный.