Ориентация: Леосексуальность

Рафаэль был достаточно честен с собой, чтобы признать, когда он находится в глубокой жопе. На самом деле, если быть до конца откровенным, он находился в ней всегда, однако словно только сейчас осознал весь масштаб глубины. Суть была в том, что Рафа привлекали человеческие женщины за неимением других вариантов. Так уж сложилось, что его семья не была запланирована эволюцией, а появилась скорее искусственно. Будь он типичным представителем природы, а не ее ошибкой, у них были бы представители противоположного пола, с которыми можно было бы продолжать род. Или они были бы способны размножаться как-то иначе, как какие-нибудь однополые существа, как бы отталкивающе это не звучало. Однако, так как судьба имеет отвратительное чувство юмора, ей был смешно наблюдать за тем, как четыре одиноких создания испытывают влечение к человеческим женщинам, как к наиболее близкому к себе виду. Женщины были привлекательны, их изящные тела будоражили, благодаря чему несколько журналов откровенного содержания прятались в комнате Рафаэля, помогая сбросить напряжение. Влечение это было бессмысленное, с какой стороны не посмотри: для человеческих женщин они были слишком уродливы, но даже если бы какие-то контакты каким-то чудом произошли, то не привели бы к оплодотворению. Донателло говорил что-то про то, что с точки зрения биологии их существование бессмысленно, что не то чтобы помогало почувствовать себя лучше. Не помогало и чувствовать себя лучше то, что у Рафаэля была тайна. Тайна эта была сокрыта за семью замками, пряталась в глубине его сердца и должна была умереть вместе с ним. Потому что он скорее прыгнет с небоскреба, чем признается в том, что иногда вместо женского тела представляет под собой другое. Абсолютно точно не человеческое и абсолютно точно мужское. Что мог бы сказать Леонардо, если бы узнал, что на него иногда от всей души дрочат? Вряд ли бы он был сильно счастлив. Рафаэля привлекали женщины, изгибы их тела, а Леонардо никогда не был женственным. Он был противоположностью понятия «женственность», мужчиной со всеми вытекающими отсюда последствиями, однако… Представить, как было бы, если бы Рафаэль подмял его под себя. Как было бы, если бы Леонардо сдался и позволил взять над собой контроль. Как было бы, если бы он смотрел на него, пока его доводят до грани… Это все отзывалось жаром где-то под жёсткими пластинами, отчего порой Рафаэлю было стыдно даже смотреть на брата. Единственные доступные прикосновения — те, что помогают им совершенствоваться в бою. Единственная слабость — довольствоваться интенсивностью синего взгляда, когда Леонардо смотрел только на него. Было тоскливо, что только в моменты раздражения у Леонардо, казалось, активировалось туннельное зрение, сконцентрированное на Рафаэле. Возможно, иногда он пользовался этим намеренно, доводя брата до исступления, чтобы насладиться его полноправным вниманием. Однако, это все ещё было лучше, чем рушить семью и их отношения аморальной в их случае искренностью. В любом случае, Рафаэль научился в этом жить. Это был ежедневный баланс на качающейся балке, но Рафаэль приловчился держаться на ее краю. Он мог в этом существовать, изредка давая себе слабость в уединении собственной комнаты. Однако, судьбе слишком нравилось над ними смеяться. Хохоча до слез, она подкинула им какую-то инопланетную технологию, которую они по-дурости запустили, а затем… Они не сразу осознали, почему на месте их лидера, в ворохе его одежд, внезапно обнаружили голую женщину. Ее длинные черные волосы, казалось, были везде: ниспадали на ее лопатки, на аккуратную грудь, частично закрывали лицо и сворачивались прядками на холодном полу. «Парни?» — растерянно пробормотала незнакомка, посмотрела знакомыми синими глазами, и в этот момент Рафаэля словно ударило гигантским молотом. Их лидер никуда не пропал, а девушка вовсе не незнакомка, а самый что ни на есть их старший брат, вид которого против воли трансформировали в совершенстве иной. Нервно хихикнув, Микеланджело назвал устройство «превращение-в-девушку-лучи-натор», но ни у кого не было желания смеяться над неуместной шуткой брата, пересмотревшего «Финеса и Ферба». Что происходило дальше походило скорее на какой-то дикий сон, в котором они просто пытались барахтаться, чтобы не потеряться окончательно. В суматохе начавшейся потасовки они умудрились забрать странное устройство с собой, пока Леонардо, находясь в состоянии аффекта, пялился на собственные руки. Его пришлось так же хватать и утаскивать на плече Рафаэля, вместе со слетевшими с него манатками. Длинные волосы путались, постоянно норовили упасть на пол, отчего пришлось намотать их на кулак и бежать, стараясь параллельно не наступить на них. В целом их побег напоминал кражу черноволосой Рапунцель тремя мутантами в компании тяжёлой непонятной махины инопланетного происхождения. Полная чушь, не иначе. Стоило Леонардо осознать себя и отойти от шока, у него случился приступ паники, во время которой он чуть не повыдергивал половину собственных волос. Им пришлось насильно удерживать его руки во избежание травм, но тот оставался неконтролируемым. Даже собственная обнажённость его не смущала, пока они неловко пытались укрыть его хоть чем-то. Находящийся в ужасе лидер словно не замечал их попыток сберечь его целомудрие, пока находящиеся в не меньшем ужасе братья пытались его утихомирить. С тех пор все пошло под откос. Первые дни были самые сложные, когда никто из них не мог до конца осознать произошедшее, а уж Лео и подавно. «Я чувствую себя таким хрупким» — робко призналась девушка с личностью его брата, и ее голос был таким слабым, словно ей было неприятно даже проговаривать это вслух, — «Без своего панциря я словно голый». Возможно, именно поэтому большую часть времени брат кутался в толстовки. Возможно, поэтому он в основном сидел, прижавшись спиной к дивану. Часто он глядел на собственные руки, пытаясь свыкнуться с увеличением количества пальцев. Он дёргал все время лезущие в глаза черные пряди, смотрел на них так, словно волосы его личный враг. Когда он попросил кунай, Раф был рад, что услышал от брата хоть что-то. Лео неаккуратно обкромсал волосы, которые до сих пор покрывали собой все пространство, где он бы не находился. Никто не знал, почему при трансформации у Леонардо выросли волосы до щиколоток, но это было последней из проблем. Никто не стал мешать. После Раф собрал раскинутые волосы, собираясь их выкинуть, когда пришедшая на помощь Эйприл покрутила пальцем у виска. Как оказалось, волосы можно было очень дорого продать, тем более такие тяжёлые и длинные. В защиту Рафаэля, он никак не мог этого знать. Глядя на сжавшегося в диван лидера в образе девушки, никто их них не смог найти радость в возможности немного улучшить финансовое положение семьи. Нужно было признать, что видеть Лео в таком состоянии было крайне некомфортно. Он всегда был гордым, претензионным придурком, которого Раф обожал, и смотреть на то, как его брат страдает, запутавшись в огромное худи, было неприятно. На самом деле ему все ещё было сложно ассоциировать эту темноволосую девушку, находящуюся в логове, со своим братом. Иногда он все ещё искал его глазами. Иногда он пугался, видя человека в логове. Только когда девушка поднимала на него безошибочно узнаваемый взгляд, он вспоминал «ах, да, это Лео». Помощь Эйприл впоследствии оказалась незаменимой. Из собственного кармана она купила новую одежду, привезла средства гигиены, а так же постаралась выровнять тот беспорядок на голове, который остался после отрезания ножом вслепую. Теперь волосы Леонардо аккуратным срезом заканчивались над его плечами. Ласково поглаживая Лео по спине, она ворковала над ним, успокаивая и давая необходимую нежность. Рафаэль искренне был ей благодарен, потому что сам он побаивался касаться Леонардо. На самом деле не только Раф, но и Донни с Майки словно боялись сделать лишнее телодвижение, что приводило Лео в ещё большее отчаяние. Он привык быть сильным, но сейчас казалось, что он может надломиться от малейшего усилия и это не давало никому в их семье уверенности в завтрашнем дне. Суматошно пытаясь разобраться в инопланетной технологии, Донателло дневал и ночевал в лаборатории, но судя по его раздавленному виду — безуспешно. Ни у кого не было достаточно жестокости, чтобы давить на него, пытаясь ускорить процесс. Позже он рассказал что-то про ключи доступа, которые невозможно использовать удаленно, а только при физическом подключении. Судя по всему им нужно было вернуться назад вместе с устройством, но защита здания сильно усилилась после их последнего посещения. Через неделю запах крови вонзился в ноздри Рафа и он испуганно выскочил в гостиную, чтобы столкнуться с отчаянным синим взглядом. Свои первые месячные Лео пережил с отношением самурая, готовящемуся к смерти. Казалось, он стал ещё меньше на диване. Он ел то, что ему приносили. Он позволял братьям отвлекать себя играми. Он послушно бегал в уборную раз в несколько часов, как его научила Эйприл. Иногда морщился и сжимался от боли. Рафаэль понял, что Бесстрашный всё ещё таковым является, потому что будь Раф на его месте, он был бы в полнейшем ужасе. Через две недели после превращения Леонардо надоело страдать и он вернулся к тренировкам. Все они были рады увидеть хоть какую-то искру в потухших ранее глазах. То, что Леонардо вернулся в додзё, означало стабильность, которой всем не хватало. Он всё ещё был помешанным на совершенствовании чудаком и неспособность чувствовать свое тело выводила его из себя. Из-за смещения центра тяжести ему пришлось заново учиться ходить и выполнять ката, которые ранее он уже освоил в совершенстве. Первое время Леонардо перевязывал небольшую грудь бинтами, возможно, по привычке. Потом Эйприл принесла спортивный утягивающий топ и, судя по тому, что Лео практически никогда из него не вылазил, он оказался удобен. Леонардо никогда не был человеком, стесняющимся собственного тела. Бесформенные толстовки, помогающие ему спрятаться в первые дни, сменились на удобные облегающие спортивные вещи. Внезапно оказалось, что женское тело Леонардо представляло собой абсолютно гармоничный идеал. Безусловно, Рафаэль уже успел увидеть часть, когда его брат в невменяемом состоянии дёргал себя за волосы в голом виде, но тогда ему было не до наблюдения. Он был слишком занят попытками не дать брату расцарапать себе лицо. Стоило мозгу Рафа соединить красивую девушку в их логове с Леонардо, все стало в тысячу раз хуже. Потому что Леонардо и без того сводил его с ума, ему не нужно было становиться ещё сексуальнее, спасибо. Правда, сейчас его сексуальность была совершенно другой и одновременно — такой же. Эта девушка двигалась так же, как Леонардо. Смотрела так же, как Леонардо. Стоило Леонардо привыкнуть к новому телу, вернулась его походка уверенной в себе стервы. Сейчас — буквально. Леонардо достаточно сводил его с ума в облике черепахи-мутанта, ему не нужно было превращаться в женщину, чтобы привлечь внимание. Однако, сделав это, он стал чертовски-охуенно-привлекательной женщиной. Раньше Раф был уверен, что у него нет какого-то определенного типажа в девушках. Главное, чтобы она была симпатичная, да грудь побольше, а дальше его фантазия доведет дело до конца. Сейчас фантомная девушка в его голове обрела слишком очевидные черты, которых раньше не было. Он что-то говорил про большую грудь? Нет, всё, нахер. Маленькая идеальна. И черные волосы определенно лучше блонда. Поджатые небольшие губы. Раскосые синие глаза… Когда он осознал, кто именно занял его мысли, то чуть не рассмеялся, несмотря на сжатый в кулаке член. Отлично — теперь все его сексуальные фантазии занял Лео. Просто охуенно. Абсолютно дикая и тупая вещь, которую осознал Рафаэль — Леонардо возбуждает его в любом виде. Сейчас в облике красотки он оказался ровно так же желанен, как был черепахой-мутантом. Вывод: Рафаэль был в жопе и остался в ней же. Однако раньше он мог оттолкнуть брата в любой момент времени, когда было слишком тяжело справиться с собственными чувствами. Сейчас тело его брата стало слишком хрупким, отчего Рафаэль боялся любого активного взаимодействия. Собственно, именно поэтому он сейчас находился не дома, а на карнизе какой-то высотки. Не то чтобы он пытался сбежать, но ему нужно было хотя бы немного свободы. Хотя бы немного ощущения того, что он может отвлечься и не беспокоиться о том, что его взгляд как-то его выдаст. Он знал, что по возвращении его ждёт порция недовольства, но это было тоже не плохо: несколько минут Леонардо будет смотреть на него и думать только о нем. Как и ожидалось, на входе его ждала недовольная девушка, прижавшаяся к стене со скрещенными руками. Пусть и небольшая, сейчас грудь мешала Леонардо принимать любимую позу, а потому ему приходилось прижимать руки под ней. Рафаэль проклял себя за то, что заметил это. — И где ты был? — Леонардо знакомым движением отлипает от стены, подходит ближе, смотрит своими раскосыми синими глазами снизу-вверх. Брат всегда был ниже его ростом, в этом плане ничего не изменилось, но сейчас он стал ещё меньше. Будоражило то, что Леонардо совершенно игнорировал этот факт, потому что сталь в его глазах осталась безукоризненно узнаваемой.Казалось, контроль все ещё был в его руках, даже несмотря на то, что сила в них уменьшилась в несколько раз. Рафаэль был самым крупным из братьев и ему нравилось давить своей массой. С Леонардо это никогда не работало и это до одури заводило. Он прекрасно знал, что черта с два Рафаэль подчинился бы слабаку, а потому никогда не позволял сомнениям омрачить свой взгляд. Леонардо смотрел на него снизу-вверх, но интенсивность его взгляда подкашивала колени. «Будет или так, как я сказал, или никак» — всегда читалось в его взгляде. Он был такой властолюбивый придурок. Рафаэль был им одержим. Раньше он никогда не боялся нанести непоправимый вред — Леонардо был сильным, имел такие же прочные кости, как и все они. Однако больше Рафаэль не мог смело оттолкнуть брата, пусть клинки в женских руках и оставались опасным оружием. Эта девушка, хоть и имела дух Леонардо, не была мутантом — была по-человечески хрупкой. Рафаэль отводит взгляд, просто чтобы дать себе хоть какую-то передышку. Он не видит смысла слушать, что ему пытается внушить Лео. За все время он успел выучить эти лекции наизусть. Удивительно, что они никогда не повторялись, хоть суть всегда и оставалась примерно одинаковой. Это опасно. Бла-бла-бла. Ты поступаешь эгоистично. Бла-бла-бла. А что, если с тобой что-то случится. Бла-бла… — Смотри на меня, когда я с тобой говорю, — почти что шипит Лео, стреляет в него молнии из глаз, и сжимает его челюсть рукой, вынуждая смотреть прямо в глаза. Рафаэль дёргается и задыхается от близости. Кажется, сейчас ему нужна вся сила, чтобы отвести взгляд. Это Лео. Во всем этом поведении — Лео. В сияющих сдержанным гневом глазах, в поджатых губах. Это одновременно Лео и не Лео и это сводит с ума. Но Рафаэль дрожит от возбуждения и все свои силы тратит на то, что бы оставаться недвижимым. Он не может сделать что-то, о чем потом пожалеет. Рафаэль хотел его. Ее? Его в любом виде. Если Рафаэль заломит ему руки и возьмёт силой, сейчас Лео не мог ему сопротивляться, и это приводило его в ужас. Леонардо хмурится, всматривается в его глаза, словно намеревается вычитать душу и Рафаэль испуганно отшатывается. — Считаешь меня слабым, не так ли? — раздражённо фыркает Лео, — Больше я не чета тебе? — Я не готов рисковать. Больше нет. Не сейчас, когда талия Лео стала толщиной с руку Рафа. Он не готов жить с мыслью, что может как-то навредить. — Ты очень уверен в себе, если думаешь, что у тебя получится меня задеть. Рафаэля трясло. Ему хотелось подавить Леонардо собой. Или ударить его, чтобы сберечь фасад. Вместо этого он сползает по стене вниз, утыкаясь лбом в непривычно мягкий живот. — Лео, пожалуйста… Как же жалко. Лео будет разочарован. Но лучше уж так. Судя по ослабшим рукам, удерживающим его, Леонардо действительно растерялся от поведения брата. Пользуясь заминкой, Рафаэль выскочил из зажатого положения и убежал в свою комнату, запирая дверь изнутри. Он не понимал, что ему хотелось сделать первым делом: наброситься на боксёрскую грушу или схватиться за член. На следующий день он затылком чувствовал сверлящий его взгляд синих глаз. Казалось, только они не изменились при трансформации и остались абсолютно идентичными. Рафаэль не знал, что должен делать, чтобы продолжить балансировать на злополучной балке. Тот стиль выживания, который был у него раньше, не работал, если он не собирался травмировать своего брата в женском теле. А он не собирался. В гостях оказалась Эйприл. В последнее время она часто находилась у них дома, навещая Лео и оказывая ему необходимую поддержку. Однако он так старался не смотреть в сторону брата, что не сразу заметил, что в гостиной была практически вся семья. Когда в уши ворвался смех Микеланджело с комментарием «ты похож на цаплю», Рафаэль поднял взгляд и обомлел. В середине помещения, удерживая себя в вертикальном положении с помощью поддержки Эйприл, Леонардо пытался передвигаться на высоких каблуках. — Какого чёрта происходит? — практически заорал Рафаэль, ошарашенный до крайности. Первым в голове маячило понимание, что ничего хорошего увиденное не сулит. — Нам нужно вернуться туда, — выпрямился Лео на дрожащих ногах, смотря этим своим взглядом, который означает, что он уже все решил, — Раз я сейчас перестал представлять собой полноценную боевую единицу, то стану отвлекающим маневром. Ну, конечно! Конечно Лео не мог просто дать добро на то, чтобы они отправились туда втроём! Конечно, ему нужно быть там! Рафаэль совершенно не удивлен и при этом в абсолютном ужасе. — Да вы в своем уме?! — взревел он. Леонардо, сохраняя монашеское спокойствие, выразительно изогнул бровь: — А что не так? Не так то, что с Лео может что-то произойти. Не так то, что на него будут смотреть и оценивать его фигуру. Изучать красивый изгиб талии и бедер. Тайком любоваться его необычным цветом глаз. — Из Лео получилась такая хорошенькая девушка, — хихикнула Эйприл, совершенно не догадывающаяся о мысленных страданиях Рафаэля, — Никто и взгляда оторвать от него не сможет. О, нет. Это было плохо, очень, очень плохо. Леонардо не нужно знать, насколько он красивый. Леонардо был не из тех кто упускает возможности и узнав, что он абсолютно обворожителен… Он естественно начнет этим пользоваться. Сделав глубокий вдох, Рафаэль постарался скрыть задребезжащую в груди боль. Он не сможет победить в этом споре. Не тогда, когда основным аргументом было «я не хочу, чтобы на Лео кто-то смотрел с желанием». — Не делай слишком большие шаги, — мягко продолжала подбадривать журналистка, — Не сгибай колени, иначе, как сказал Майки, будешь похож на цаплю. Помогай своими бедрами, как бы пружиня и помогая одному шагу перетекать в другой. Эйприл, так же находящаяся на каблуках, демонстративно качнула бедрами, показывая, что она имеет ввиду. Представив это же движение в исполнении Леонардо, Рафаэль сглотнул слюну. Затем перевел взгляд на старающегося старшего, который явственно пошатывался при попытке шагать. Откровенно говоря, Лео выглядел абсолютно нелепо. Смеяться у Рафаэля желания не было. Он прекрасно знал своего брата. Дайте ему пару дней и уже скоро Леонардо начнет ходить походкой профессиональной модели. И тогда все станет ещё хуже. Как и ожидалось, Леонардо со всей отдачей отдался новой цели. Что означало, что стук каблуков стал сопровождать Леонардо повсюду. Рафаэль видел, что тому мучительно больно ходить на них, но ничего не говорил. Для Леонардо это просто очередная тренировка. Он будет доволен только тогда, когда добьется совершенства. Только спустя два часа он со вздохом позволил себе снять пыточное оружие и рухнуть на диван. — Уфф. Я больше никогда не буду принимать возможность наступать на всю стопу полностью как должное. — Ты уверен, что это хорошая идея? — вставил Рафаэль без особых надежд. Леонардо со вдохом тер ступни руками, пытаясь смягчить боль. Он молчал так долго, что Раф практически поверил, что ответа не поступит. — Эйприл сказала, что из меня каким-то образом получилась красивая девушка, — тихо проговорил он, — И рассказала, что это можно использовать. Все силы ушли на то, чтобы не закричать. Он любил Эйприл, но она была абсолютно безбашенной. Откровенно говоря, это в ней он тоже любил, однако, он начал переживать о том, чему может научить девушка, пользующаяся своей внешностью, чтобы добиться своего. — И тебя это устраивает?! — от злости он подскочил с дивана, — Знать, что на тебя будут смотреть и оценивать, как какую-то вещь?! Как-то заторможенно моргнув, Лео поднял взгляд к перекрестью труб их подземного дома. — На самом деле, это может показаться странным, но… — он посмотрел прямо в глаза, — Мне действительно все-равно. Рафаэль раздраженно цокнул языком. — Тебе придется выйти на улицу и не шугаться людей! — продолжал он взывать к разуму, — Мы не привыкли к такому! Ты сможешь делать вид обычной девушки?! Пытаться флиртовать?! Леонардо застыл, словно эта мысль действительно не приходила ему в голову: — А ведь ты прав… Я никогда не был на поверхности, не скрываясь… Не успев обрадоваться, Рафаэль услышал продолжение: — Я должен попробовать. — Что?.. — сипло спросил он. Ни капли не растерявшийся Леонардо кратко пояснил: — Должен попробовать пройтись среди людей. Это совершенно не то, чего пытался добиться Рафаэль. Лучше бы он молчал. Эйприл была рада составить компанию, чтобы дать Лео возможность выйти в свет в первый раз. Рафаэль в очередной раз проклял свой язык. Эйприл одела Лео на свое усмотрение, чтобы он не выбивался из общего потока людей. Как оказалось, Леонардо было комфортнее в облегающих вещах, которые максимально не стесняли его движений, что только выгодно подчеркнуло его стройную женскую фигуру. А ещё ему было удобно в топах, которые совершенно не прятали его подтянутый живот. Возможно, Лео вообще бы не носил сверху ничего, если бы это было социально приемлемо. Эйприл велела надеть сверху хотя бы ветровку, чтобы выглядеть не слишком вызывающе. Ему шло. Мысль о том, что на него будут пялиться — а на него будут! — заставляло все внутри дрожать от ревности. Первый выход на улицу произошел поздним вечером, чтобы людей было не так много, и взволнованные братья могли спрятаться в сумраке крыш. На самом деле подобная тренировка действительно оказалась нужна, потому что даже с высоты Рафаэль видел, насколько его брату некомфортно. Двигался он скорее ломано, что совершенно не было его естественной походкой. — Лео, милый, твои глаза бегают, — донёсся голос Эйприл сквозь наушник, который Донни нацепил на ветровку Лео. — Прости, просто это слишком много… В итоге первый поход на улицу закончился уже через полчаса, потому что у Лео случилась сенсорная перегрузка. Он слишком привык замечать каждое движение и расценивать его как потенциально опасное, отчего в окружении толпы людей ему стало плохо. То, что это закончилось так быстро, не дало Рафаэлю никакого успокоения. Если между ним и Лео и было что-то общее, то это ослиное упрямство. Ночью его растолкали чужие руки. Открыв глаза Рафаэль увидел сначала синие глаза старшего брата, а потом — девушку, лицо которой обрамляли черные пряди. — Раф, — проговорила она, — Мне нужна твоя помощь. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы подгрузить в голову события последних дней. Он застонал. — А до утра не ждёт? — Я хочу выйти в город. Сон практически моментально слетел, Рафаэль подскочил на месте. — Зачем? — Я хочу попробовать ещё раз. То, что говорил Лео, было какой-то чушью, и вряд-ли дело было в едва проснувшемся Рафаэле. — Ночью из людей ты найдешь только отморозков. — В этом и смысл. — Нет в этом смысла! Тебе нужно привыкать к обществу людей, или как его там, — он выразительно двинул запястьем, — Ночью никого нет. А те, кто будут, очень заинтересуются гуляющей в одиночестве девушкой. — Так ты со мной? Зарычав, Раф пошел собираться. Конечно, он пойдет с ним. Куда он денется. На улице не потребовалось и часа, чтобы какой-то мудозвон последовал за Лео. — Красотка, не желаешь уединиться? Ну вот, что и говорил Рафаэль! Много времени не нужно, чтобы одинокая девушка привлекла внимание. Он понятия не имел, каким местом думал Лео. Он сжал металлическую балку, хищно вглядываясь в нутро подворотни. Пускай Лео только даст знак, Рафаэль сделает все сам. В нем сейчас достаточно гневной энергии на всю семью. Лео даже руки пачкать не придется! Однако было странно то, что Лео словно намеренно привел кого-то за собой в такое место, где его было бы проще простого загнать в тупик… В ответ на неприемлемое предложение, вместо того, чтобы как следует уложить его правым — или левым, он у него так же хорош — хуком, Леонардо задумчиво свёл брови. — Значит, ты считаешь меня красивой? Какого черта?! — Ты нереально горячая, детка. — Хм. Что это за задумчивое «хм»? Какое к черту «хм»?! Леонардо уже должен был разобраться с этим самостоятельно или с помощью Рафа! — Красивые линзы, — продолжал подбивать клинья незадачливый ухажёр. — Эм? — искренне удивился Лео, — Линзы? — Ну да, на глазах. «Это его родной цвет глаз, придурок» — мысленно раздраженно прокомментировал Рафаэль. — О, — кратко отозвался Лео, явно осознав происходящее и машинально коснулся лица пальцами. — Ну так что, малышка, пойдем со мной? Если он потянет свои грабли к Лео, Рафаэль размозжит его кишки по асфальту. — Боюсь, у меня дела. Когда Лео сделал шаг, но ему не дало уйти чужое тело, вставшее посередине, Рафаэль озверел и слетел вниз, где его уже ждал Лео возле распростёртого на земле тела. — Дальше, — без каких-либо предисловий приказал он. — В смысле, дальше? — Я ещё не проверил все, что хотел. Рафаэль ни черта не понимал, но, как это часто был вынужден делать, с раздраженным рыком безропотно последовал за лидером. Стоило им выйти из подворотни, Лео привлек внимание следующей группы подвыпивших парней. Нет, серьезно, Рафаэль же предупреждал! Зависнув молчаливым наблюдателем, он вновь напрягся, в любой момент времени готовый наброситься. — О-хо-хо, это что за конфетка? Если бы взгляд мог убивать, то от этого оригинального пикап-гуру ничего не осталось. — Извините, парни, с радостью бы уделила вам время, но не могу. Какого черта он с ними расшваркивается? И что это за голос?! Леонардо пытается флиртовать?! — А ты разве не на работе? — Нет, просто гуляю. — Тогда может составишь нам компанию? Сверху Рафаэлю было хорошо видно, что Лео начинают окружать и это только заставляло его нервную энергию кипеть. Тот постарался выйти из круга, но в этот же момент ему в поясницу прижали что-то, отчего Леонардо тряхнуло. Удивлённо охнув, он осел на землю. Поглощённый гневом, Рафаэль камнем рухнул вниз, за несколько секунд приводя группу парней в состояние беспамятства. Весьма щадяще, если учесть, что его трясло от злости. Честно говоря, ему хотелось отпинать их для лучшего усвоения информации, но содрогающийся на земле от остаточного электричества в теле Лео был важнее. Аккуратно подхватив его на руки, Раф взмыл к ближайшей пожарной лестнице. Какое-то время они молчали. Рафаэль знал, что начнет кричать, если откроет рот, а потому просто бережно прижимал лёгкое тело, которое била короткая дрожь, к себе. — Я не привык защищать спину, — вдруг подал голос Лео, робко прижимающийся носом к нагрудным щиткам Рафаэля, — Моя ошибка. Тот одновременно испытывал небывалую благодарность за то, что Леонардо догадался позвать его на подхват и одновременно его трясло от злости от того, что они вообще бесцельно шляются по ночным подворотням, потому что Лео что-то там себе придумал. — С меня хватит, — бескомпромиссно произнес Рафаэль, — Мы возвращаемся домой. Лео вздохнул, но спорить не стал, оставаясь лежать на широких руках. — И чего ты вообще пытался добиться? — пробухтел Рафаэль, продолжая двигаться к самому удобному по месту канализационному люку. — Я должен был узнать… — Узнать что? — Насколько правдиво то, что сказала Эйприл. Я проверял, насколько это тело привлекательно. Рафаэль чуть не споткнулся на лету. Остановившись, он опустил ошарашенный взгляд вниз. — Ты угораешь надо мной?! — Думаешь, я бы шутил на эту тему? — риторически спросил Лео, сжимаясь, словно пытаясь уменьшиться от нервозности. Он выглядел очень правильно в кольце Рафовых рук, в какой-то степени мило, но Рафаэль старался не отвлекаться. — Ты ходил ночью по подворотне, чтобы собрать комплименты?! К его счастью, у Лео хватало совести выглядеть смущенным. Это заставило Рафаэля практически застонать: — Ты что, блять, не мог просто посмотреть в зеркало?! — Нет, не мог! — вдруг вскинул практически слезящийся взгляд Лео, чем застал Рафаэля врасплох, — Я… Я не могу понять. Это… Тело… Оно мое. Но я чувствую себя в нем так неправильно! Я не ощущаю запахи, которые раньше мог! Вижу хуже! Мое третье веко пропало, а пальцев наоборот стало больше! И… Волосы, Рафаэль! Они повсюду! И я чувствую себя странно лёгким и таким слабым! Незащищённым! Как я могу защищать нашу семью в таком виде?! Казалось, все эти претензии накапливались в Лео все эти дни, и когда плотину прорвало, он не мог перестать жаловаться. Это одновременно вызывало в Рафаэле испуг — обычно Лео не жаловался, пока проблема не начинала буквально гноиться — и желание как-то его защитить. В его руках он выглядел таким нетипично маленьким, и его искреннее расстройство отзывалось болью в сердце. — Ты не слабый, — только и смог пробормотать Рафаэль, совершенно растерянный прозвучавшей тирадой. Леонардо не выглядел убежденным. — С тех пор как я стал таким, ты ходишь вокруг меня на цыпочках! Возможно, это можно было бы так описать, но причина была не в этом. — Это не поэтому. Леонардо взглянул с вызовом: — И почему же? Что мог сказать Рафаэль, чтобы не признаться во всем? Он затолкал свою гордость в задний проход и пробухтел: — Ну, это потому что ты… Ничё такой. Теперь. Последнее слово было ложью. Лео не обязательно это знать. «Ты просто мастер делать комплименты!» Ну, а что ещё он мог сказать? «Ты охуенный»? «Ты такой красивый в любом виде, что у меня встаёт»? «Из тебя получилась самая горячая женщина, которую я когда-либо видел»? Нет, этот ящик открывать нельзя. — Ничё такой? — изгибает бровь Леонардо и выглядит слишком очаровательным с этой неловкой улыбкой на губах. Вот бы… Поцеловать… Рафаэль силой отводит взгляд, концентрируясь на пути и на пугающе легком весу в руках. Леонардо никогда не ощущался таким невесомым. Всё ещё двигаясь к дому, он молился, чтобы Лео оставил эту тему, но тот явно не собирался этого делать. — Видишь, даже ты это осознаешь. Значит мой план более чем рабочий. — Значит ты собираешься войти в их офис, покачать бедрами, и думаешь все расплывутся в улыбках? — Это план А, — улыбнулся Лео, — У Эйприл же получается. — Эйприл это в кайф. И она жила в этом с рождения. Ты же сейчас собираешься играть роль, которая тебе не принадлежит. — Я буду импровизировать. — Импровизировать? — искренне насторожился Раф, — Не похоже на тебя. А как же планы Б, В и Г? — Основная задача дать вам проникнуть внутрь, а уж как я этого добьюсь… Эйприл сказала, что если сделать глупый вид, можно добиться многого. — Такими темпами, скоро я запрещу тебе общаться с Эйприл. Она учит тебя плохому. Смех Лео похож на звон колокольчиков и этот звук отзывается в груди… Голос Эйприл по-прежнему можно было услышать каждый день. Сейчас, когда он узнал некоторые моменты их разговоров с братом, то недовольно поджимал губы в ее присутствии. В последний раз, когда он увидел ее в компании старшего брата — та напомаживала ему губы ярко-красной помадой. Говорила что-то про то, что Лео идёт и про то, что очень хорошо сочетается с его цветом глаз. Рафаэль бросил взгляд. Не соврала. Любопытствуя от необычного ощущения на губах, Лео приоткрыл губы, рассматривая их в отражении зеркала. Рафаэль думал о том, какого было бы ощутить в их кольце свой член. Так же, как и прогнозировал Раф, Леонардо потребовалось пару дней, чтобы довести способность ходить на каблуках до совершенства. Когда он в первый раз бросил взгляд на изгибающуюся от покачивающейся походки полуоткрытую спину, то взмок в этот же миг. Судорожно он обернулся, проверяя, не видел ли кто-то его обезумевший от похоти взгляд и сбежал в свою комнату. Больше он на Лео старался не смотреть. Каждый день становилось все хуже. Нужно было срочно придумать новый способ избегания, который можно было бы встроить в его жизнь на замену предыдущего — сломанного. Как уже было выявлено, он больше не мог бить брата, когда ему вздумается. Второе желание — задавить его своим телом и целовать-целовать… Никогда не было рабочим. Однако именно оно возникало следующим. Пытаясь сделать хоть что-то, Рафаэль выбивал энергию в додзё, на боксерской груше, заканчивалось все дрочкой, но это просто не помогало. Не работало. Проблема была в сердце, которое ныло и ныло, не давало покоя. В какой-то момент Рафаэль осознал, что думает о Лео большую часть дня и даже ночью. Это выматывало. Ему хотелось-хотелось-хотелось… Хотелось поднять Лео на руки, как в последнюю их вылазку. Хотелось прижать его к груди. Хотелось, чтобы Лео улыбнулся и засмеялся, как в прошлый раз. Хотелось целовать его везде, где придется. Это был какой-то кошмар, его одержимость никогда не была настолько невыносимой, а Рафаэль никогда не мог сдерживать чувства, которые вываливаются из него лавиной. Он был на грани краха и не знал, что делать. Леонардо чувствовал стену, которая возникла между ними, потому что у остальных не было никаких проблем. Привыкнув к новому облику лидера, Микеланджело сиял, рассказывая ему очередную шутку. Он отвлекал его и смеялся над новообретенной сексуальностью так, словно это просто часть их нового образа жизни. Наконец-то выспавшийся Донателло иногда составлял брату компанию и они негромко переговаривались так же, словно ничего не изменилось. У Рафаэля не получалось делать вид, что все по-прежнему, поэтому он просто вернулся к старому-доброму избеганию. Конечно же, Леонардо это не устраивало. — Ты все ещё злишься на меня из-за того, что я хочу реализовать? — Что? — чертанулся Рафаэль на карнизе высотки, уверенный до этого, что находится в одиночестве, — Лео, что ты здесь делаешь? — А что? Я не могу найти тебя, когда хочу? Как он, черт возьми, залез сюда?! Рафаэль специально ушел в уединённое место, чтобы побыть одному. Леонардо качнулся в его сторону, буднично присел рядом. На его губах всё ещё оставалась проклятая красная помада. Из-под скрещенных лодыжек виднелись тёмно-синие кеды с узором. Такие… Очаровательно-девчачьи. Наверняка, Эйприл принесла их. — Просто решил поговорить с тобой. — Не уверен, что я в настроении. Не дай бог он что-то ляпнет, что раскроет правду. Он не собирался делать этого ни раньше, ни, тем более, сейчас. — Ты сейчас никогда не бываешь в настроении. Думаешь, то, что ты что-то скрываешь, не очевидно? — И что? По-твоему я не имею права на тайны? Леонардо нахмурился. О, да. Конечно же нет. В его картине мира, если он чего-то не знал, это означало потенциальные проблемы. Для него в его понимании всегда нужно было знать как можно больше переменных для защиты семьи. — Это моя работа. — Нихера. Твоя работа следить за тем, чтобы мы не подохли. Справляешься неплохо. Леонардо не выглядел убежденным. Раздражённо Рафаэль продолжил: — Послушай, Лео, я знаю как работают твои мозги и почему ты хочешь вытянуть из меня клещами откровенность, но это никак не влияет на нашу динамику команды. — Это ложь. Оно влияет уже. Ты избегаешь меня! — Если мы будем «в поле», ничего не поменяется. То, что брови Леонардо оставались недовольно хмурыми, не давало надежды на конец разговора. — То есть ты согласен с тем, что избегаешь меня? Цыкнув, словно от раздражения, Рафаэль постарался подняться, чтобы создать привычную дистанцию. В этот момент Леонардо наклонился в его сторону, прислонился ближе, его настойчивый взгляд смотрел прямо в глаза. Рафаэлю не потребовалось много времени, чтобы почувствовать тепло в паховой области, от того, как дыхание Леонардо касалось его плеча. — Посмотри на меня. Испуг обжёг его, вынудил подскочить на месте и отшатнуться от брата. Если он продолжит так его дразнить, Рафаэль просто… — Лео, хватит. Идём домой. Вместо того, чтобы ответить на это, Леонардо продолжал смотреть на него, обернувшись. В его глазах было что-то, отдаленно напоминающее понимание. — Так значит ты не соврал тогда. — Что? — почти что задушенно просипел Рафаэль. — Тебя привлекает это тело. На Рафаэля обвалился парализующий страх Казалось, произнесенное было таким странным, что Лео даже сам до конца не осознал произошедшее. В его голосе не звучало отвращение, скорее… Задумчивость? — Раф, ты ведь понимаешь, что это все ещё я? О, он определенно понимал. Так же как и понимал то, что брат осознал его желание, но понял все абсолютно неправильно. Перспектива того, что Леонардо будет думать о нем так, словно у Рафаэля встало только из-за внешней привлекательности его нынешнего вида, почему-то показалась отталкивающей. — Конечно, понимаю, Лео. Я не тупой. — Я никогда не говорил, что… — тот качнул головой, не давая себе отвлечься и вернулся к первоначальной теме, — Нет, я имею ввиду… Это все ещё я. Твой старший брат, который тебя раздражает. Пусть и выгляжу иначе. О, если бы он знал… Наверное, Рафаэлю стоило бы гордиться своей работой, если Леонардо действительно свято верил в это. — Именно поэтому я и держу дистанцию. Разве это не правильно? — Возможно… Задумчивость в женском голосе все ещё не давала расслабиться окончательно. То, что в голове Леонардо формируются какие-то планы было очевидно. Обычно это было хорошо, но сейчас Рафаэль был целью и это заставляло его нервничать. — Значит, договорились. А теперь, Лео, пожалуйста, уйди с края крыши и пойдем домой. — Не замечал ранее от тебя такого рвения вернуться. Казалось, Леонардо ёрничает просто по привычке. По факту его глаза оставались странно непроницаемыми, и этими синими льдинами он пригвоздил Рафаэля к месту. — Пожалуйста, Лео… Вместо того, чтобы сделать что-угодно логичное, Леонардо приподнялся на ноги. Ветер подхватил черные пряди волос, хлопнул ими по щекам. — Рафаэль, — почти что приказал он, — Вернись обратно. Что?.. Он издевается над ним? — Зачем? Леонардо выглядел так, как это бывало, когда он просто говорил что-то и ожидал беспрекословного выполнения. Обычно это приводило в ярость, сейчас у Рафаэля просто не было на это сил. — Ну, я сел, и что дальше? — раздражённо начал он и задохнулся, когда перед лицом возникли обтянутые плотными лосинами женские бедра. На плечах сжались тонкие пальцы. Переступив через него, Леонардо медленно сел на Рафаэля, глядя в глаза. Вмиг разучившись дышать, Рафаэль смотрел на лицо, которое стал ассоциировать с Леонардо и пытался думать. Член, практически тут же налившийся желанием, сильно мешал. — Что ты?.. Не утруждая его ответом, Леонардо приблизился ближе, практически утыкаясь носом в его щеку. Никогда Рафаэль не видел человеческого лица, тем более женского, так близко. Для людей их вид был отталкивающим, но для Лео его морда была более чем привычна. — Предположим, если бы я предложил тебе… Близость… Ты бы согласился? Он умер? Слышать соблазнительный шепот Лео он мог только в фантазиях. Тот совершенно не помогал, дразня его своими губами, напомазанных треклятой красной помадой. Находящиеся в непосредственной близости они притягивали взгляд магнитом. — Решил поиграться со мной? — пробормотал он, стараясь унять тоску в сердце. — Я никогда бы не поступил так. Его шепот объединился с горячим дыханием на коже, а затем… Рафаэль не понял, когда его губы устремились вперёд. Он даже не попал в цель, просто сцепил руки за изящной спиной и начал судорожно касаться кожи, где мог. В сердце не было покоя, только лихорадочная потребность и стыд. Тело под руками — абсолютно мягкое, абсолютно реальное и податливое. Это заставляло его кровь кипеть. Это не было похоже на освобождение, скорее на жажду, от которой трясутся руки. Рафаэлю просто хотелось провалиться куда-нибудь на другую сторону планеты прямо сейчас или застонать в голос. Потому что, черт возьми, у него был самый что ни на есть стояк. Который почувствовал его старший брат. Который в этот момент сидел на нем. Который к тому же сейчас был в теле женщины. Ну и чертовщина. Он провел ладонью по талии, поднял взгляд и столкнулся им с напряжённым лицом. Этот вид привел его в чувства, как пощёчина. Это было не правильно. Лео не должен был чувствовать себя использованным. Не должен был думать, будто он привлекательный только в этом теле. Он не должен думать, что его хотят только поэтому. Дело ведь совершенно не в женственности, совершенно не в этом. Дело было в том, что Леонардо с раннего детства заботился об их семье. В том, что он отдавал часть своей еды Майки, когда тот капризничал. Он читал нудные книги Донни, когда тот просил. Он давал Рафаэлю вызов, который так был ему нужен. Он первым отдал свое детство, чтобы принять ответственность. Он с утра до ночи отрабатывал техники, чтобы стать сильнее. И сейчас он все ещё пытается их защищать, даже находясь в этом совершенно не подходящем для этого теле. Рафаэль был не лучшим в плане выражения своих мыслей. Он уткнулся в лоб старшему брату своим в нежном, практически интимном движении. — И зачем ты это делаешь, если не хочешь? — Хочу, — почти что капризно произнес Лео, — Я хочу попробовать. — Я знаю, как выглядит твоё лицо, когда ты делаешь что-то, что, по твоему мнению, сделать нужно. Лео, я не настолько в отчаянии. На самом деле настолько. Ему до дрожи хотелось продолжить сминать это мягкое тело, но… Он не настолько в отчаянии, чтобы совершенно забить на чувства старшего брата. Тем более находящегося в таком положении. — Сколько ты в этом теле? Три недели? Ты сам говорил до сих пор не можешь свыкнуться с тем, что оно твоё. Ты пробовал касаться себя между ног? Лео покраснел. Выглядело очаровательно. — Я стараюсь минимизировать контакты, но… Мне нравится чувство, когда ты нежен со мной. Ты боишься навредить мне. Это… Ново. Он прекрасно понимал, что Лео имеет ввиду. Большую часть жизни они провели в соперничестве, а Рафаэль к тому же совершенно не стеснялся демонстрировать физическое превосходство. В любой момент он мог ударить, сжать, сдавить… Лео часто был вынужден держать оборону, быть готовым к нападению. Сейчас словно он наконец-то почувствовал себя полностью свободным от этого, потому что его живот был расслаблен. — Мне нравится это чувство твоей заботы, — пробормотал он, приподнимая подбородок, куда Рафаэль тут же опустился с поцелуями. — Я всегда забочусь о тебе. — Знаю. Но тут по другому. Рафаэль застыл, передвинулся, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Лео, ты правда никогда не видел, как я на тебя смотрю, или притворялся для моего спокойствия? Тот замер, постарался отвести взгляд, но ему не дали этого сделать. — Нет уж, смотри на меня! — Рафаэль держал лицо брата в руках, — Не пытайся юлить, когда ты буквально сидишь на мне! Находящемуся в ловушке чужих ладоней Леонардо ничего не оставалось, кроме как дать ответ: — Я всегда замечал, что ты смотришь, но видел в твоих глазах лишь ярость. — Что же, раз у нас с тобой вечер откровений, спешу тебе сообщить, что это была не она. Родные глаза были знакомыми, именно их он видел с раннего детства, но никогда они не были обрамлены аккуратными черными ресничками. Именно ими Леонардо смущенно хлопнул, прежде чем робко спросил: — Ты… Ты хочешь сказать… — Я уже не помню, когда не хотел тебя и твоего внимания. Казалось, признание не сразу усвоилось в сознании. Сначала глаза Леонардо удивлённо расширились, а затем он смущенно выдохнул в воздух: — Я… Я думал дело в том, как я сейчас выгляжу. — Да срать мне на это, — честно пожал плечами Рафаэль. Улыбка Леонардо стала веселой. — Как романтично, Раф. Аккуратно он приподнялся, мягко прижался лбом к чужому, отчего у Рафаэля внутри все задрожало от нежности. Когда Лео робко коснулся его губ своими, бабочки в животе чуть не стерли крылья. — О, Лео… Это было будоражуще. Непривычно. Бархатистая человеческая кожа под пальцами ощущалась странно хрупкой и мягкой. Никогда ещё Рафаэль не касался человека с целью не навести серьезных физических увечий. Понимание, что под этой непривычной кожей — Леонардо, делало все легче и сложнее одновременно. Хотелось быть нежным, хотелось показать свою заботу, и при этом — вытрахать его так, чтобы он мог думать только о нем. Это было странное сочетание чувств, в котором Рафаэль решил не копаться, все равно не разберётся. — Раф? Он инстинктивно открыл глаза, отзываясь на свое имя, и тут же провалился в синие омуты. Глядя на него, Лео робким движением опустил руку вниз, касаясь сквозь ткань штанов стоявший колом член. Касание показалось обжигающим, Рафаэль захрипел, вновь впиваясь в подставленные губы. В какой-то момент Лео расстегнул ширинку и коснулся члена своей ладонью. Ему хватило несколько уверенных поглаживаний, чтобы Рафаэль, эмоционально раскачанный до крайности, со сдавленным именем на губах, кончил. — Что же, — практически удивлённо пробормотал Лео, продолжая гладить его скользкий от спермы член, — Это было быстро. — Иди нахуй, — абсолютно беззлобно простонал Рафаэль, все ещё донельзя чувствительный, — Ты такой охуенный. Охуенная. Ох, блять. Едва находя себя от пережитого, он перехватил тонкую руку, вынуждая остановиться. Прижался лбом в узкое плечо, собираясь с духом. Это было не так, как ему хотелось. Ему хотелось попробовать довести брата до грани удовольствия, чтобы он беспомощно стонал под ним. Он не планировал обкончаться через три минуты, как какой-то перевозбужденный девственник. Хоть он им и является. — Я давно чувствую к тебе то, что не должен был, — вдруг признался Лео, смотря так, словно ему было невыносимо стыдно за себя, — Я чувствовал себя ужасно из-за этого… Понимание, что они давным-давно могли любить друг друга, а не выводить себя на лишние страдания, вызывало желание истерично засмеяться. Застонав от досады, Рафаэль прижался лбом к плечу, обтянутому черной тканью. — Похоже, мы были с тобой в одной лодке все это время, даже не догадываясь об этом. — Так нелепо. — Ага. Подняв взгляд, потому что ему хотелось видеть глаза, он прижал ладони к мягким щекам, отчего большие пальцы касались уголков губ. Лицо старшего брата — пусть и в женской ипостаси — выглядело максимально правильно в объятиях его ладоней. Это было мило. Его хотелось целовать. Помады на губах практически не осталось. Видимо, он ее слизал. — Я хотел бы сделать тебе приятно. Румянец, заалевший на светлой коже, был очарователен. — Боюсь, я… Не уверен, как далеко готов зайти… Рафаэль был уверен, что дело именно в том, что он сам недавно проговаривал. Это тело все ещё было новым для Леонардо. Однако, одно то, что он не давал запрета, будоражило. Это было разрешение. — Ну что же, в таком случае хорошо, что ты любишь командовать. Насупившись, Леонардо выразительно на него посмотрел. Это не могло обмануть, так как игривые смешинки слишком очевидно блестели в его глазах. Хорошо, что ему было весело. Насколько будет правильно, если Раф прижмёт это хрупкое тело к поверхности крыши? Откровенно говоря, это казалось сейчас совершенно не подходящим. Нежная человеческая кожа была очень ранима и могла повредиться от контакта с шершавой поверхностью, а у него с собой даже нет какого-нибудь пледа, чтобы уложить Лео хотя бы на него. Осознав, что в реальности размышляет об этичности перепихона на холодной крыше, Рафаэль мысленно фыркнул. Совершенно не волнующийся о таких вещах Лео, прильнул обратно, ткнулся ртом в губы Рафа, и у того в тот же миг все вылетело из головы. Внутри все тлело от жара, возникающего от прикосновения, от близости, от щемящей душу нежности. — Это так необычно, — пробормотала девушка между поцелуями, — Я касался тебя всю свою жизнь и знаю твое тело в совершенстве, но касания человеческой кожей определенно отличаются… Леонардо задумчиво провел руками по плечам, по краям панциря. Его тонкие пальцы легко коснулись каждой впадинки, ощутили мелкие выемки и сколы. Ухмыльнувшись, Рафаэль подначил: — Прям таки в совершенстве? Не замечал раньше твою руку у себя на члене. К сожалению. Шутливо сморщив нос, Лео хмыкнул: — А мне это и не нужно. Меня интересуют твои мышцы… Он повел ладонями от плечей до запястьев. У Рафаэля не было волосков на руках, но он определенно ощутил нечто похожее на гусинную кожу. Леонардо вновь наклонился ближе, почти вкладывая окончание фразы ему в губы: — И твоя техника… Несмотря на то, что это определенно был флирт — о, боже, — Рафаэль не рискнул продолжать эту тему. Зная Леонардо, он вполне может начать полноценную лекцию, а Рафу слишком хотелось продолжать целоваться. — Ну, что же, — он мягко увел брата от темы, — Несмотря на то, что ты сейчас в другом теле, я все равно тебя узнаю. — И как же? — Твой взгляд. Он совершенно не изменился. — Судя по всему тебе это очень по душе, — без предупреждения Леонардо оглаживает рукой снова вставший член. Рафаэль сдавленно стонет и перехватывает тонкую руку. — Нет уж, теперь моя очередь. Несколько смущённо, Леонардо откидывается назад и опирается руками о чужие колени. — Что тебя интересует? Залюбовавшись открытым животом, Рафаэль не сразу смог собрать слова в кучу: — Ну, для начала я бы с радостью снял с тебя это недоразумение, которое ты называешь одеждой. Словно совершенно не стесняясь, Леонардо снял с плеч короткую толстовку, которую в прошлый раз принесла ему Эйприл, и стянул следом топ. Произошло это так быстро, что Рафаэль не успел осознать произошедшее. Внезапно оказалось, что он пялится на открытую женскую грудь, хотя ещё секунду назад она была скрыта тканью. Для Леонардо казалось более интересно отслеживать реакцию Рафаэля, потому что он просто сидел на его коленях в полуголом виде, склонив голову, как птичка. Во многих фильмах, где каким-то образом показывали женскую грудь, Рафаэль заметил, что те стремились прикрывать ее руками. Что же, судя по всему, Леонардо было плевать. Было ли это потому, что он не привык стесняться собственного тела, или потому что в принципе не привык стесняться голой груди, было не ясно. Однако факт оставался фактом — Леонардо изучал его лицо, пока Рафаэль как идиот пялился совершенно точно не в глаза. — Что же, это определенно новый опыт, — Леонардо привлек внимание обратно к своему лицу. — Ты о чем? — Ну… Обычно моя грудь и без того открыта, но на меня ещё никогда не смотрели… Так. — Это потому что ты мужик, Лео. Красивая полуголая девушка на его коленях заливисто захохотала. Объятая далёким светом уличных фонарей, она казалась самым прекрасным созданием на планете. Возможно, Рафаэль и правда был абсолютно тупо и типично влюблен. Робко опустив руку, он коснулся напряжённого от прохладного воздуха соска. Охнув, Леонардо опустил взгляд, словно только сейчас вспомнил, что они у него есть. Затем поднял ошарашенный взгляд вверх, выдав красноречивое «ого». — Что такое? — Любопытно… — медленно проговорил он, а затем, пожевав губу, твердо дал указание, — Продолжай. Воодушевленный, Рафаэль опустил голову вниз, делая то, о чем мечтал с наступлением половой зрелости. Одно то, что он делает это в реальности, сумасшествие. До сих пор он был свято уверен, что женского тела не коснется до конца жизни. И дело не только в том, что ни одна человеческая женщина не захочет близости добровольно. Причина так же была в том, что при всей своей браваде, Рафаэль просто чудовищно боялся навредить. Этот страх всегда жил в нем, всегда маячил где-то на периферии сознания. Его гнев… Он был всепоглощающим. Этот огонь пылал внутри, сжигал и окружающих, и его самого. Однако — это Лео. Один из немногих живых существ, которые по-настоящему знали его. Рафаэлю не нужно было притворяться, не нужно было как-то изворачиваться, чтобы знать, что Лео его поймет. Самое главное, не потерять контроль и держать себя в руках. Тем более сейчас, когда вопрос идёт не о ком-то там, а о Лео. При всех их внутренних проволочках и проблемах в отношениях, Леонардо был для него не последним по важности человеком. Одним из четырех, если точнее. У Рафаэля было не слишком много близких людей. Его язык коснулся напряжённого соска. Под губами, как и в сердце, было мягко и тепло. Сверху доносились вздохи Лео, который изогнулся назад, словно подставляясь ближе. Это давало ощущение правильности всему происходящему. Коротко вздыхая, Лео, сидя на нем, вдруг начал ёрзать. — Все хорошо? — встревожился Рафаэль. — Да, просто… — нервно улыбающийся Лео неловко признался, — Я определенно возбуждаюсь, но меня несколько тревожит отсутствие члена. Я все жду, что увижу его, а его нет. — Фантомный член? — изогнул бровь Раф, — Как при потере конечности? Искренне развеселившись, Лео фыркнул, давясь смешком. — Это на удивление точная аналогия. Ладони горели от желания вновь прикоснуться к обнаженным участкам кожи. Мягко проводя руками по мягкому телу, Рафаэль вернулся губами к удобно подставленному подбородку. Чувствовать на себе изгибающегося Леонардо, который издавал тихие возбуждающие звуки было великолепно, но именно это и вызывало желание коснуться его ниже. Снять с него эти проклятые обтягивающие лосины, о которых Раф грезил уже несколько дней, и прижать Леонардо к себе. А потом… Все та же проблема. Отсутствие пледа или любой поверхности, куда можно было бы прижать это тело. — Я так хочу тебя, — прошептал Рафаэль, судорожно оглаживая дрожащую на его коленях фигуру. — И в чем проблема? — Не собираюсь трахать тебя на холодном бетоне. Весело фыркнув, Леонардо криво улыбнулся: — Тогда можешь оставить меня на себе. Или… — он дразнящие прильнул ближе, — Мне казалось в этих руках хватит сил, чтобы держать меня. Плевать на то, что его откровенно дразнили, Рафаэль застонал от картин, возникших в его воображении. Подхватив Леонардо на руки, он поднялся одним слитным движением и отошёл от края крыши. Темное нутро подворотни скрылось из виду. В пару шагов добравшись до стены чердачного помещения, Рафаэль прижался к ней панцирем и скользнул вниз, практически ложась на землю. Это была не самая удобная поза, но плевать. Комфорт Лео был важное, а ему, судя по тому, как он уютно улёгся на твердых щитках его груди, было более чем удобно. Приподняв бёдра, Леонардо выразительно посмотрел на него. — Поможешь снять? О, наконец-то. Поднырнув пальцами под резинку, Рафаэль помог Леонардо выбраться из лосин и нижнего белья. Он коротко отстранился, любуясь. Несмотря на то, что он видел только края очерченных обнаженных бедер, вид был великолепен. Светлая кожа казалась выбеленной в слабом свете ночных огней, а сам Леонардо — красавицей из каких-нибудь желанных снов. Одной рукой он поправил свисающие прямые волосы и Рафаэль увидел, что единственный предмет одежды, оставшийся на Леонардо — жёсткие черные перчатки без пальцев, которые он носил сейчас, чтобы не стереть кожу о рукояти катан. — О, Лео, — он абсолютно бездумно потерся о голое бедро, не в силах справиться с волной накатившего жара. Тот продолжал изучать его пронзительным взглядом, прежде чем вернуть руки на плечи. Оглаживая виднеющиеся в его поле зрения бёдра, Рафаэль завороженно наблюдал за открывшемся видом. Ладонями он чувствовал выпирающие тазобедренные кости, которые были ближе всего к коже. Люди такие мягкие. Бедный Лео. Не удивительно, что он чувствует себя таким ранимым. Передвинув руку дальше, Рафаэль почувствовал пальцами сначала волоски, а затем горячую влажность. Желание проникнуть туда тут же стало невыносимо, и он попробовал протолкнуть палец. Вход оказался скользким, но палец вошёл внутрь только до первой фаланги. Ахнув, Лео посмотрел на него расширившимися глазами. От удивления его губы приоткрылись, и Рафаэль, практически обезумевший от чувств, впился в них поцелуем, пальцем пытаясь проникнуть глубже. Было неудобно, поэтому другой рукой он подтянул Лео к себе поближе. На самом деле он уже слабо соображал, когда практически все его чувства сконцентрировались в один концентрированный горячий ком. — Не зажимайся. Леонардо протестующе застонал и Рафаэль почувствовал под руками слабое сопротивление. Вынуждая себя расслабить мышцы и слегка отстранившись, он увидел напряжение в лице Леонардо. Его брови хмурились, пока тонкие пальцы нервно сжимались на плотной коже. Несмотря на то, что все в Рафаэле протестовало против остановки, он постарался сделать глубокий вдох прохладного ночного воздуха, пытаясь остудить свой пыл. — Ты можешь просто приказать мне остановиться, ты же помнишь? Резко кивнув, Леонардо продолжил молча хмуриться, избегая смотреть в глаза. — Лео. Лео. Посмотри на меня. Не сразу, но Лео выполнил просьбу. В глубине его взгляда дрожало что-то непривычно-хрупкое, практически ранимое. — Не нужно себя насиловать. Если тебе не приятно, я доволен тем, что есть уже, — постарался разбавить обстановку Раф, — Типо, я пиздец как рад любому твоему вниманию и я уже охренеть как счастлив. Судя по тому, как Лео улыбнулся — помогло. Он расслабленно спустился грудью, глядя как-то непривычно открыто: — Но я хочу. Целуя подставленное лицо, Рафаэль решился признаться: — На самом деле я не знаю, насколько вообще реально то, чем мы тут собираемся заняться. Несмотря на то, что всё, казалось бы, было ясно, Рафаэль не думал, что они дойдут настолько далеко. На самом деле он был свято уверен, что Лео остановит его. Или они дойдут до этапа проникновения, но Лео будет слишком больно и им не останется ничего другого, как оставить попытки. — Донни сказал, что это более чем физиологически возможно. На краткий миг Раф подумал, что ему послышалось. Затем осознание, что он услышал все правильно, обрушилось на него холодной волной. Он отстранился. — Ты спрашивал у Донни, сможешь ли переспать со мной в облике женщины?! Какого черта, Лео?! Явно недовольный криком, Леонардо напряжённо приподнялся на руках, собираясь защищаться. — Мне нужно было узнать… — Ты в своем уме?! — Перестань истерить и послушай, — сердито перебил Лео, — Не в твое тело собираются сувать член, размер которого для этого не предназначен. Я должен был удостовериться, что не наврежу себе. Пристыженный замечанием, Рафаэль опустился обратно. Ну конечно же Лео должен был взвесить риски, прежде чем соблазнять его. Это… Такой Лео. — Говоришь, Донни дал добро? Фыркнув, Лео расслабился, увидев, что Раф более не собирался спорить. — Можно и так сказать. — И его не смутила подобная постановка вопроса? Посмотрев на него как на нерадивого внука, Леонардо выразительно изогнул бровь. Рафаэль шикнул, понимая что задал тупой вопрос. Понятно, почему Дон странно на него косился последние пару дней… И как он теперь будет смотреть брату в глаза? — И он… Отнёсся к этому нормально? — Я люблю Донни, но разве мы не можем перестать говорить о нем, когда я сижу на тебе голый? — будто бы невзначай уточнил Лео. — Ты первый начал о нем говорить. — Я вносил коррективы в твое поведение, — прошептав это, Леонардо выгнулся и завел руку за спину. Ошарашенно Раф наблюдал, как Лео самостоятельно проникает в себя пальцами. Увидеть происходящее стало невыносимо, но Рафаэль мог только прикоснуться своей рукой поверх, чтобы позволить себе чувствовать. Лео двигался аккуратно, неспешно, словно изучая себя, постепенно добавляя количество пальцев. Не в силах отвести завороженного взгляда от ставшего любимым лица, Рафаэль почувствовал, как едва спавший жар вернулся с новой силой. Вместе с ним — желание подмять Леонардо под себя и увидеть все самостоятельно, но Раф прекрасно понимал, что не поступит так. А потому ему оставалось лишь ловить губами чужие вздохи, ощущать под ладонью движения тонких пальцев и наслаждаться моментом. В какой-то момент Лео убрал пальцы, его рука скользнула вниз по бедру, оставляя мокрый след. — Теперь ты, — выдохнул он. Словно только этого и ждал, Рафаэль проник своим пальцем обратно, на этот раз — полностью. Сейчас все получилось гораздо проще, и бедра под его ладонями остались расслабленными. Лео над ним резко вздохнул и насадился глубже. — Вот черт, да… От всего этого, от горячего дыхания на коже, от Леонардо, насаживающегося на его палец, хотелось выть. Вместо этого Рафаэль позволил себе тереться членом о голое бедро. Это было грязно и неаккуратно, но каким-то образом — идеально. Абсолютно погрузившись в удовольствие, Леонардо сладко вздыхал, позволяя себе выгибаться для лучшего доступа. — Вау… — в какой-то момент он практически рухнул лбом вниз, словно кто-то отрезал держащие его нити. Его мокрые от пота бедра напряжённо дрожали. — Ты в порядке? — взволнованно уточнил Раф, замедляя движение пальца. — Более чем, — расслаблено пробормотал Лео куда-то в область шеи, — Это удивительно. Гордый собой, Рафаэль нежно прижался к черноволосой макушке. Пахло шампунем, которым сейчас приходилось пользоваться Леонардо. Так как его палец все ещё находился внутри, он продолжил медленные ласки, упиваясь доносившимися до ушей постанываниями. Несмотря на то, что Лео явно было тяжело двигаться, он приподнялся на руках, заглядывая в глаза. В глубине его потемневшего взгляда дрожало отчаянное желание. Он приподнялся ещё выше, меняя положение своих бедер и вынуждая убрать руку. Рафаэль не успел расстроиться, так как в тот же миг обомлел от понимания того, что должно произойти. Девичья ладонь обхватила торчащий член и поправила его так, чтобы он оказался ровно между ногами. К собственному стыду Рафаэль почувствовал краткий страх, несмотря на то, что они успели обсудить. Страх навредить всегда жил в нем, но с тех пор как началась вся эта чехарда с трансформацией, он стал острее. И сейчас, когда Леонардо собирался настолько ему довериться, эта внутренняя тревога заставила все его тело замереть. Почувствовав, как головка члена упирается во влажный вход, Рафаэль застонал сквозь сжатые зубы, но остался непоколебим. Он был уверен, что Лео будет больно, и лучшее, что он может сделать — это не усугублять. Невыносимый жар сдавил его внутренности, заставляя сжать руки на светлых бедрах. Все силы уходили на то, чтобы при всем напряжении в теле не оставить синяков на светлых бедрах. Тем временем максимально далёкий от внутренних переживаний брата, Леонардо медленно двигался к поставленной цели. Его изогнутые от напряжения брови говорили все за него, и Рафаэлю практически хотелось его остановить, если бы голос не застрял где-то в глотке. Казалось, этот момент проникновения продлился часы, настолько Рафаэль потерялся в водовороте собственных чувств. Происходящее было слишком блаженно-мучительным, чтобы он мог сделать хоть что-то, кроме как сипло дышать. А затем Леонардо вдруг вздохнул резко, как от удара, и осел на нем. Внезапно Рафаэль осознал, что его член полностью внутри горячего и тесного тела и застонал сквозь зубы. Это была практически боль. Но сладкая настолько, что внутри все ныло от мучительного желания продолжать. Ослеплённый ощущениями, Раф все свои силы тратил на то, чтобы дать Лео привыкнуть, а у самого сердце сходило с ума. Казалось все сейчас представляло собой Лео. Его тело находилось в максимальной близости, его волосы щекотали ему щеку, запах Лео проникал в нос… Это был запах кожи, шампуня и… Осознав, что запах, который уже некоторое время пробивался в его ноздри, это запах крови, Рафаэль практически испуганно дёрнулся. Внезапно стало ясно, что теплота в его паховой области кажется нетипично склизкой. Он не успел ничего сделать, так как Лео поднял голову, смотря Рафаэлю прямо в глаза. Его взгляд лихорадочно сиял каким-то нездоровым блеском и, возбуждение обожгло низ живота, когда Рафаэль понял… Да он же кайфует! Этот больной ублюдок сейчас натурально балдеет от этой контролируемой боли. Чертов мазохист. Практически с отчаянием, Рафаэль позволил сделать то, чего ему так хотелось. Подхватив Лео под ноги, он размашисто двинул бедрами и тут же ослеп от удовольствия. Леонардо над ним задушенно крикнул, беспомощно подставляясь. Пальцы сжались на плечах почти до боли, но Рафаэлю было всё равно. Ему нужно больше. Больше этих криков. Больше близости. Больше Леонардо. Одним движением он перевернулся, волосы Лео разметались по бетону. Чтобы его голые лопатки не царапались о голую поверхность, Раф подложил под спину свою руку, другой приподнимая бедра. Таким образом он так желанно прижал Лео к себе, но при этом следил за его удобством, как мог. Это все, что он мог сообразить в отчаянной потребности почувствовать его глубже. Из-за заминки Лео встретил его удивленным взглядом, но уже в следующий миг громко охнул, когда его мощным движением бёдер вколотили в себя. С каждым движением его рот открывался все шире и голос становился громче, пока он не начал судорожно хватать воздух, практически крича в воздух. Это было именно то, чего так хотел Рафаэль годами, и это было так невыносимо горячо, абсолютно лучше чем любая фантазия. Леонардо мог только стонать, одолеваемый удовольствием на грани мучительного. Его руки судорожно хватались за плечи, за панцирь, за шею, за что придется. Выражение лица было отчасти похоже на страдание, но это определенно было не оно. Его рот был приоткрыт, глаза покрыты поволокой и смотрели в никуда. Никогда ещё Рафаэль не видел, чтобы этот острый взгляд потерял свою концентрированность. Казалось, он видит звезды. На несколько секунд он нашел в себе силы перевести взгляд в глаза Рафаэля. Очевидная любовь и благодарность читалась в них. Раскрытые губы то и дело норовили улыбнуться, и это было хорошо. Видеть, что Лео купается в удовольствии, благодаря ему — было хорошо тоже. Рафаэль глубже вжал его в себя, прижимаясь губами, отчего Лео застонал ему в рот. Сжигаемый удовольствием, Рафаэль не продержался долго, кончая во второй раз за ночь. Тут же осевший в его руках Лео, судорожно хватал воздух. Открыв глаза, Рафаэль увидел перед лицом раскрытую грудную клетку, и задранный подбородок. Словно безкостный, Леонардо расплылся в его объятиях, судорожно хватая ртом воздух. Рафаэль медленно вернулся обратно в первоначальную позу, укладывая Леонардо на себя. Тот казался абсолютно обессиленным, напоминал тряпичную куклу. Только через некоторое время он смог медленно поднять голову и улыбнуться дрожащими губами. — Ух-ты, — просто выдохнул он, смотря на Рафаэля с восторгом. Это определенно было то выражение лица, когда Рафаэль безукоризненно-идеально выполнял какое-то ката. И, видимо, когда Рафаэль доводил Лео до пика блаженства. Так и запишем. В ту ночь, после того как они кое-как смогли провести себя в порядок, все изменилось. Рафаэля по-прежнему тянуло к Лео магнитом, но теперь чувства скорее ощущались как теплое махровое одеяло, которое щекотало его изнутри. Понимание взаимности было необыкновенным, и Рафаэль буквально порхал по логову, пусть и старался не вести себя слишком странно. Он не был уверен, насколько успешно. По возможности иногда они тайком встречались, обнимаясь, целуясь до боли в губах и изучая новые грани открывшейся близости. Они рискнули выполнить свой план после полутора месяца подготовки с момента трансформации. Посмотрев в последний раз с крыши ближайшего здания, как прошествовал на каблуках Лео, скрываясь в крутящихся дверях, они последовали следом, взбираясь на крышу высотки. Прикрытие, которое придумала Эйприл, должно было позволить ему обойти пост охраны и пройти в вестибюль. Далее — Лео двигается самостоятельно. Признаться, Рафаэль несколько переживал за своего лидера, тем более — в такой форме. Никогда ранее у них не было подобных миссий. Ему было гораздо спокойнее, будь у него возможность находиться рядом, но он никак не мог попасть в фойе незамеченным в своем естественном виде ошибки природы. Леонардо в нынешнем облике — другое дело. И в целом всем своим видом он напоминал деловую женщину, пришедшую на собеседование. Эйприл могла бы справиться с этой работой так же, но Лео должен был быть внутри, когда Донни сможет активировать устройство. Защита этого здания сильно усилилась после их последнего посещения. Вентиляционные решетки, через которые они проникли в прошлый раз, были плотно приварены без возможности открытия.Именно поэтому Леонардо должен был проникнуть внутрь и открыть им доступ к вертолётной площадке изнутри. Несмотря на то, что Лео сказал, что будет «импровизировать», Рафаэль не особо в это верил. Он прекрасно видел, как долго Лео готовился к этой миссии, советуясь поочередно с Донни и Эйприл, и заучивая план здания наизусть. Невозможность видеть, что происходит, выводила из себя. Раф видел, что и Донни с Майки переживают, хоть так же стараются держаться бодро. Единственным «окном», позволяющим им понимать происходящее, был крошечный микрофон, спрятанный где-то под пиджаком Лео. На самом деле Рафаэль мог гордиться своим лидером. Пусть он слышал только голос, даже так было ясно, что он очень неплохо справляется. Стальные ноты, с которыми обычно звучал его голос, заменился на мягкий, бархатный тембр. Девочка-припевочка, не иначе. С момента их последней вылазки Лео ещё несколько раз попробовал выйти в люди, ровно до того момента, пока не перестал шугаться каждого встречного. Научившись изгибать губы в улыбке, которую Раф не мог назвать иначе, как «очаровательная», Леонардо был полностью готов. Но при всем при этом происходящеее казалось неправильным. Это… Не Лео. Естественное выражение лица у Лео представляло собой постную физиономию, будто он постоянно видел что-то неприятное взгляду. Оно было гораздо роднее, чем странно-очаровательно-любопытное лицо, которое он сейчас строил. Он делал это только для того, чтобы стать полезным. Только потому, что это было нужно для миссии. Он улыбался, казался милой дурочкой, которой хотелось помочь, но, честно говоря, Рафаэля немного тошнило. Леонардо не должен был менять свой характер, чтобы быть удобным, но Раф мог постараться смириться с этим на время. Это просто роль. Красивая картинка, чтобы обмануть окружающих и подняться на верхние этажи. Удалено они могли слышать только голоса и догадываться о происходящем, но этого хватало, чтобы понимать, что тренировки не прошли даром. Абсолютно безобидная с виду девушка легко проскользнула в лифт, куда ей было не положено. А затем так же ловко притворилась заблудившейся на этаже, где ей нельзя было находиться. В какой-то степени было поразительно, насколько большой силой обладала возможность сливаться с окружением. Будь там они — звуки тревоги давно бы раздались по всему зданию, если бы их заметили. Удача отвернулась от Лео на двадцать восьмом этаже, куда гражданским сотрудникам, которые в большинстве своем работали на нижних этажах, был вход запрещен. Здесь, очевидно, просто безобидность во внешности не помогла, отчего до их слуха донёсся какой-то звон. Звучало так, будто Лео впечатал кого-то в металлический ящик. Возможно, так и было. Уже на этом моменте каждый из них нервно переминался с ноги на ногу, пока Донни диктовал в микрофон последние рекомендации, как помочь запустить их в здание. Через несколько минут широкая металлическая крыша с шелестом начала раскрываться, и Рафаэль влетел в открывшийся проем, едва смог туда вместиться. Тут же находя взглядом Леонардо, которого медленно окружала местная охрана, Раф бросился туда. На самом деле даже сейчас вид Лео играл ему на руку, так как его просто пытались схватить, а не убить. Сметая вставших на его пути людей, Рафаэль тут же закрыл своим телом Леонардо. Просто на всякий случай. Краем глаза он видел, как двигается стремительной молнией Майки, защищающий их гениального брата. Донателло уже был на месте, готовясь запустить устройство. — Лео! — крикнул он, — Сюда, живо! Мимо Рафаэля промелькнула черная тень, в которой он с опозданием признал собственного лидера. Он… Пробежал на каблуках? Воистину, если его брат что-то делает, то не иначе, как с оглушительным успехом. Конечно, ему было не очень по душе то, что Леонардо так резко удалился от безопасности Рафовой туши, но он мог его понять. Лео не привык прятаться за его телом. Через несколько секунд знакомая вспышка озарила помещение и Раф тут же бросил взгляд к источнику, едва свет угас. Сердце стукнуло о ребра. Это определенно был Леонардо. В своей привычной форме. Одежда, которой он был скован, разорвалась, оставляя на виду просто мутанта-черепашку, родного до невозможности. Постаравшись встать, Лео сделал шаг, и его тут же мотнуло в сторону. Метнувшись на помощь, братья практически выловокли брата наверх, тут же скрываясь с места преступления. Когда они оказались в безопасной зоне, первое, что сделали — вцепились в брата со всех сторон. Искренне улыбнувшись, Лео позволил сжимать себя в объятиях без страха случайно сломать ему кости. Первым, что он сказал, было: — Больше никогда не надену каблуки. Смех облегчения разнёсся по загазованному воздуху. Пока младшие братья весело хихикали, Рафаэль не мог прекратить изучать вновь знакомую форму Леонардо. Тот в ответ не спускал с него цепкий синий взгляд. Затем хитрая улыбка, полная мысленных обещаний, изогнула уголки рта. Рафаэль нервно сглотнул, улавливая послание. Внутри трепетно ворочалась никуда не пропавшая любовь.