Золотой век магии и опасности

      Юджи начал привыкать, абсолютно ко всему, всё стало таким обыденным. Боль уже не имела значения, истощение тоже. Юджи настолько привык ко всему, что даже Сукуне наскучило пытать его.       — Неужели люди настолько быстро ломаются? — Двуликий вновь безжалостно отрывает часть ноги, а Юджи даже не реагирует на сильную боль и лишь бесчувственно смотрит в потолок. — Ну и скукотища. Неужели ты больше совершенно не чувствуешь боли? Я надеялся услышать слезливые мольбы о пощаде или хотя бы страх в твоих глазах. Но ничего из этого я не наблюдаю. Что-то здесь не так. Ты ещё ни разу не притронулся к мясу, но при этом выглядишь довольно живым. Неужели есть кто-то, кто помогает тебе? — И в этот момент Юджи неосознанно среагировал, что только подтвердило слова Двуликого. — Вот оно что. — Дьявольская ухмылка появилась на лице Сукуны и она точно не предвещала ничего хорошего.       — Не смей. — Прозвучал слабый голос Юджи.       — Неужели это угроза? Сопляк, да как ты вообще смеешь так говорить со мной?! Думаешь все эти слова сойдут тебе с рук? Людям можно причинить не только физическую боль. — Юджи дёрнулся в сторону Сукуны, намереваясь ударить, но цепь его резко останавливает.       Сукуна, лишь усмехнувшись, покинул комнату. Юджи корил себя за то, что так глупо выдал невинного человека. Ему оставалось лишь молиться чтобы Двуликий не узнал кем является этот человек, но внутренне уже давно понимал, это чудовище всё знает.       Опасения Юджи вскоре оправдались. Эта тёмная ночь была полным ужасом. Юджи спал крепким, но чутким сном и когда в коридоре раздались шаги нескольких пар ног, а так же звук будто бы кого-то волокли, он проснулся и наблюдал лишь одним глазом.       Сукуна буквально ворвался в помещение, чуть ли не выломав часть стены, и грубо бросил ослабшее тело женщины на пол. Юджи вглядывается в темноту, к которой успел привыкнуть, в лице женщины он разглядел ту самую служанку и тут же подорвался к ней, но цепи вновь помешали. Итадори яростно пытался выбраться, оковы сдирали кожу до крови, было больно, но к боли он давно привык, к тому же сердце болело куда сильнее.       — Похоже эта женщина тебе дорога. — Двуликий грубо хватает служанку за волосы, а та кричит от боли. — Если не могу выдавить из тебя мольбы о пощаде путём физического насилия, то буду действовать немного иначе.       Пока одна рука держала голову женщины, вторая резко сорвала чёрную юкату, лоскутья которого распались по всему полу. Женщина была оголена и вся в слезах, но всё ещё не издала и звука. Даже когда длинные когти Двуликого оставляли глубокие раны на коже, женщина лишь закусывал нижнюю губу до крови.       — Какая жалость что придётся убить столь опытную горничную и столь полезную. — Сукуна сжал одну из маленьких грудей женщины, оставляя глубокие порезы. — Формы конечно ни о чём, обвисшая грудь, морщины, складки по бокам, шершавая кожа, но пожалуй сегодня можно было бы и закрыть на это глаза. А теперь, на колени. — Большие руки отпускают женщину и та, на дрожащих руках приподнимается и усаживается на коленях лицом к Двуликому, не смея поднять глаз.       Сукуна, неспеша, показательно развязал пояс на своём кимоно и оно тут же свалилось на каменный пол, пропитываясь каплями крови. Большое мускулистое тело было оголено, открывая вид на гору мышц которые были красиво очерчены татуировками. Раньше, во время завтраков Юджи замечал большой рот в районе живота, куда и помещалось огромное количество еды, но сейчас не было и намёка на этот рот.       По мнению Итадори Двуликий любил хвастаться всем и не имел и капли стыда или смущения, сейчас это мнение подтвердилось. Под кимоно больше не было и намёка на одежду, было обнажено абсолютно всё, даже, довольно крупный, член.       — А теперь будь паинькой, без зубов. — Сукуна взял женщину за загривок и поднёс её лицо к своему члену. Служанка и не планировала ослушаться, а потому тут же взяла половой орган в рот и её тут же заставили взять чуть ли не до самого основания. Женщина начала задыхаться когда член дошёл до горла, она плакала и хрипела, пытаясь ухватить воздух.       Юджи был не в состоянии терпеть подобного ужаса, всё же эта женщина была его единственным лучиком света. Ярость затуманила разум, он начал с новой силой пытаться вырваться. Он не знал что будет делать если у него всё получится, просто хотелось остановить этот кошмар, игнорируя тот факт, что оковы вонзились так глубоко, что могли достать костей.       — Не смей. Пусти её. — Сквозь зубы шипел Итадори, но Двуликий даже не обращал на него внимания, он слишком был сосредоточен на страданиях женщины, а в его глазах скакали огоньки веселья.       Ухмылка резко спала с лица Двуликого и он тут же грубо откинул женщину, та больно ударилась головой о каменный пол, но оклематься ей не дали и тут же схватили за челюсть.       — Я ведь ясно сказал, без зубов. — Голос эхом раздался по комнате. Пока одна рука держала рот открытым, вторая пробралась двумя пальцами в полость и, начиная с задних рядов, выдернула один зуб, затем второй, третий и так пока каждый зуб со звонким звуком не упал на пол. Когда полость рта совсем опустела Двуликий вновь насадил голову женщины на свой член, теперь вытекающая слюна девушки смешивалась с собственной кровью.       Довольно быстро Сукуна кончил в горло женщине и когда её отпустили, то она тут же выплеснула всё содержимое желудка, а после ослабленно упала лицом в эту же лужу. Долго отдыхать ей не дали, Двуликий тут же грубо раздвинул её ноги, что аж хруст суставов эхом пронёсся по комнате. Сукуна церемониться не стал, не растягивал, а вошёл быстро и сразу же до упора. Здесь даже сдержанная служанка не смогла заглушить свой вскрик и мычание. Из её промежности потекла кровь, кажется Двуликого это только раззадорило, он вонзился пальцами в бока женщины, царапая их своими когтями, и стал быстро двигаться взад вперёд, отчего только больше крови сочилось наружу.       Сердце больно сжималось, было невыносимо наблюдать за этой ситуацией, но Юджи казалось ещё ни разу не моргнул, будто бы боялся закрыть глаза, а потом увидеть лишь мёртвое тело. Цепь всё так же больно оттягивала назад, но Итадори не бросал и на секунду попыток напасть на Двуликого. Лишь тогда, когда Сукуна вышел из тела, уже мёртвой, женщины, Юджи внезапно осознал всю печальность ситуации.       Полуприкрытые глаза служанки смотрели прямо на Юджи, словно с осуждением. Парню становилось только хуже когда он всматривался в бледное измученное лицо. Вина, словно что-то жгучее, вязкое оседало на сердце. Итадори более не пытался вырвать свои руки из цепей и лишь ослабленно упал на колени.       — Теперь-то ты освоил своё положение, сопляк? — Сукуна уже успел надеть своё кимоно и подошёл к Юджи, схватив его за волосы Двуликий заставил посмотреть в свои глаза. — Надеюсь теперь я услышу с твоей стороны извинения и мы забудем о том что произошло.       — Да пошёл ты! Я ни за что не стану извиняться и ползать в твоих ногах! Я выберусь, стану сильнее и лично, своими руками, убью тебя и каждое отродье которое верно тебе! — Юджи орал так, что начинало болеть горло, звук эхом разносился не только по комнате, но и по коридорам. Если бы кто-то раньше сказал, что Юджи будет повышать голос на Сукуну, при этом со всей яростью в глазах смотреть ему в лицо, сердце Итадори тут же ушло бы в пятки, но сейчас он казался совершенно другим человеком.       — Правда что ли? Звучит весьма заманчиво. Тогда вперёд, беги, даже удерживать не буду. — Сукуна насмешливо указал рукой в сторону выхода, жестом показывая «иди», зная что Юджи даже из оков выбраться не может. — Если сможешь выбраться из поместья за сутки, готов дать тебе фору на побег. Хочу увидеть как ты своими хилыми ручками перебьёшь здесь всех. — Двуликий, заливаясь громким смехом, вышел из комнаты.       — Выберусь и убью… — Тихо проговорил Юджи в пустоту.