Право на тишину

Прошло уже пять дней с того утра, когда во мне проснулась эта странная, безмолвная тьма. Путь обещал быть долгим, и Кириган, вопреки моим ожиданиям, не запер меня в карете. Вместо этого мне выделили серую кобылу и провели краткий, сухой инструктаж: как держать поводья, как переносить вес и не сбивать спину лошади. Удары копыт о каменистую дорогу отзывались во всем теле. Иногда, когда лошадь переходила на рысь или пугалась тени, я едва удерживалась в седле, вцепляясь в луку, пока костяшки не белели. Мои мышцы ныли от непривычной нагрузки, но я упрямо молчала, стараясь не показывать слабости перед едущим впереди Генералом. Алина ехала рядом. Она видела мои мучения и старалась держаться поближе, чтобы подбодрить. Эти часы в седле стали для нас временем долгих разговоров под мерный стук копыт. — Расскажи мне про Равку, — попросила я, когда мы проезжали мимо очередного сожженного хутора. — Я пытаюсь понять, почему здесь всё кажется таким... сломанным. Алина вздохнула, поправляя капюшон. — Равка разрывается на части. С севера нас теснят фьерданцы — они ненавидят гришей, считают нас демонами и охотятся на нас. С юга — шуханцы, они еще хуже: они разбирают нас на части, чтобы понять, как работает наша сила. Мы заперты, и единственное, что нас объединяет — это страх перед Каньоном. Это огромный шрам, — тихо ответила она. — Теневой Каньон, или Неморе. Его создал Черный Еретик много веков назад. Это полоса абсолютной тьмы, кишащая волькрами — чудовищами, которые когда-то были людьми. Он разрезал Равку пополам, отрезав нас от моря и торговли. Генерал верит, что я — Заклинательница Солнца — смогу его уничтожить. — Заклинательница Солнца? — переспросила я, пробуя на вкус это громкое звание. Оно звучало как нечто из древних легенд, слишком яркое для этой бледной, испуганной девушки. — Что это значит, Алина? Ты... ты можешь управлять самим солнцем? И почему люди в разной одежде? Алина горько усмехнулась и на мгновение опустила взгляд на свои ладони, сжимающие поводья. — Нет, конечно. Я не бог, — тихо ответила она. — Но я могу призывать свет. Кириган убеждён, что я — единственный Этериал в мире, способный на это. До того дня в Каньоне все считали, что Заклинательница Солнца — это просто миф, сказка для тех, кто надеется однажды увидеть Равку без теней. Алина поправила поводья, глядя на проезжающих мимо всадников. — Как мне объяснили цвет говорит об ордене Гриши. Это их форма — кефты. Красный носят Корпоралы, они работают с телом. Синий — Этериалы, заклинатели стихий. Прочные фиолетовые кафтаны — у Субстанциалов, мастеров металлов. А черный... черный — это цвет только для него. Цвет теней. — А куда именно мы едем? — спросила я, стараясь выровнять дыхание, когда кобыла снова дернулась. — В Ос-Альту, в Малый дворец. Это резиденция короля, но на самом деле это крепость гришей. Кириган говорит, что там нас обучат, дадут защиту и... кафтаны. — Она горько усмехнулась. — Но мне кажется, что нас просто везут в золотую клетку. В этот момент Кириган, ехавший в нескольких метрах впереди, осадил своего вороного коня. Он не оборачивался, но я почувствовала, как его внимание, холодное и острое, сфокусировалось на нас. — Алина, твое воображение слишком богато для картографа, — раздался его ровный, бесстрастный голос. — В Ос -Альте вы найдете не клетку, а предназначение. Он наконец повернул голову, и его ледяной взгляд скользнул по моей неуверенной посадке в седле, а затем остановился на моих глазах. — А ты, — обратился он ко мне, — прекрати терзать лошадь. Расслабь поясницу. Тьма внутри тебя спокойна, почему же твое тело так сопротивляется? Я выпрямилась, преодолевая ноющую боль в пояснице, и встретила его взгляд. В его словах не было издевки, лишь холодная констатация факта, которая раздражала своей правотой. — Моё тело сопротивляется, потому что оно всё ещё помнит вкус дорожной пыли и тяжесть железного колеса, Генерал, — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя дыхание всё еще сбивалось от тряски. — Ваша «Малая Наука» не учит тому, как забыть унижение за пять дней. Кириган едва заметно прищурился. На мгновение мне показалось, что в глубине его глаз мелькнуло нечто похожее на одобрение, но оно тут же скрылось за привычной маской льда. — Память — плохой союзник в бою, — отрезал он, разворачивая коня обратно к дороге. — Твоя тьма — это не наказание и не шрам. Это твоя опора. Если ты продолжишь бороться с самой собой, ты никогда не доедешь до Ос- Альты. Я сделала глубокий вдох, стараясь вытолкнуть из головы лишние мысли. Закрыв глаза на секунду, я обратилась к тому безмолвному покою, что поселился внутри меня после той ночи. Бархатистый сумрак послушно откликнулся, разливаясь по телу мягким теплом. Мышцы, до этого натянутые как струны, внезапно расслабились. Я почувствовала ритм движения лошади, словно мы стали единым целым, и кобыла подо мной мгновенно успокоилась, переходя на ровный, уверенный шаг. Алина, ехавшая чуть позади, с облегчением выдохнула. Кириган же, не оборачиваясь, лишь слегка пришпорил коня, прибавляя ход. — Так лучше, — бросил он через плечо. — До заката мы должны пересечь границу равнин. Постарайся удержать это состояние. Нам предстоит еще многому тебя научить. Я не знала, сколько мы ещё ехали после того разговора. Время растянулось, потеряло форму — я то проваливалась в полудрёму, то снова открывала глаза, чувствуя, как кобыла мерно переступает копытами подо мной. Тьма внутри дремала, но не спала — она ждала, как и я. А потом на горизонте возник город — сначала как лёгкая дымка над равниной, затем как тёмный зубчатый силуэт на фоне свинцового неба. Чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее проступали детали: высокие крепостные стены из серого камня, башни с остроконечными шпилями, флаги, трепещущие на холодном ветру. Ос-Альта не походила ни на один город, который я видела в своей жизни. В моём мире города были шумными, грязными, живыми. Этот казался высеченным из цельного куска зимы — величественный, холодный и пугающе безупречный. Я невольно натянула поводья, и серая кобыла замедлила шаг. — Красиво, правда? — тихо спросила Алина, поравнявшись со мной. В её голосе слышалось благоговение, смешанное со страхом. — Я никогда не видела ничего подобного. — Я тоже, — ответила я, и это было чистой правдой. Нас пропустили через ворота без единого слова. Стража в чёрных доспехах расступилась перед Генералом, даже не поднимая глаз. Он ехал впереди, его вороной конь шёл так, будто сам воздух расступался перед ними. Внутри стен город оказался ещё более чужим. Узкие мостовые, выложенные тёмным булыжником, высокие дома с черепичными крышами, редкие прохожие в тяжёлых плащах. Все они отворачивались, когда мы проезжали, или замирали на месте, провожая нас долгими, пугающими взглядами. Я чувствовала себя экспонатом в клетке. Моё грязное пальто, джинсы, стоптанные кроссовки — всё это кричало о том, что я здесь чужая. Я видела, как шепчутся женщины у колодца, как мужчины хмурятся, глядя на меня. Никто не улыбался. Никто не махал. — Не смотри на них, — посоветовала Алина, заметив мое напряжение. — Они просто не знают, кто ты. — Я и сама не знаю, — пробормотала я, крепче сжимая поводья. Дорога петляла между домами, пока наконец не вывела нас к огромным кованым воротам. За ними возвышался Малый дворец. Он был прекрасен в своей суровой, аскетичной красоте. Белый камень, из которого его сложили, казалось, светился изнутри, даже под пасмурным небом. Высокие стрельчатые окна, балюстрады, шпили, уходящие в небо — всё это выглядело как иллюстрация к сказке, в которой я никогда не хотела оказаться. Мы въехали во внутренний двор. Здесь было людно. Гриши в разноцветных кефтах сновали туда-сюда, останавливаясь, чтобы поглазеть на нас. Я слышала приглушённые голоса, смешки, чьи-то удивлённые возгласы. — Ещё одна? — донёсся до меня чей-то насмешливый голос. — Генерал коллекционирует девушек с улицы? — Смотри, в чём она одета. Это вообще из какой глуши? Я сжала челюсть, стараясь не реагировать. Тьма внутри шевельнулась, но я приказала ей замолчать. Кириган спрыгнул с коня и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Иван, проследи, чтобы их разместили. Алина — в восточное крыло. Гостья... — он на мгновение задумался, и в его голосе промелькнуло нечто похожее на усмешку, — гостья будет жить в западной башне. Подальше от любопытных глаз. — Она не заслуживает отдельной комнаты, — буркнул Иван, но Генерал уже уходил, не слушая. Я осталась стоять посреди двора, держа поводья застывшей лошади, под взглядами десятков незнакомых глаз. Алина, бросив на меня виноватый взгляд, последовала за молчаливым слугой в сторону восточного крыла. Иван схватил меня за локоть и потащил через двор к узкой винтовой лестнице, спрятанной в одной из башен. — Жить будешь здесь, — буркнул он, распахивая тяжёлую дубовую дверь. — Еду приносят три раза в день. Из комнаты не выходить без разрешения. Дворцовую библиотеку не трогать. Генерала не беспокоить. Поняла? — Поняла, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он бросил на меня последний подозрительный взгляд и ушёл, громко хлопнув дверью. Я осталась одна. Комната оказалась маленькой, но уютной. Узкое стрельчатое окно выходило на внутренний двор, стены были обиты тёмным деревом, у кровати стоял резной столик с кувшином воды. В камине уже потрескивал огонь, разгоняя сырость каменных стен. Я опустилась на край кровати и уставилась на свои руки. На коже всё ещё мерцали едва заметные нити бархатистого сумрака — тьма, которая теперь жила во мне. Я провела пальцами по запястью, и сумрак послушно свернулся, спрятавшись под кожу. За окном смеркалось. Где-то внизу всё ещё слышались голоса, шаги, звон посуды — обычная жизнь этого странного, холодного места. А я сидела в полной тишине и пыталась понять, как мне выжить среди тех, кто видит во мне либо угрозу, либо диковинку. И главное — как мне не потерять себя.