Злочастный день

Пролистываю очередное видео о "конфликте" в первом выпуске с Костенюк, ставлю лайк на эдит с моими кривляниями, листаю дальше: восхищение мной, теории о новом выпуске, мемный видосик, шип с Сашей...Опа. А вот это уже интересно. Останавливаюсь на видео, с уже большим интересом рассматривая изображение на экране и понимаю, что фанаты всё-таки молодцы. Смогли же так хорошо сопоставить и осознать, что все взаимодействия имеют недружеский характер. Но содержимое видео меня не устраивает. Саша на нём плачет, напрямую говоря преподавателям о том, что её оболгали, я же сижу с таким выражением лица, что сразу становится ясно: ещё чуть-чуть, и я не смогу больше сдерживать злость и обиду внутри себя. Плохие воспоминания, на самом-то деле. Даже после окончания проекта не хочется прокручивать в голове то, что происходило в тот день. Отвратительный день. Думаю об этом, уже совершенно не заглядывая в экран телефона, как вдруг чувствую шевеление слева. -Аделька, ты чего ещё не спишь,-это ты, любовь моя, проснулась, и теперь, щуря глаза, прижимаешься ко мне плотнее, трёшься как мартовский кот и пытаешься понять чем я занимаюсь. Не могу удержаться и целую тебя в лоб, внутри умирая от комфорта и теплоты этого момента, да и в целом нашего положения. Приятно вот так после рабочего дня лежать в кровати с любимым человеком в обнимку и слышать его мерное дыхание где-то в районе груди. А если этот человек ещё и не просто любимый, а обожаемый тобою - тем более. Глажу тебя по голове, улыбаясь как-то лениво и радостно, и решаю ответить простое: -Люблю тебя безумно, спи,-и ещё один раз целую в лоб, от чего ты жмуришься и недовольно сопишь, но в силу своей сонливости решаешь не задавать больше вопросов. Хотя, просто так принять уклон от ответа ты не можешь, поэтому, желая показать своё недовольство, выбираешься из-под моей руки и отворачиваешься, забирая себе большую часть одеяла. Этакий каприз меня умиляет, потому я просто терпеливо разворачиваюсь в твою сторону и обнимаю тебя теперь уже за талию, прижимаясь сзади и нежно целуя неприкрытую приятно пахнущими волосами шею, отложив телефон перед этим на тумбочку. Ты поначалу пытаешься выбраться из моего захвата, но почти сразу смиряешься и сама переплетаешь наши ноги под одеялом, ненароком подставляя шею под поцелуи. Перед тем, как уснуть, ты шепчешь желанное "Я тебя тоже", после чего уходишь в царство Морфея, и мне остаётся лишь наслаждаться уже спящей тобой, любуясь красивой линией плеч и светлой кожей, к которой хочется притрагиваться изо дня в день, изучая заново вдоль и поперёк, даже если не осталось места, где бы не было ещё моих рук или губ. Как же мне всё-таки с тобой повезло. Рассуждая над тем, какое счастье ворвалось в мою жизнь полгода назад, я возвращаюсь мысленно к тому злочастному дню на проекте. Воспоминания о нём застилают мой разум.

***

Церемония выгона. Я сижу на стороне чёрного факультета, ты - на стороне розового. Вроде так близко, а вроде так далеко. Преподаватели проходятся по каждой ученице, в этот раз выглядя чуть менее благосклоннее обычного. И вот, очередь доходит до тебя. Наш куратор - Наталья Козелкова - изначально слушает твои жалобы и сомнения, но как только подключается Настя и верещит что-то о том какая ты гнусная эгоистка, тебя будто перестают слышать. Ты резко становишься для всех плохой и лицемерной, с чем я в корне не согласна. Ругают тебя знатно, не скупясь на повышение тона. Обвиняют чуть ли не во всех грехах мира, выставляя человеком нехорошим, полным любви к себе и ненависти к окружающим. Злит. Вся эта ситуация, все эти люди, вся ложь. Смотрю на тебя и сердце кровью обливается: ты, такая сильная и при этом такая хрупкая, ели сдерживаешь слезы, шмыгая носом и глядя куда-то перед собой, явно не понимая причину такого жёсткого отношения к себе и непринятия правды. Я тоже этого не понимаю и уже сжимаю ладони в кулаки, до конца не осознавая, какое из желаний сильнее: обнять тебя и вывести отсюда, или же заткнуть всех, желательно Леру, не дав им возможности и дальше издеваться над тобой. Оба замысла так ими и остаются, потому приходится просто терпеть и наблюдать. Наблюдать, не имея шанса что-то сделать без плачевных последствий для нас с тобой. Всё-таки, нам стоит держаться вместе и не оставлять друг друга в этом гадюшнике. Наконец от тебя на какое-то время отстают, переводя фокус на Людю, но я уже не могу думать о ком-то, кроме тебя. Ты смотришь на меня недолго своими восхитительными голубыми глазами, и я теряюсь, не находя для тебя даже жеста поддержки, чего потом очень сильно стыжусь, ведь ты снова обращаешь взгляд в неизвестное направление, шмыгнув при этом носом. Когда уже это всё закончится? Прохожусь взглядом по операторам и понимаю, что перерывов, скорее всего, больше не будет, максимум - можно отпроситься в туалет, но для тебя сейчас это может оказаться непосильной задачей. Отвратительная ситуация. Когда преподаватели переводят своё внимание на тебя, меня уже конкретно потряхивает от эмоций. Я честно не знаю каким боком держишься ты, но я уже терплю из последних сил чтобы не сказать всем здесь пару ласковых. Хотя, наверное, для профилактики стоило бы. Говорят снова много, справедливого - мало. Как будто у учителей застыл в голове образ тебя-злодейки, и теперь они попросту не могут от него отделаться. То, что ты начинаешь плакать, я осознаю не сразу. Сначала попросту не смотрю на тебя, боясь встретиться глазами и снова не смочь что-либо сделать, а затем конкретно туплю, думая о том, что у тебя почему-то мокрые щёки. А ты действительно плачешь. Плачешь от обиды, от несправедливости, от давления. Проливаешь горькие слезы и всё пытаешься объяснить преподавателям, что девочки врут, бессовестно подставляя тебя. Твои слова уходят в никуда, остаются проигнорированными, потому ты плачешь уже навзрыд, а я сама ощущаю как щиплет уголки моих глаз, неотрывно смотрящими на тебя, моего самого близкого человека. Мне хочется как-то поддержать, встать на защиту, помочь, но, буквально, как только я приоткрываю рот, где-то в стороне перефирическим зрением улавливаю, как один из редакторов прикладывает палец к губам, тем самым обрубая мою так и не начавшуюся попытку. От досады я на секунду зажмуриваю глаза, уже совсем не понимая что мне делать, и чуть не пропускаю момент, когда тебя подзывают к дворецкому. Сердце уходит в пятки. Голос разума кричит, что тебя не выгонят на третьей неделе обучения, но паника охватывает меня до такой степени, что я забываю напрочь о возможности получения чёрной ленты. И вот. Ты стоишь на том месте, где тебя помине сегодня быть не должно. Все смотрят на тебя в ожидании, а я держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо здесь и сейчас. Операторы, как назло, наводят на меня объектив, потому приходится брать себя в руки и ждать вердикта. Ещё минута замечаний. Бесконечно долгая, бесконечно пугающая, бесконечно бесконечная минута. Из-за переживаний и ожидания у меня начинает плыть перед глазами. Чёрная лента. Тебе вручают чёрную ленту. Ты начинаешь плакать сильнее то ли от облегчения, то ли от несправедливости, а я наконец выдыхаю, осознавая то, что это не конец. Как минимум твой, как максимум - наш. Кто знает, стали бы мы общаться за пределами проекта? Вдруг у тебя резко бы угас интерес или ты нашла кого-то другого? Мы определённо нужны друг другу здесь и сейчас. Ты мне точно.

***

Вспоминая свои мысли в этот день, я сонно усмехаюсь, понимая, что в то время думала лишь о том, что когда-то стану тебе неинтересна. Ты же такая красивая, такая прикольная, такая общительная. Люди к тебе тянутся как пчёлы на мёд. Зная это, я жила в вечных переживаниях о том, когда же я тебе наскучу и ты либо бросишь меня, либо решишь, что одной влюблённой в тебя по уши дурочки тебе недостаточно. Даже убедила себя в том, что согласилась бы быть для тебя не единственной. Сейчас же, уже после проекта, от этой фразы мои руки сами по себе, неосознанно считай, прижимают тебя сильнее, а где-то внутри начинает кричать собственник, щебеча о том, что нужно быстрее прибрать тебя к себе, дабы не допустить подобного. Как же сильно всё поменялось. Заглушаю в себе этакий порыв собственничества и ослабляю хватку, слыша, что ты мычишь во сне, явно чувствуя мои грубые прикосновения и, скорее всего, моё настроение. На самом деле, ты всегда очень тонко ощущаешь меня. На каком-то ином уровне, так скажем, по сравнению с другими: постоянно понимаешь что происходит у меня внутри; в любой момент можешь успокоить или, наоборот, разжечь во мне какое-то чувство. И это умение притягивает меня к тебе только сильнее, кружит голову, не давая думать о ком-то, да даже о чём-то кроме тебя. Как обычно оно и бывает, после жгучей ревности наступает щемящая нежность и внутри уже просыпается нечто, боготворящее каждый участок твоей кожи. Хотя, по моим ощущениям, оно вообще спать не ложится. Этакое "нечто" в этот раз тоже приходится стопать, ведь мешать твоему сну ещё больше не хочется, да и самой уже на боковую охото. Позволяю себе напоследок только смазанно чмокнуть тебя в плечо, а затем всё-таки успокаиваюсь окончательно и закрываю глаза, отправляясь за тобой в мир грёз, в последний момент перед тем как вырубиться думая о том, что безумно благодарна судьбе за такой щедрый подарок в виде тебя.