За гранью-нормы

Агата привыкла возвращаться домой глубокой ночью. Ветхие коридоры многоэтажки встречали её липкой тишиной, а на улице её длинные коричневые волосы дико разлетались по ледяному ветру, путаясь и закрывая обзор. Она резким жестом отбросила пряди с лица, обнажая пустой, застывший взгляд. Но,дома её всё равно больше никто не ждал. Тёмные улицы Квинса казались безопаснее родных стен, ведь там была хотя бы призрачная вероятность, что дядя уже отключился в пьяном или наркотическом угаре и не убьёт её сегодня — так, как убил её тётю в прошлый понедельник. Агата всегда знала, что этот законченный алкоголик смертельно опасен для них с Розой. Но тётя не желала и слушать племянницу, отмахиваясь от её предупреждений, как от назойливой мухи. — Ах, родная, я уверена, это был последний раз. Ты же знаешь, что в глубине души Гектор добрый. — часто повторяла она, замазывая очередным слоем тонального крема синяк на скуле. Но на следующий же день грёбаный Гектор Морт, украв их последние скудные сбережения, снова напивался до чертей и кидался на женщину с кулаками. А саму Агату, пытавшуюся защитить единственного родного человека, избивал до тех пор, пока у него не заканчивались силы. Теперь Розы не было. Осталась только пустота в груди Агаты Морт, переродившаяся в нечто тёмное, острое и жаждущее финала. В свои семнадцать Агата была нелюдима и замкнута, словно заживо замурованная в стенах собственного разума. Единственной ниточкой, связывавшей её с миром «нормальных» людей, были Питер Паркер и Мишель Джонсон. Они были единственными, кто не пугался её долгого молчания и того странного, пугающего блеска, который иногда вспыхивал в её карих глазах. Питер и Агата живут почти рядом. Ей немного дойти до подъезда Паркера. А к дому Мишель только по маршруте. Питер всегда старался защитить её, не подозревая, что Агата сама давно стала опаснее любого уличного хулигана. А Мишель просто понимающе молчала, чувствуя, что за фасадом тихой девушки с длинными коричневыми волосами скрывается нечто, что рано или поздно вырвется наружу и превратит всё вокруг в пепел. Когда Агате Морт исполнилось шестнадцать, она впервые проявила свой буйный нрав. Одноклассник всего лишь неудачно пошутил о её странностях, но в следующую секунду тихая девочка с длинными каштановыми волосами превратилась в размытое пятно ярости. Агата дала отпор, и одноклассник получил травму. Пока учителя в ужасе вызывали скорую, Агата просто стояла рядом. Она должна сама убить его за то, что у неё не было нормального детства.  Должна отомстить ему за каждую пощёчину, каждый пинок и каждый удар. За каждое слово, которое он выплёвывал из своего грязного паршивого рта. Морт сделала последнюю, обжигающую горло затяжку и щелчком отправила окурок в грязный снег. Какая это была по счету сигарета? Десятая? Двадцатая? Ей было плевать. В голове, словно зацикленная пластинка, пульсировала одна-единственная мысль, выжигая всё остальное: Гектор должен сдохнуть. Сегодня. Сейчас. Она коснулась пальцами рукояти ножа, спрятанного под курткой. Этот клинок был её единственным настоящим другом — холодным, преданным и молчаливым. Она представляла, как идеально сталь войдет в податливое, проспиртованное тело того, кто превратил их жизнь в филиал ада. Голос в голове Агаты хихикнул — тонко, надтреснуто, прямо за правым ухом. «О нет, зачем в тело...» — пропел он, и этот звук отозвался в её зубах металлической дрожью. Нет, обычного удара в грудь мало. Слишком просто, слишком быстро. Гектор слишком много говорил — лгал Розе, орал на неё, выплевывал проклятия в лицо самой Агате. Было бы высшей справедливостью заставить его замолчать навсегда самым прямым способом. Войдя в подъезд, она поднялась на свой этаж и удивилась: дверь в их квартиру была открыта на распашку, а из прихожей тускло горел жёлтый свет. — Что ещё за чёрт? — девушка немного напряглась, но всё же прошла внутрь и вдруг услышала что дверь за ним с грохотом захлопнулась. Обернувшись, она увидела ещё одного громилу, похожего на тех, что стояли у двери в подъезд. Грузный мужчина встал, преградив собой выход, но не сказал ни слова. Подозрительно покосившись на неё она расстегнула куртку, Агата прошла в гостиную. Увиденная её картина здорово её позабавила.  В комнате царил вселенский беспорядок, а в центре, привязанный к стулу, сидел Гектор с грязной тряпкой во рту, заменяющей кляп. Его лицо было полностью в крови, она стекала с лица до подбородка, за шиворот футболки. А под глазом уже был нарисованный фингал который удивил девушку очень хорошо. По правую сторону от привязанного Гектора стояла красивая девушка с копной огненно-рыжих вьющихся волос. Она выглядела вызывающе в своей гражданской одежде с глубоким декольте, но её холодный, оценивающий взгляд выдавал в ней хищника. Рядом с ней стоял брюнет. Его темные волосы были слегка растрепаны, а на скуле виднелась свежая ссадина, которая ничуть не портила его холеного лица. В его карих глазах плескался не холод льда, а жар раскаленного металла — тот самый огонь, который когда-то создавал оружие массового поражения. От от него исходила такая мощь, что у девушки перехватило дыхание, а голоса в голове на мгновение стихли, завороженные этой первобытной силой. Агата чувствовала, как от него веет жаром настоящей, санкционированной жестокости. По виду, ему было от тридцати до тридцати восьми лет, незнакомец подошел к девушке и взял её за шею. Реакции от неё нет, она внимательно смотрела на Гектора, он что-то мычал но, что он говорил, девушки было фиолетово. — Не из робких, да? — спрашивает незнакомец, а затем тихонько смеётся. Да вот только у Агаты от этого смеха мурашки по коже бегут. Кто этот человек? И что ему здесь нужно? — Я видел монстров и похуже, — он кивает головой за спину мужчины, указывая на Гектора. Агата чувствовала, как внутри неё поднимается волна. Голоса в голове, на мгновение затихшие от шока, теперь хором скандировали: «Он такой же, как мы! Он видит тьму!» Он все еще держал ее за шею, вся его рука была в крови. Он медленно повернул её голову к себе, заставляя оторваться от созерцания дяди. Его карие глаза, подернутые дымкой азарта, сканировали её лицо. — Кто ты? — наконец выдавила она, хотя губы почти не слушались. — Тот, кто спасёт тебя — его губы растянулись в хищной усмешке. — Человек, который даст тебе не только таблетки, а цель. Её зрачки задрожали. Откуда? Она никогда никому не говорила про рецепты, про пустые блистеры, спрятанные под матрасом, про то, как мир без этих белых капсул превращается в яркий, пульсирующий кошмар. Он ведёт кровавыми пальцами по пухлым губам, обводя их контур и слегка оттягивает нижнюю, задержавшись на ней на несколько секунд. — Между вами нет особой любви, я прав? — простой вопрос, чтобы завязать диалог с этой девушкой, которая  почему-то привлекает внимание куда больше, чем торчок, задолжавший ему несколько тысяч. — Более того, я шла сюда, чтобы убить его сама — произнесла она отводя глаз от странного мужчины.