Право на тишину

Я проснулась от стука в дверь и несколько секунд просто лежала, вслушиваясь в себя. Сон не приснился. Совсем. Не было ни равнины, ни погони, ни липкого страха. Только тьма — спокойная, тёплая, чужая и родная одновременно. Я не знала, радоваться этому или бояться. — Вставай, — раздался голос Ивана из-за двери. — Через полчаса Генерал ждёт тебя. Приведи себя в порядок. Я услышала удаляющиеся шаги и только тогда выдохнула. Привести себя в порядок. Чем? Здесь даже зеркала не было. Но ответ пришёл через несколько минут, когда дверь снова открылась — на этот раз без стука. В комнату вошли две девушки в синих кефтах. Они не смотрели на меня, точнее, смотрели, но как-то исподлобья, словно я была диковинным зверем, который мог укусить. — Генерал приказал помочь тебе, — сказала одна, темноволосая, с острым лицом и холодными глазами. — Идём. Они провели меня по длинному каменному коридору вниз, в купальню, которую я не ожидала увидеть в этой суровой крепости. Горячая вода, пар, запах трав — всё это показалось мне почти непозволительной роскошью. Я мылась долго, с каким-то ожесточённым наслаждением, смывая с себя грязь, пыль дорог, запах страха и лошадиного пота. Девушки ждали молча, не предлагая помощи, но и не торопя. Когда я вышла, на скамье уже лежала одежда. — Это тебе, — сказала вторая, светловолосая, и в её голосе промелькнуло что-то похожее на зависть. — Генерал сам приказал подобрать. Я посмотрела на ткань. Чёрный кафтан. Не грубый, как у солдат, а мягкий, тяжёлый шёлк, расшитый серебряными нитями по вороту и рукавам. Под ним — тонкая рубашка и штаны из плотной шерсти. Чёрный. Как у него. Я надела одежду, чувствуя себя самозванкой. Ткань скользила по чистой коже, облегала плечи, спускалась до колен. Я посмотрела на своё отражение в тёмной воде купальни — расплывчатое, чужое. Кто ты теперь? — Генерал ждёт, — напомнила темноволосая, и я пошла за ней, чувствуя, как тьма внутри откликается на каждый шаг, словно предчувствуя встречу. Они привели меня не в тронный зал и не в приёмную. Мы остановились перед высокой дубовой дверью в конце длинной галереи. Девушки переглянулись и, не сказав ни слова, развернулись и ушли, оставив меня одну. Я подняла руку, чтобы постучать, но дверь открылась сама. Внутри было темно. Только свечи на массивном письменном столе отбрасывали неровный свет на стены, заставленные книгами и картами. В углу потрескивал камин, разгоняя тени. Кириган сидел в кресле у стола, перебирая какие-то бумаги. Он даже не поднял головы, когда я вошла. — Закрой дверь, — сказал он, и его голос, тихий и ровный, показался мне громче любого крика. Я закрыла. Осталась стоять у порога, не решаясь сделать шаг в эту полутьму, где пахло воском, старым пергаментом и опасностью. Он наконец поднял глаза. И его взгляд — холодный, тяжёлый, изучающий — скользнул по моему новому чёрному кафтану, задержался на лице, потом снова упал на бумаги. — Садись, — он кивнул на стул напротив. — Нам нужно поговорить. Я села на стул напротив него, стараясь держать спину прямой. Чёрный кафтан, который ещё минуту назад казался мне красивым, теперь душил, словно удавка. Под его взглядом я чувствовала каждую нить этой ткани, каждый серебряный шов — и свою чужеродность в этом кабинете, в этом дворце, в этом мире. Кириган отложил бумаги и откинулся в кресле, не сводя с меня глаз. В свете свечей его лицо казалось высеченным из старого янтаря — красивое, холодное, непроницаемое. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он. — Чистая одежда, горячая вода. Это временные меры, не привыкай. Я промолчала. — У тебя нет имени? — спросил он после паузы. — Или ты просто не хочешь его называть? — Есть, — ответила я. — Лия. Он кивнул, и на этом разговор об имени был закрыт. Ни повторения, ни одобрения, ни намёка на то, что оно ему интересно. Просто информация, которую он зафиксировал. — Твоя сила, — сказал он, переходя к делу. — Ты её чувствуешь? — Да. — И что это? Я задумалась. — Тьма. Но не та, что у вас. Она не кричит. Она... спокойна. Кириган слушал, не перебивая. Его лицо оставалось неподвижным. — Ты не боишься своей силы, — сказал он. Это был не вопрос. — Боюсь, — ответила я честно. — Но не её. Того, что она может сделать со мной. Он чуть склонил голову, изучая меня. — Это разумно. Он встал и подошёл к камину, встал ко мне спиной. — Ты здесь не случайно, Лия. Я не знаю, как ты попала в Равку и почему твоя сила проснулась именно сейчас. Но ты нужна мне. Он обернулся. В его глазах не было тепла — только расчёт. — Ты останешься в Малом дворце. Будешь тренироваться. Багра займётся твоим контролем. Ты будешь делать то, что тебе скажут. И тогда, возможно, ты выживешь. — А если я откажусь? — спросила я, хотя уже знала ответ. Он не улыбнулся. Его лицо осталось неподвижным. — Тогда ты умрёшь. Не от моей руки — от своей собственной силы, которую не сможешь контролировать. Или от тех, кто охотится на таких, как ты. Мне всё равно. Я не трачу время на тех, кто не хочет бороться. Он вернулся к столу и снова сел в кресло. — У тебя есть выбор, Лия. Только один. Ты будешь тренироваться, или я отправлю тебя туда, откуда пришла — в лес, без еды, без защиты. Твоя тьма, возможно, спасёт тебя. А возможно, нет. Мне не жаль ни того, ни другого исхода. Я сжала подлокотники стула. — Я буду тренироваться. — Хорошо, — он взял со стола перо и начал что-то писать, даже не глядя на меня. — Завтра на рассвете тебя отведут к Багре. Она научит тебя контролю. Если у тебя получится — мы продолжим. Если нет... — он сделал паузу, — если нет, ты не представляешь для меня интереса. — А Алина? — спросила я. Он поднял голову. — Алина — Заклинательница Солнца. Она нужна мне для уничтожения Каньона. Ты — другое. Ваши пути не будут пересекаться. Не отвлекай её. В его голосе не было угрозы. Только факт. — Ты свободна, — сказал он, снова утыкаясь в бумаги. — Завтра встанешь на рассвете. Я поднялась и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, услышала его голос — ровный, безразличный: — И запомни, Лия. В Малом дворце нет места слабости. Если ты покажешь её — тебя сожрут. Я не буду тебя защищать. Никто не будет. Ты здесь только потому, что можешь быть полезна. Докажи это — и, возможно, останешься в живых. Я вышла, не ответив. В коридоре меня ждали те же девушки в синих кефтах. Они молча пошли вперёд, и я двинулась за ними, чувствуя, как каменные стены Малого дворца смыкаются вокруг меня. Он не угрожал. Он не обещал. Он просто сказал правду. И почему-то эта правда была страшнее любых угроз.