1. И ничего более
10 мая 2026 г., 23:47
Времени всегда слишком мало. Мало, чтобы объясниться, мало, чтобы сказать правду, мало… Мало. И ничего более. Равенна оправдывала все происходящее жалкой выдумкой о том, что она просто другая. В сущности… так оно и было… Но кто мог бы объяснить внятно, что значит «другая»? Что значит, если ты просто не подходишь, не соответствуешь, не вписываешься, не оправдываешь ожиданий и… Не хочешь. Софтер не оправдала свою фамилию. Она честно стремилась, честно боролась, искренне желала измениться. Но не ее жизнь. Бытие ни разу не обошлось с ней мягче. Оно уже нашло идеального козла отпущения. И не оправдываться перед зеркалом, и не искать поводов, и не находить, за что держаться, и бороздить прошлое… Волчица не была волчицей средь леса, но одновременно была волчицей в полынье. Той, которая выжила и вернулась. Какая вытерпела томительное, с издевкой «спи сладко… вспомни все…». Какая замерзла насмерть и продолжила видеть, но не застала финал. Просто повренула время вспыть и только после этого сумела сделать заветный вдох. Она не подходит для чащи, не выжила бы среди сосен и лип. И все же не подошла и для бездны — не прижилась, не сошлась, не осталась.
Равенна облокотилась было на холодную оконную раму, но быстро передумала и вновь села на край стола. Пронизывающий рассветный ветер колебал светло-рыжие прозрачные занавески, а в прямоугольнике ослепительного новорожденного золота ее остроухая растрепанная тень оставалась сгорбленной и неподвижной. Ссутулив плечи, Ра устало и раздраженно смотрела в панорамное окно. Слишком низкий этаж. Она напрасно снесла полстены в этой древней дряхлой пятиэтажке на окраине большого города. Напрасно поставила большие окна в квартире, которую не должен был видеть никто. Теперь это еще сильнее напоминало обиталище матери, еще острее пронзало осколками тяжелого детства. Волчица знала — хочешь спрятать — устрой на видном месте. Штаб измеренческих спасателей обязан быть невидимым и никому не доступным. Двенадцать замков тому вещдок и немой свидетель.
Равенна мрачно глядела вперед; свет ярко горел на ее острой — почти стальной — мордочке, подчеркивал яркие темные круги под сощуренными глазами и рваный шрам через всю переносицу. Волчица так и не научилась открывать полностью глаза, чтобы видеть свет. Она сохранила свою ночную натуру… Она сидела на журнальном высоком столике с металлическими ножками и стеклянной столешницей. Рядом стояла чашка недопитого черного кофе, который уже покрылся остывшей пленочкой; около лежал блистер не принятого вовремя снотворного. Полночь была единственным временем убедительного воя на луну. Софтер закрыла глаза и выдохнула, ощущая ледяное спокойствие. Лапы двигались по наитию, пальцы машинально перезарядили пистолет, сняли с предохранителя и легли на курок, а висок обожгло металлическим холодом. Раньше Равенна думала, что от подобного ее будет трясти, что сердце будет барабанить изо всех сил по ушным перепонкам, а душа обомрет. В жизни все оказалось куда проще. Это ее естественная уверенность, ее миг покоя, единственно доступная отвлеченность. Перед глазами стояло красное солнце саванны — лучи светили точно в глаза и освещали кожистые веки снаружи, но воображение было уютнее и романтичнее. Волчица видела себя со стороны — тощая, сутулая, уставшая. Мир без главного героя и герой-спаситель без мира, который должен спасти. Обыкновенная проклятая предопределенность. Спаситель, завязший в темноте, пошедший на жертву, — чудовищную и тяжелейшую жертву, — но не нашедший исхода и начала или конца пути. Спаситель, пошедший прахом… Если что-то случится, бежевая ночная сорочка станет благородно-алой. Если шаг пройден, все остальное уже не понадобится… Но если впереди, в кромешной тьме, светятся узенькие белые полосы, складывающиеся в силуэт неведомой приоткрытой двери, то шаг и не потребуется. Равенна услышала присутствие еще одного живого существа даже раньше, чем шаги. А сопровождающий их шелест бумаги только подтвердил догадку. В ее вещах рылись, в интересе была корысть, а фальш, которую Ра как будто бы различила накануне вечером, все же требовала внимания сразу. Но теперь поздно… Да пошло оно к черту.
— У тебя такие долги? — разрезавший тишину голос был исполнен лживой заботы… Нет. Озабоченности — да. В слова затесался шок. Издевательский. Нисколько не любовный.
Стиснув зубы до боли в челюстях и нехорошего хруста клыков, Равенна проглотила кровь, смешанную со всеми невысказанными словами. Она молчала… Она должна была молчать. Что бы ей ни говорили. Иначе теперь нельзя. Язвительный смешок надрезал сердце и душу тончайшей острой леской. Волчица отчетливо ощутила нервный тик, сковавший спазмом нижнее веко глаза. Вулканические процессы, проходящие в потаенных глубинах подсознания, натянутой струной зазвенели нестерпимо в ушах. Полосатые тигриные лапы с ядовитым изяществом театрально положили квитанцию на подлокотник дивана.
Сделав глубокий вдох, Равенна открыла ледяные обжигающие глаза. Резко выбросила в сторону лапу и спустила курок, не дрогнув, когда на тумбе напротив оглушительно разлетелся вдребезги пустой стеклянный стакан. Тень за спиной шарахнулась и вскрикнула, заложив лапы за голову, много раньше, чем грянул выстрел. За стеной, в соседней квартире, пошли громкие гудки; кто-то привычно пытался дозвониться до службы спасения. Волчица рывком встала, громко швырнула пистолет на столешницу и замерла. Ее голос был по обыкновению ровным и спокойным, но вся она сочилась угрозой и жаждой жестокой расправы над обидчиком.
— Уходи. — Тихо процедила Софтер. И ничего более. Она не угрожала открыто, не лезла в драку, не повышала голос. Она заняла критического спокойствия у самой смерти.
Тень сорвалась с места как ополоумевшая, побросала все и не помня себя помчалась к двери, зная, что едва ли ее откроет. Ра была предусмотрительна. Она не запирала замков или же открыла их заблаговременно, когда в очередной раз проснулась утром не одна, чувствуя, что иногда предпочтительнее не проснуться вовсе. Равенна обернулась и бессильно посмотрела на мелькнувший за порогом, под лампой подъезда, кончик тигриного хвоста. И более ничего. Как будто ей требовалось что-то большее. Как будто имело смысл вспоминать. Волчица вышла из комнаты. Она осознала, что должна сделать в первую очередь. Сперва смыть с себя чужой запах, смыть образы вчерашнего минувшего, освободиться от этих тягостных мыслей. А потом задуматься о листе роковых расчетов, жестоких чисел и горькой правды. Он сохранил терпкий запах дорогих духов. Его нужно уничтожить как нечто большее или нечто меньшее, и ничего более. Равенна вошла в ванную комнату, включила воду и легла на ровную белую поверхность, забравшись в ванну не раздеваясь. К тому моменту, как из крана пошел крутой кипяток, а треклятое зеркало, треснувшее в уголке от сильного удара кулака, заволокло горячим паром, она уже потеряла сознание. Из ее носа, скатываясь вниз по серой шерсти, капала акварелью в воду кровь, а пальцы посинели.
***
Воздух был прописан медом цветущих кустарников и деревьев. Мраморный Лес давным-давно стал ее вторым домом, и ныне Летиция не представляла свою жизнь как-то иначе. Было на этом свете всего семеро разных, для которых время свернулось, сплющилось, сделало несколько оборотов против своей оси и уже никогда не вернулось к норме. Относительно незримое пространство заключило их в кратковременный вакуум, они не ощутили ничего, но жизнь тем временем вдруг так переменилась и ускорилась, что по возвращении Летти и самой потребовалась длительная реабилитация. Наверное, не меньше, чем всем этим детям, которые сейчас окружали ее. По ее меркам прошло всего около года, а в настоящем — целых семь. Летиция ощущала себя не то чтобы постаревшей… Скорее более зрелой. Когда она только познакомилась со своей приемной дочерью, в ней было столько от подростка-максималиста, что ей удалось уломать специализированный боевой отряд Лайма Холлидея и вынудить его сотрудничать с поехавшими добровольцами-волонтерами. Пусть это и спасло все дело, правда оставалась правдой: никто из них не был готов к подобному. Ни Летти со своей бесконечной энергией и своим огненным упрямством, ни бескомпромиссная, агрессивная и до смерти верная Равенна, ни скандальная, хитрая и оборотистая Кэтрин. Может быть, все получилось только благодаря тому, что три неопытные двадцатилетние девушки вступились за маленьких детей со всей истинно материнской самоотверженной яростью и полнейшим бесстрашием. Может быть, будь это напарники Лайма, они отделались бы меньшими потерями и много позже сражались бы за гранью земного существования за меньшее количество жизней. От простых слов и путаных размышлений легче не становилось никому. Сейчас же Летиции едва исполнилось двадцать семь, но она осталась маленькой и жизнерадостной в душе. Только опыта стало больше, а мысли обрели достаточную упорядоченную адекватность, чтобы спокойно и здраво справляться с повседневными задачами. Осколки в душе никуда не ичезли, наоборот, Дримлап стала куда отчетливее ощущать их присутствие. Ей просто придется с этим жить. И ничего более. Лесную поляну оглашали радостные звонкие голоса, выкрики и смех. Что еще может быть нужно, чтобы простить себя за досадные ошибки прошлого? Летиция заулыбалась и тихо вздохнула. Ей хотелось бы прилечь, выпить чаю, почитать книгу или связать что-нибудь на спицах, но с недавнего времени все ее дни были посвящены работе. В лапах собаки лежал картонный планшет с бланками и отчетами. На шею была повязана лавандовая бандана с мелким цветочным рисунком. Волнистые ржаво-рыжие волосы оставались все время связаны в хвост и заплетены в толстую неровную косу. Предплечье обнимала эластичная сиреневая лента. Одновременно вожатая и нет, одновременно воспитатель и мама для всех. Ее труды окупились, она основала фонд, чтобы реабилитировать лесных зверят с цветным мехом в городе, где такую внешность совсем недавно называли опасной мутацией. «Они всего лишь маленькие дети. Ничего опасного не было и нет в том, что они унаследовали несколько кровей,» — сказала Дримлап на последней конференции, даав себе слово добиться счастья для каждого из них и ни одного не бросить в беде. Недавние предположения вездесущих журналистов подтвердило лабораторное исследование под чутким руководством Гертруды Вэлл. Еще вчера она была просто чудной медсестрой пригородной больницы и могла лишь сдувать пылинки со своих многочисленных дипломов и свидетельств о повышении квалификации, а сегодня, изъявив желание непосредственно сотрудничать с пилотным проектом и взяв на попечение двух своих племянниц, прославилась и стала уважаемым специалистом, экспертом в своей области. За семь лет многие айсберги, которые когда-то казались нерушимыми титаническими грудами, растаяли в ничто. В город не только вернулась весна — в городе впервые за бесконечно долгое время потеплело по-настоящему. Открытие, говорящее о том, что цветной окрас шерсти зверят возникает вследствие браков представителей разных звериных общин еще в далеком прошлом, перевернуло научный мир. Но все затмевал другой факт, имеющий куда большее значение, чем вся абстрактная суета. Летти наконец-то узнала, кто ее дочь на самом деле. Наполовинуу собачка, наполовину маленькая волчица. Подумать только. Гордость распирала Летицию каждый миг, когда Рокси находилась в поле зрения. И это раз не стал исключением. Окинув взглядом бегающих по газону подопечных в одинаковых белых футболках с рисунком светло-фиолетового отпечатка лапы, — логотипа ее организации, — Дримлап свернула на тропинку, ведущую к большой цветущей черемухе, и бодрым шагом направилась к резной тени. Там, на нижней ветке старого мощного дерева с раскидистой великолепной кроной, висели качели. Летти всегда знала, где искать дочь. По мере приближения три фигуры становились все отчетливее. Собака остановилась на почтительном расстоянии и грустно улыбнулась — на миг захватило дух. Ее дочурка, буквально вчера такая маленькая и трогательная в своей детской серьезности, превратилась в длиннолапую стройную девушку. Волевую, сильную, но все еще такую же добрую и справедливую. Куда исчезли эти семь лет? Кто похитил ее ребенка и подкинул другого? Когда она успела так повзрослеть?.. Рокси повернулась к двум сиамским котам, удобно расположившимся в тени, сказала что-то, и все трое негромко засмеялись. А где те очаровательные четырнадцатилетние пацаны? Те вредные близнецы, которые двумя длинными тенями ходили за Дримлап-младшей и постоянно влипали в какие-то истории? Откуда взялись двое высоченных взрослых котов, у которых давно сломались голоса? Откуда вся эта нехарактерная рассудительность, почему они теперь уже на полторы головы выше Летиции и запросто поднимут ее, если понадобится? Шкурой почувствовав свою неуместность, Летти развернулась и пошла обратно. У них весна. Ей все еще было временами не по себе. Только идентичные вожатские ленты на лапах близнецов и дочери опровергли утопическую идею, что Летиция просто задремала где-нибудь на скамейке, разогретая приветливым солнцем. Больше это не сон, ее время действительно промчалось незаметно, вручив ей торжественно сентиментальность и раннюю склонность к ностальгии. Выйдя обратно в центр огороженной лужайки, собака села на бревно около груды углей, что с наступлением темноты превратятся в высокий костер, и уставилась на ограду. Забор — мера нежелательная, но необходимая по требованиям всех лицензий, документов и прочего. Мраморный Лес отнесся с пониманием и не возражал. — Летиция? — осторожно окликнули откуда-то; Дримлап подняла глаза и улыбнулась Милисенте. Курчавая золотистая спаниелька в розовое пятно — близкая подруга Рокси — в первых рядах записалась в вожатые и активно помогала основательнице огранизации, взяв на себя наблюдение за самыми младшими отрядами подопечных. — Тебе сообщили, когда приедут репортеры? — быстро перебрав листы, Летти извлекла тот, на котором значился распорядок дня. — Они будут здесь примерно в полчетвертого, но нужно будет встретить и проводить. Я сама могу назначить сопровождающих? — Разумеется, конечно. Полагаюсь на тебя. — Спасибо, Летиция, — стремительно развернувшись, энергичная стильная девушка резво поскакала через луг к небольшому строению, в котором располагалась вожатская, и при каждом шаге ее волосы-пружинки, завязанные в два высоких хвоста, смешно подпрыгивали вместе с ней. Летиция всегда знала, что может положиться на эту собачку в случае трудностей. Достаточно было услышать историю Рокси о том, как Милка, родители которой вполне могли уберечь ее от черных призраков в железных масках, сама отказалась от легкого пути и последовала за старшей сестрой сюда, в Туман, чтобы принять заведомо правильное решение. Милисента не испугалась что, возможно, своими же лапами подписывает себе смертный приговор, и не оставила Лизелитт одну, не побоявшись стоять на своем до победного. Так чего бы ей пугаться бытовых трудностей вожатой?.. — Милка! — крикнула Дримлап, внезапно вспомнив о том, что будет отсутствовать во время визита гостей. — Передай Рокси, чтобы она предупредила всех! — Хорошо-о-о-о! — донеслось издалека, и Летиция расслабилась, со спокойной душой отцепив от футболки бейдж старшей вожатой. Замена найдена, раз уж иначе нельзя, требования спонсоров выполнены. Вечер свободен. Летиция уже собиралась было, как когда-то совсем давно, прокатиться до центра города, влететь в студию, где раньше работала, навестить старых друзей… Запевший в кармане телеффон красноречиво известил, что у кого-то были на нее совсем другие планы. — Алло, я слушаю? — по привычке положив свободную лапу на пояс, Летти машинально уставилась на здание интерната для подопечных и прислушалась к голосу по ту сторону. — Это Вы, Маркус? Что-то случилось? «Просили — сообщаю!» — раздраженно, нет, даже яростно ухнул пожилой филин на другом конце провода, и Дримлап похолодела, вспомнив, чья квартира находится над его жилищем. — «Спецслужбы я уже вызвал, они и будут разбираться. Затопили меня, вы и заплатите…» — Затопили? — Летти судорожно поискала глазами хоть кого-нибудь из помощников, но не обнаружила таковых в поле зрения и была вынужденабез предупреждения кинуться на выход. — Подождите, пожалуйста, расскажите подробнее. Что конкретно произошло? Выскочив за ворота и взметнув облако пыли на расчищенной площадке, Летиция в секунду прыгнула в машину, находящуюся в распоряжении Фонда, и повернула ключ зажигания. — Я уже выезжаю, буду на месте… через сорок минут, — Дримлап зажала мобильник плечом и стала возиться с экраном встроенного навигатора, чтобы рассчитать заранее пробки и найти пути объезда. «Мое терпение лопнуло! Я больше никого ждать не намерен!» — бушевал тем временем Маркус где-то на фоне. — «Я все скажу медикам, пусть эту психопатку заберут в психушку! Почему в своем доме я должен постоянно бояться быть покалеченным?! Что хотите делайте, но теперь-то ваши махинации…» — Не надо так горячиться, — максимально спокойно проговорила Летти и выжала тормоз до предела, едва не влетев в дерево. Собака нахмурилась, отбросила телефон на свободное кресло и торопливо подключила беспроводные наушники, воткнув один в ухо. По другую сторону трубки сыпались такие отборные ругательства, что Летиция позволила себе на некоторое время отвлечься и относительно спокойно миновать грунтовую дорогу, выезжая на шоссе. — Вот что, Маркус, — серьезно проговорила Дримлап, когда филин замолчал на мгновение, чтобы сделать вдох. — Я постараюсь приехать как можно быстрее, и мы обязательно во всем оперативно разберемся. Умоляю Вас, успокойтесь и ничего больше не предпринимайте. Весь ущерб мы возместим. «Так же, как возместили все задолженности управляющей компании? У меня за всю жизнь столько денег на счету не было!» — резко парировал Маркус, и Летиция невольно вытаращилась. «И это, по-твоему, в порядке?» — мысленно выкрикнула собака, как бы продолжая недавний телефонный разговор с Равенной, однако быстро одернула себя и вернула самообладание. — Просто дождитесь меня. — Сухо проговорила Летти, завершила вызов и помчалась вперед на максимальной допустимой скорости. Остановившись только на красный сигнал светофора так резко, что ее неслабо дернуло вперед, Летиция уставилась на ослепительную лампу, тревожно отстукивая что-то знакомое пальцами. Угораздило же Равенну — третий раз за месяц. Еще бы старый хрыч не закипел. Покладистым характером, гостеприимством и дружелюбием он не отличался с первого жже знакомства. Дримлап зябко поежилась и судорожно натянула серо-сиреневую старую теплую кофту, пока время позволяло оторвать глаза от трассы. На рукавах все еще остались въевшиеся пятна красной глины и травяного сока. В эту самую кофту Летти и завернула замерзшую Рокси, когда до смерти перепуганная девочка выбежала из кустов вся в крови и случайно наткнулась на нее средь леса… Злобный гудок сзади заставил Дримлап подскочить резко возобновить ход. Шуршание колес, гул обгоняющих и другие фоновые звуки обступили со всех сторон, но самая страшная тишина осталась нерушимой, и это было хуже всего. Летти рисковала не выдержать в любой момент; нервы напоминали тонкий речной лед по весне, ведь покрытый трещинами и готовый расколоться в следующую же секунду. Пересиливать себя было безрассудно и опасно. Дотянувшись вновь до телефона, Дримлап набрала дочь и, слушая длинные гудки, подумала, что пора бы переименовать контакт во «взрослую дочь». «Ну же, Рокси… Ты мне так нужна сейчас… Ответь же, я с ума сойду…»***
Шушукаться со своими котанами стало так привычно, что теперь Рокси не взялась бы разбираться, как она прежде обходилась без этого. Что двигало ей прежде? — Предлагаю во время тихого часа у мелких сгонять на озеро. Нас подменят, — нарушила умиротворенное молчание Дримлап-младшая, когда Митц наконец-то раскачал качели до такой степени, что нижние ветви черемухи щекотали ее уши и осыпали короткие розовые волосы белыми лепестками. — Не вопрос, — отозвался почти сразу один из братьев, после чего вновь повисла пауза. Почувствовав на себе два вопросительных взгляда, Тей, который даже теперь практически не выпускал из лап гитару — памятный подарок семейства Дримлап в честь выписки из больницы — запрокинул голову и поглядел на друзей, повернутых на сто восемьдесят градусов. — Не, я могу, конечно… — И чего молчишь? — Рокси ловко соскочила на землю, красуясь под постоянным прицелом ярко-голубых глаз и безудержно улыбаясь. Она определенно ему нравилась. А может быть, даже им обоим одновременно. — Эй, вшивые! — вмешался четвертый голос. Разом повернув головы на звук, все присутствующие увидели серьезную бегущую Милисенту. — Да кто бы говорил, — прохладно заметил Тей и окончательно распластался по траве, раскидав в разные стороны расслабленные лапы. Он все еще относился к сестрам Вэлл со здравой долей скептицизма. — Все, короче. Сворачиваемся. Мне сегодня для младшаков проводить посиделки у костра. — Что случилось? — покосившись на сиамского кота с напускным укором, Рокси доброжелательно улыбнулась подруге. Младше, ну и что? — Дуйте в вожатскую, у нас через двадцать минут делегация, — коротко и по существу провозгласила спаниель и была встречена неодобрительным гулом. — Что, опять? Чтоб мне сдохнуть… — Гребаный цирк… — Соберитесь! Вы сами соглашались, — осадила их Дримлап-младшая. Подойдя к лежащему на земле Тею, она выжидательно уставилась на него. Милисента с опаской приблизилась к Митцу и уже хотела толкнуть его в сторону тропы, чтобы только поторопить, но кот недобро сверкнул глазами и прижал уши, и собачке пришлось поспешно отскочить. — Без лап… — кот замялся, пытаясь подобрать уместное обращение, но быстро оставил эту затею и ограничился односложным предупреждением. — Живи пока что. Тем временем, не отводя взгляда от второго из братьев, Рокси подошла вплотную и покашляла, как бы напоминая о своем присутствии. — Привет, Коробка, — непринужденно проговорил Тей, глядя на склонившуюся над ним девушку в ответ. — Как дела? — Поднимайся давай, — взявшись за его запястья, Рокси потянула вверх безвольные кремовые лапы, которые, конечно, рухнули обратно на газон сразу же, как только она ослабила хватку. — И что это такое? — Усталость, Рокси. Это называется усталость, — очень спокойно, терпеливо и до абсурда трагично пояснил один из братьев; смех светился в его глазах, озаряя изнутри. — Умри еще, — фыркнула дочь Летиции, с превеликим трудом сдерживая хохот, и снова схватила его. Закаленная наступающим летом и теплым солнцем, она почти без труда выволокла кота из тени, и Тей зажмурился от ярчайшего блеска. — Вставай! Вместо этого положив сгибл локтя на переносицу и закрывшись от лучей, один из близнецов довольно заулыбался. — Ну, так даже лучше. Спасибо, Коробка. Вскинув голову, Рокси повторно обошла его кругом, примеряясь, как бы добиться своего. Он же уже своего добился. Кот вытянул лапу и поставил подножку, а когда Дримлап-младша споткнулась и повалилась на траву, вскочил и потащил ее в сторону пожарного пруда. — Придурок! — прокричала Рокси сквозь смех, отбиваясь и вырывась, и завизжала, когда Тей сгреб ее в охапку и поднял, готовясь швырнуть в воду. — Приятного купания… — Не-е-ет! Стой! Не смей! Не счесть потассовку более интересным времяпрепровождением было бы очен глупо, поэтому Митц, недолго думая, оставил беспомощно разинувшую пасть Милку в одиночестве и неторопливо приблизился к точке кипения. Занятые разборками, старшие не обратили никакого внимания на появившуюся вдруг на пороге дома Гертруду, поэтому, когда енотовидная собака повысила голос, было уже поздно. Ее замечание о том, что тихий час давно начался, никто не услышал. Зато все услышали всплеск и оглушительный визг. А мгновением позже всю территорию огласил истошный вопль: — Тей, черт тебя дери! Ты… — Замолчали! — рявкнула зычно Гертруда так неожиданно, что все действительно разом заткнулись. — Братья Айс — в дом к своим отрядам. Милисента — встречать гостей. Милка, как самая послушная племянница, — или, может быть, как девушка, привыкшая к суровому нраву истинного врача, — немедленно устремилась к воротам. Близнецы же никогда не обвинялись в особом прилежании. Обменявшись мрачными взглядами, сиамские коты нарочно медленно обогнули пруд, но когда дело дошло до фирменной оплеухи в стиле Гертруды, моментально взбодрились. Она, Гертруда, стала совсем стальной, когда ей были поручены исследования в неизвестной до сего момента сфере. Может быть, это было неплохо и даже правильно, но теперь всеобщие легкие опасения по отношению к полубезумной врачихе резко возрасли и стали неподдельным страхом. Гроза волонтеров. Палка о двух концах и никакой пыли в глазах, как говорится. — Дримлап, — проговорила Гертруда так, словно бы перечислила еще одно лекарство в бесконечном списке медикаментов во время генеральной уборки на складе. Рокси стряхнула с себя водоросли и помотала головой, но все равно осталась насквозь мокрой. Что и требовалось доказать. Хуже было то, что во взгляде Вэлл не было и намека на понимание. Дочь Летиции вздрогнула — не сколько от налетевшего прохладного ветерка, сколько от иной неприятной прохлады. — А знаете, я пойду, пожалуй, высушусь и переоденусь, а потом помогу Милке, — на одном дыхании протараторила Дримлап-младшая и, не дожидаясь ответа, понеслась в другую сторону. Добежав до ближайшего дерева и юркнув в тень, полусобачка затаилась и стала наблюдать. Гертруда постояла на месте, неодобрительно посмотрела вокруг, а затем хмыкнула и удалилась, позволив Рокси выдохнуть. Сегодня она обойдется без взбучки, невелика потеря, ее дисциплина оттого не выправится разом. Переживет. К счастью, до вожатской было уже лапой подать, и Рокси без происшествий добралась перебежками до более безопасного места. — Мам? — позвала она и закрыла дверь. Все стихло. Ответом было безмолвие. Вот тут-то Дримлап-ммладшая и увидела пропущенные от матери. Дважды повторять не пришлось, объяснять — тоже. Дочь пережила достаточно в этом лесу, чтобы обрести безошибочное чутье. Случилось что-то очень нехорошее… Рокси вытерлась полотенцем, переоделась, закуталась в плед. Теплее не стало, ее словно только что обдали ледяной водой. В последний раз вот так же холодно ей было давным-давно, когда…***
Если световой луч — самая быстрая вещь на свете, то ничто не способно опередить его… Но это только до того момента, до того «тогда», пока все благополучно. Мир, в котором существовали Летиция, Равенна, котаны с Рокси, семество Вэлл и еще миллионы и миллиарды других семей, сам по себе благополучным не был. Так просто было положено. Было положено, чтобы все вокруг забыли. Они забыли, чтобы сохранить жизни себе, своим семьям, городу и своему измерению. Они навсегда утратили связь с тем былым, из которого Софтер и ее команда выбрались, заплатив такую чудовищную цену. Летиция навсегда стала другой. Она осталась добрейшим существом на этой планете, осталась той, которая всегда бросится на помощь и всегда будет до победного искать способ решить все мирно, обойтись без малейших потерь и оставить право второго шанса, повторной попытки для кого бы то ни было. Но в то же время она стала матеррью. А мать своего ребенка уже просто не может быть матерью для всех сразу. Летиция билась на стороне своих детей, были ли они правы или чертовски не правы, и, бдь оно все неладно, в общем-то делала это беспроигрышно, высокотехнично и очень даже справедливо. Равенна пожертвовала всем, что у нее было, чтобы вернуть их во владения несправедливости, жестокости и несовершенства. Летиция собрала всех своих и стала противовесом, чтобы ни одна из двух чаш не разбилась с грохотом о землю… И все же о солнечных лучах. Луч. Явление. То, что неосязаемо, но однозначно существует. Нечто вроде чьей-то идеи. Это нечто вроде самоотверженной любви. Той, из которой Летти состояла каждым своим аккордом. Будучи лучом света, — самым безжалостным в своей созидательности и самым стремительным явлением в мире, — собака превосходила в силе белое слияние всех волн видимого спектра. Она стала сильнее и сделалась куда более осмысленной. В кои-то веки повзрослевший хоть немного ребенок. Луч более высокого уровня. Быстрейший. Быстрее самого быстрого, страннее самого неотъемлемого и обыдненного. Небеса, как же Летиция мчалась, сколько правил нарушила по дороге… Изо всех сил стараясь не давать волю ни эмоциям, ни воспоминаниям, Дримлап-старшая изо всех сил сжимала лапами руль, изо всех сил сжимала челюсти, изо всех сил хмурилась. Как будто это могло что-то изменить. Как будто хоть одна попытка убедить себя в чем-то когда-либо охватывала не только разум и добиралась до чуткого сердца. Ерунда. Черт-те что. Неправда. Бесстыдная, бессовестная ложь. Недостаточно одной ее дочери или одной лучшей подруги, чтобы спасти все и всех. Кто-то должен — в свою очередь — позаботиться и о них тоже. Страх, спровоцированная им злость и глубокая вина застилали глаза Летиции, когда она миновала один из многочисленных поселков, со временем объединенных с мегаполисом и разросшихсядо городских окраин, и остановилась у невзрачной панельной пятиэтажки одновременно с каретой скорой помощи. А она-то надеялась прийти раньше… И ничего более. Этого было бы более чем достаточно. Предугадать или предотвратить апокалипсис невозможно. В ее случае хватило бы и десяти минут. Теперь — хватит пяти, чтобы начать заново. Масштаб бедствия походил на ударную волну от обрушения белой стены в Поселке. Это та же граница невозврата. Конец Контроллерской Системы. Начало Бесконстрольной Судьбы. Таким же оно было во время последней конференции, когда была поднята тема… Отогнав от себя ненужные мысли, Летиция стремительно избавилась от ремня безопасности, хлопнула дверью и понеслась навстречу санитарам. — В двеннадцатую? — на ходу прокричала Летиция, подняв вверх лапу. О чем-то переговариваясь между собой, врачи любезно подождали ее у дверей парадной. Это было последним приятным событием за сегодняшний вечер, этаким упавшим с неба авансом, Дримлап была уверенна. — А Вы…? — Семья. Устремившись вверх по лестнице в старом доме, где не существовал лифт, потянулись гуськом, друг за другом, шаг в шаг, по холодной гулкой лестнице, между разрисованных графити стен. Профессиональное спокойствие медиков вызывало у Летти глубокое уважение. Крепко сжимая лапами связку внушительную ключей, собака знала, что они не пригодятся, и старалась хоть сколько-нибудь прикинуть масштабы шторма. Посторонним можно сейчас в квартиру Равенны? В их лапы не попадут расчеты Судьбы, они точно надежно спрятаны? Маркус уверен, что слышал звук выстрела, ему не показалось? Как скоро здесь будет следственный комитет? Во сколько крови обойдется это дело? А если Ра отправят на принудительное лечение? Если она только не… Замалчивание и повышенная занятость не изменили правды. В конкретный момент сломанного времени все пошло не по сценарию. Им нужно больше знания и терпения. Врачи не уйдут далеко и не ввыберут правильную траекторию, они не знают сути дела и никогда не узнают… … Летти не помнила, как прошло. Но знала, что Равенна умеет хорошо прятать. Когда незапертую двверь распахнули и выпустили в коридор море дымящегося кипятка, единственной потенциальной проблемой было только открытое нарапашку обширное окно и развевающиеся занавеси. Разбитый по неосторожности пустой стакан… Никаких следов пуль, дыма, горения. Никаких следов насилия. Никакой опасности. Никаких проблем. Никаких долгов. Никакого оружия или сейфа. Чисто. … Она перегрелась и потеряла сознание. Просто перегрелась и потеряла сознание?.. Ее ожоги заботливо обработали, ее откачали после скачка пульса и давления. Это просто несчастный случай. Старые трубы разорвало. И ничего более. Настолько случайный и настолько выверенный…? Она была растеряна и долго извинялась перед Маркусом и медиками за ложную тревогу. Это ее вина, ее недоглядки и неосторожность. Она все обязательно исправит, и это больше никогда не повторится. Нет-нет, все будет в порядке, она станет осторожнее впредь. Она очень благодарна за заботу и восхищена скоростью реакции… Она хочет побыть в тишине и просто прийти в себя. Да, она подумает над программой реновации или жалобой в управляющую компанию. И обязательно сообщит, если вспомнит что-то еще. И сама разберется с соседями, которые пострадали от небольшого потопа. И всегда обратится, если ей нужна будет помощь. Да, у нее есть телефон горячей линии. Спасибо!.. Спасибо… Захлопнув тяжелую дверь, Летиция с размаху легла на холодную створку спиной. — Равенна, что это было? Убитый тон подруги заставил Софтер моментально помрачнеть. Она слишком долго была сама не своя. Этого более чем довольно, чтобы понять очевидное. — Они снова были здесь, — тихо обронила волчица, подойдя к шкафу и яростно сжав воротник домашнего халата. — Они хозяйничают в моем доме, ищут что-то, подставляют меня, а потом просто исчезают. Все… все, что я видела… исчезает… — Отдай оружие. Ты пугаешь меня. — Встретив взгляд Ра, Летти слегка смягчила тон, вспомнив о своем истинном предназначении. Не мать для всех, для Рокси. Сейчас она — не мать, но лучшая подруга. И ничего более. — Ра, мне просто… Мне искренне не нравятся твои… радикальные методы решения вопросов… Едва ли слушая голос Дримлап, вещающей что-то на фоне, Софтер хмуро вылила заветренный кофе под фикус на окне и наполнила кружку коньяком. Остыть — это замечательно, но на сквозняке, пока в квартире еще влажно и жарко, нужно еще и заново согреться. — Летти, это все. Нормальная жизнь закончилась. Тогда, когда… погибла она. — Пресно заметила Равенна, осушив чашку и вопросительно взглянув на замолчавшую Дримлап. — Ты при деле. Я при деле. А вместе — не при делах. Но долго это не продлится. Летиция тяжело вздохнула. На досуге она много думала, как бы подойти к изводившему ее вопросу, чтобы не ранить подругу, но та сама вынудила действовать напролом. — Тебе не кажется, что ты застряла в фантазиях? Что слишком зациклилась на травмирующем прошлом? Ты имеешь склонность к разрушению… — Летти. — Предостерегающе прижав уши, Софтер резко вернула кружку на тумбу, однако посудина не выдержала удара такой силы и, жалобно звякнув, оставила отколовшуюся ручку в крепко сжатых пальцах. — … К разрушению, — повторила Летиция, дождавшись тишины. — Ты уверена, что сможешь справиться сама? — Я не хочу более ставить под удар других. — Со вздохом помассировав виски, волчиа туманно посмотрела перед собой. — Если я окажусь права, хотя бы сумею предотвратить… — Нет. Ты не забыла, я знаю. И не забудешь никогда. Но не хочешь вспоминать. Это нормально, я все понимаю. Но. В случае конца света твоя любовь к миру не спасет его весь. В одиночку — ни за что. Если придется действовать снова, то мы будемделать это всей командой. Не более, не менее. — Встав с дивана, на который опустилась всего на мгновение, Летти повесила кофту на сгиб локтя и совершенно не заметила того, как встрепенулась Равенна, ожидая от нее привычных дружеских объятий. Раньше так было всегда… Теперь же собака посмотрела на нее дружелюбно, но хладнокровно и просто направилась к двери. — Не рискуй собой понапрасну и не бери на себя слишком много. Мы переживем это, но только все вместе. — Я сорвала тебя с работы, да? — замерев около окна, Ра посмотрела на плывущее над горизонтом солнце. В каждом слове просквозило отчаяние. «Я ведь незачем тебе теперь, верно?» — кричали ало-оранжевые глаза, в которые Летти даже не взглянула. — Так ведь? Уже собравшаяся выйти в подъезд, Дримлап обернулась через плечо и повременила делать шаг, улыбнувшись самым краешком губ. — Нет. Ко мне приехали репортеры. Я так и так должна была уходить… Больше не делай так. Никогда.***
Посмотревшись в зеркало, Миррор оглянулся на Хэтти. Летучая мышка радостно щебетала что-то, кружа по фургону и расставляя раскиданные вещи по местам после шквалистых утренних сборов. Видеть супругу воодушевленной — истинное счастье, но стоит ли оно дела всей жизни, в которое сестра вложила душу? Пусть он так редко созерцает самую красивую улыбку на свете, но разве это — повод рушить то, что они всемером заполучили такой ценой? Он фиксировал каждую мелочь, замечал каждый шорох и… кажется, совсем разучился быть мужем, а не журналистом. Ослабив узел галстука, старший брат Летиции отвернулся от своего отражения и окликнул жену. Это объективно выше его сил. Они знали оба, но предпочли сделать вид, что ничего не замечают. — Хэтти, я не смогу, — все же сделав над собой усилие, Миррор выловил аккуратно маленькие черные лапки и взял их в свои ладони. — Я, может быть, рушу твои планы. Но это… настоящее предательство, в конце концов. Не хочу брать грех на душу, пойми. — Но они ждут тебя! — порывисто воскликнула Хэтти, находясь давно вне зоны досягаемости. Морально она была уже там, в окружении толпы и под прицелом камеры. Это всегда была ее стихия… но не его. — Милый, только представь, насколько более красочным будет твой репортаж. Это твоя семья, с тобой она будет откровенна. Разве ты не хотел врваться сюда, поближе к родным, повидаться с ними? — Да, но не в таком ключе… — мягко заметил Дримлап, но Хэтти вновь не услышала его, ускользнув вглубь комнаты. В бирюзовом пиджаке, к лацкану которого уже был приколот микрофон, в строгой темной юбке и белой блузе без рукавов она смотрелась просто шикарно и была собой настоящей, живой. — Я сообщу, что мы готовы к началу съемок. Ты — следом. Говоришь сразу, когда выходишь на улицу, ясно? — лишь на миг промелькнув прямо перед ним и оставив на его носу быстрый поцелуй, летучая мышка умчалась на улицу. Поднявшись с тахты, Миррор опять уставился в собственные глаза в зеркале. Он слишком мягкий и добродушный, она его даже не услышала… Может быть, он и сделает это ради нее. Но только что потеряет в конечном счете? Может быть, ничего. В противном случае — все… всех. Это просто несправедливо. Никто не должен быть поставлен перед выбором между семьей и… семьей. Они знали, на что идут. Знали, что почти перестанут видеть друг друга из-за работы. Что выходные перестанут существовать. Что ежедневным испытанием станут попытки оторвать голову от подушки в полшестого утра. К тому, что происходило прямо на его глазах, Миррора не готовила даже Судьба… Нужно хотя бы попытаться. Многие годы он был очень мягким, за несколько месяцев можно и перестроиться, чтобы выжить. Нужно понять, стоит ли он хоть чего-то, способен ли стать тем, на кого можно будет положиться. Сделав глубокий вдох, брат Летиции открыл дверь, вышел в солнечный свет и на ощупь побрел вперед. После полумрака краски Мраморного Леса были просто ослепительными… Или это только психосоматика? Миррор понуро шел вперед, а вокруг него кипела жизнь. Он велел Летти уехать из центра реабилитации, пока репортеры не разъедутся, и сослался на особую политику конфиденциальности, однако горько пожалел об этом прямо сейчас. Летиция не была матерью для всех, но по призванию являлась именно ей. К кому еще можно было с такой уверенностью и без страха быть осмеянным обратиться за советом? Она просто стала со временем новым Инструктором Системы, и ничего более. Она одна заслужила право перенять этот высокий престижный статус после Равенны… Как бы предугадать… — Дядя Миррор! — вдруг завопил чей-то радостный голос, и в старшего Дримлап врезался розовый вихрь объятий. «Что за черт?» — машинально подумал журналист, слегка испугавшись в первые несколько секунд, но постепенно осознание настигло его. Отстранившись с большим неверием, Миррор поглядел внимательно на выросшую племянницу. В последний раз он видел ее… лет пять назад? Еще до длительной экспедиции и медового месяца с Хэтти. Это как все понимать? — Девушка, Вы кто? — улыбнулся Дримлап, замечая, что на самом деле Рокси все та же. Пройдет еще немного времени, ее потребность в самоутверждении уйдет, сменяясь сдержанностью и здравомыслием, и она плавно превратится во взрослую, до жути похожую на свою мачеху. Он часто задумывался о том, что пришлось пережить зверятам в МраморномЛесу в свое время. Черные призраки, пытки, смертельные опасности… Теперь это могло казаться дурно написанным приключенческим романом, но только тогда, когда он еще не становился корреспондентом, внимательным зрителем, надежным рассказчиком и тонким психологомм. Нельзя игнорировать простой факт. После этой истории никто из детей уже не стал прежним. Изменилось все поколение, даже не одно. Всем им пришлось взять на себя непосильные обязанности, повзрослеть много раньше срока и научиться выживать и мыслить критически, соображать в стрессовых ситуациях быстрее многих взрослых, которых чудом не коснулась эта катастрофа. Всего названного можно было бы миновать, окажись он в нужном месте в нужное время, но к моменту зарождения движения он сам был еще ребенком и был намертво запечатан в Системе Судьбы… Слишком поздно, слишком не вовремя… Его звали чрезмерным не-анти-героем, когда дело дошло до общего ремесла, когда оказалось, что вторым Лидером стал он, когда пришлось решать и делать хоть что-то, чтобы тоскливый клочок земли не утоп во тьме и смерти раньше намеченного. А что еще оставалось ему? Или им? Или всему мегаполису? Пройдя через определенные испытания, смерть близких друзей, расшифровку таинственных посланий и чудовищные жертвы, Миррор, подобно всем этим лесным детям, утратил кусок счастливого прошлого. Призраки, движения, леса, магия, сила семьи… Город разделился на два. Те, что живы теперь. Те, что жили до. По разным берегам моря расселились народы, говорящие на разных языках. По одному берегу — единый народ, что навсегда разучился видеть сердцем. Общие корни, разные слова. И ничего более. Невозможно так жить. Не получится существовать спокойно, если знаешь, что ты… Миррор потряс головой. Он зарекся сохранять ясность мысли и не уходить в задумчивость. Он просто должен сделать это. Переступить через себя ради любимой жены. Это ему по силам, насколько мягким бы ни был его характер. Одиночество — слишком сложная тема для новой оперы. Второй акт добьет даже самых стойких актеров. Для чего это, если финал уже сбылся? — Ты к нам в гости? — с надеждой спросила Рокси, заглянув точно в его глаза. Забавно, что четырнадцатилетняя девочка уже переросла его на полголовы. Он так и остался настолько же коренастым, насколько была его сестра. — Нет, прости, по делу. Мама тебе не говорила? — очень осторожно осведомился Дримлап. Не нужно было хорошо знать Рокси, чтобы увидеть, как за одно мгновение ее милость сменилась на болезненное язвительное подозрение. Ну конечно ей будет больно. Разве могла она остаться спокойна? Разве он думал иначе? Она сочтет его выбор предательством. И ничего более. Ей не нужно длительное предисловие. Она повзрослела… Прежде у Миррора всегда складывалось ощущение, что племянница знает куда больше, чемможно предположить и чем ей вообще можно знать. Однако он всегда избегал разговоров с ней в надежде, что у Летиции это получится лучше. Что мать сможет доступно объяснить все своей дочери. Дримлап всегда надеялся, что Рокси не прислушается к подсознательным голосам и не узнает, где подошва айсберга. Она не должна была никогда участвовать в этом. Никогда не должна была знать худшего. Небеса, она всего лишь ребенок, на которого и без того свалилось непосильно много. Это несправедливо. Но Миррор боялся своей племянницы после Иллюзионного, за пределами остального мира и в его пределах. Он боялсяее внимательных желтых глаз, ее проницательности и эмпатичности. Его страх должен был защитить ее… А не отнять. Как горько он пожалел об этом теперь. — Не говорила о чем? — резко спросила Рокси, отпрянув назад и приняв все «в штыки». Ее глаза отчетливо блеснули горечью нешуточной обиды. Она уже все поняла. Больше, чемстоило бы, но меньше, чем достаточно, чтобы понять все полутона. Она в ловушке, как и он… Как и все они. Они попали, их держат Провода и цепи, им не сдвинуться. Это — середина. Мост, апофеоз, апогей, эпицентр. И ничего более. — Рокси, милая, — старший Дримлап сделал глубокий вдох и приказал себе сохранять спокойствие журналиста, но родственный мотив всегда был в нем сильнее. Голос пошел трещинами. — Послушай меня очень внимательно. Ты сейчас чувствуешь себя брошенной и обманутой, я знаю. Я появился здесь внезапно спустя два года абсолютного молчания. Мне стоило быть к тебе внимательнее. Не кипятись. Я сделаю свою работу. Доведу все до ума. Потом вернусь, и мы с тобой серьезно поговорим и все обсудим. Ты ведь как раз готова к этому. Я смогу объяснить тебе все то, что не мог пару лет назад… — Хватит. — Отрезала Рокси, чем несказанно удивила Миррора. — Ты всегда оправдываешься, прекрати! Я знакома с поговоркой «семью не выбирают», спасибо тебе. Ты прикрываешься своей семьей, а про наси знать не хочешь. На месте мамы я бы тебя гнала взашей и даже близко к лагерю не подпустила бы. Ты здесь по делу? Так идем. Пошли-пошли, убедишься сам. Здесь нечего вынюхивать, у нас все в порядке. Сенсаций и скандалов не будет. Записывай все, что там хотел, и уходи. Не хочу знать, что твоя женушка одна только имеет хоть какое-то значение в твоей жизни, что ты забыл про всех, кто еще тебя ждет. — Про всех? — бездумно повторил Миррор, когда Рокси грубо схватила его за запястье и потащила куда-то в сторону вожатской. Или не стоило на слово верить деревянному указателю у пруда? — Еще бы. — Процедила Дримлап-младшая, находясь в шаге от масштабного взрыва. — Бабушка была здесь много раз. Я сомневаюсь, что ты заезжал к ней каждый раз именно тогда, когда ее нне было дома. Нарцисса. Миррор поник. Сколько он уже не глядел в глаза матери? Безумный график выбил из его жизни все остальное и лишил самого важного. Он все обещался, что исправит это. Но не учел, как быстро меняется мир. Слова Рокси всколыхнули еще больше сомнений в неуверенной голове. Он просто потерял их навсегда? Или они в длительной обиде и ничего более? Вытащив его на открытую лужайку перед штабом вожатых, Рокси с силой оттолкнула Миррора от себя и достала зеркальце, чтобы привести себя в порядок. Только теперь старший Дримлап заметил пару тощих голубоглазых силуэтов, замерших в тени под раскидистой черемухой. Они явно следили за ним уже достаточно давно. Что бы это могло значить? Все на лужайке было уже готово к началу записи репортажа. Когда оператор махнул, давая понатть, что они в прямом эфире, брат Летиции сглотнул и беспомощно посмотрел на племянницу, прежде чем начать речь. — Сейчас я нахожусь на закрытой территории Фонда «Они — обычные», более известного как Фонд Летиции Дримлап или Фонд Мраморного Леса. Созданная около семи лет назад, сейчас организация занмается реабилитацией детей, пострадавших от движения так называемых «черных призраков», в одноименном лесу. В распоряжении Фонда облагороженные обширные территории, современное научное оборудование, оздоровительный комплекс для детей всех возрастов и школа-интернат. Организация процветает благодаря дотациям, пожертвованиям неравнодушных горожан, а также поддержке в рамках благотворительных конкурсов, вследствие чего «Они — обычные» может считаться не только одним из лучших детских образовательно-досуговых центров, но и передовой научной лабораторией. Ныне это — точка кипения, которая притягивает детей, волонтеров и научных сотрудников международного уровня, которым небезразличны тысячи судеб. Как же выглядит эта систе… — ощутив, как перехватывает дыхание, Миррор в ужасе вытаращил глаза. Нельзя, нельзя, ни в коем случае нельзя. Он должен продолжать, продолжать, продолжать! -… Система изнутри? Кто, или что, стоит за тем, что внутренние титанические процессы лагеря никогда не останавливаются? Отчего зависит успех, и кто дежурит у божественной наковальни? Подробнее об этом — специальная гостьяпрограммы, знаменитая дочь не менее знаменитой основательницы Фонда, преемница и заместительница старшей вожатой — Рокси Дримлап. Объектив камеры устремился на племянницу, а Миррор получил возможность выдохнуть и расслабить плечи. Он едва не совершил крупный промах и не нарушил вселенское равновесие. Может быть, стоило поручить Рокси провести обзорную экскурсию без него, самостоятельно? На него ведь нельзя возлагать такую большую ответственность, это элементарно глупо, все знали, но никто не предупредил. Как иронично. Дрожащей лапой достав из кармана брюк белый тканевый платок, старший Дримлап промакнул уголок глаза. Осторожнее, ему надо быть сотни раз осторожнее. Надо просто избегать слов, напоминающих о худшем, ведь так? Тогда все пройдет гладко и Хэтти будет им довольна. Тогда все будет хорошо… Рокси увлеченно и активно рассказывала о деле всей своей жизни. Прислушавшись к ее словам, брат Летиции не узнал голос маленькой собачки. Она за долю секунды переключилась, словно бы в ее жизни не существовало ни одной проблемы. Как такое возможно? Сколько она репетировала эту речь? Сколько раз начинала с самого начала?.. -… И у меня нет праздников или выходных. Но мое место здесь. — Короткие фразы Рокси сопровождались длительными паузами, что свидетельствовало о ее большом волнении и неслышных ошибках, однако даже столь условной чистоте речи, которую записывал и транслировал в эфир микрофон, мог бы позавидовать любой подросток ее возраста. — Я счастлива, что могу быть полезной. И считаю, что… что это — очень правильно, что мы приглашаем работать с детьми именно подростков. Так лучше можно объяснить важные и правильные вещи. Это понятнее, чем если бы объяснял взрослый. Мы делимся опытом, это очень важно. А дети — они лучше слышат друг друга. В старших группах бывает очень сложно. На подростков вообще очень сложно воздействовать, поэтому я работаю в такой группе. Это интересно и полезно. Я могу рассказать о себе, могу их услышать. И мы понимаем друг друга. Так проще решать ссоры и беспорядок. У нас в лагере не все идеально, но каждый из вожатых трудится, чтобы ввсе было хорошо. С момента начала работы все стало значительно лучше. Ну, я просто счастлива находиться здесь. Это место… вокруг нетронутая природа… Это очень здорово. Просто… просто очень классно… Вот… «Пора!» — спохватился Миррор, отвлекшись от своих мыслей, когда племянница метнула в его сторону умоляющий взгляд. — Благодарю Вас, Рокси. Действительно очень важно найти для себя то дело, которое будет приносить только положительные эмоции и находить отклик в сердцах. Я уверен, что наши зрители полностью согласятся, — улыбнувшись объективу камеры, старший Дримлап украдкой перевел дыхание. Пока все идет неплохо, он не накосячил. — А мы тем временем подходим к святой святых и главной опоре Фонда. Вот этот маленький с виду деревянный блок за моей спиной — местный исследовательский центр. Когда мы войдем в эти двери, у нас появится возможность познакомиться с самым высококвалифицированным и самым скрытным сотрудником центра, автором нескольких научных трудов и монографий и автором учебных пособий по генетике для высших учебных заведений, а также многократной обладательницей престижной международной премии «Древо Жизни», полученной, в том числе, за изучение и описание так называемой «Аномалии-ноль-ноль-один», вызывающий увеличение количества пигмента в шерсти и коже. Кто, как не Гертруда Вэлл, сможет подробно рассказать о новейших разработках и течениях науки в городе и мире? Давайте же скорее войдем… Уже сделав шаг в сторрону деревянной лесенки, Миррор услышал предостерегающее рычание сзади и пропустил вперед Рокси, которая недобро покосилась в его сторону. — Попрошу всех пройти через фильтр-бокс и надеть защитную одежду, в корпусе особый пропускной режим. Соблюдайте, пожалуйста, тишину, — строго проговорила Дримлап-младшая, после чего распахнула двойные двери и кивком головы пригласила гостей пройти. Шагнув за порог, Миррор почувствовал воодушевление. Крошечный внешне вагончик превратился неожиданно в длинный светлый коридор, по которому сновали, изредка переговариваясь, ученые в белых халатах. Сколько Летиция рассказывала об этом месте, а он так и не соизволил приехать и посмотреть… Заставив себя проглотить разочарование, старший Дримлап послушно зашагал за Рокси, на ходу комментируя для зрителей происходящее: — По данным статистов нескольких крупных независимых оценочных агенств местный исследовательский состав ничем не уступает Открытому Научному Сообществу, ведь именно здесь можно встретить ряд видных деятелей, прежних преподавателей Академии при ОНС, откликнувшихся на запрос Фонда. Удивительно, как из маленького уютного измере… «Черт возьми, я заговариваюсь,» — панически подумал Миррор, быстро оглянувшись на оператора, который ответил ему вопросительным взглядом и развел лапами. — …ния мы попадаем за один шаг в мир большой науки. Сколько огн в глазах, только взгляните. Если непередаваемую атмосферу этого места можно сравнить с чем-нибудь, то мне не под силу найти подходящее слово. Ну, а мы продолжаем двигаться к месту встречи. — Я попросила соблюдать тишину. Советую тебе меньше болтать и больше заботиться об этом, — бросила Рокси, прикрыв лапой микрофон на воротнике футболки с эмблемой. — Столько проблем. — Не говори так. Я правда стараюсь. Понимаешь, есть вещи, которые даются тяжелее как ни крути. Ты вот, например… — Лучше уж молчи!.. Прошу сюда, — свернув налево, Дримлап-младшая остановилась перед тяжелой дверью и опустила вниз ручку, потянув створку на себя. — Сейчас… — Подожди…те, я помогу, — уловив чуть слышное покашливание сопровождающей медведицы, которая вышла вместо заболевшего звукооператора, Миррор дернулся вперед и взялся за дверь. Ожидая, что нужно просто потянуть сильнее, старший Дримлап приложил максимум усилий, но попытка не увенчалась успехом. Магнит оказался крепче, чем можно было предположить. Рокси фыркнула, чтобы не засмеяться. — Дело не в силе, есть небольшой секрет… — повиснув на ручке, дочь Летиции повернула отмычку каким-то совсем непонятным образом и улыбнулась, когда услышала громкий щелчок. — Вот, теперь входите. Проведя за собой гостей, собачка нажала на какую-то кнопку на колонне, и помещение окутал дезинфицирующий пар. Затем пришел черед халатов. Остановившись рядом с вешалками, Миррор сделал знак оператору, чтобы тот снял крупным планом. — Не удивляйтесь. Халаты в данном отсеке действительно… Сшиты из двух половин. Белая половина обозначает то прошлое, с которым столкнулись многие медицинские работники. Они застали движение. Стали… свидетелями массовых похищений, — быстро пояснила Рокси, появляясь в кадре. — Белые половины позволяют не забывать. Мы работаем с детьми, пережившими трагедию. Нельзя… ряд… Хм. Есть ряд вещей. Их нельзя делать, чтобы никого не травмировать. Мы не должны дать забыть. Но и не должны постоянно напоминать. Сиреневая половина халата — это вет вечернего неба. Или моря, если в нем отражаются первые звезды. Ассоциация свободы выбора. Это идеяи решение Летиции. Лагерь и Фонд призваны объединить всех жителей города. Нет никакой разницы между берегами залива… Все одной крови. С общими предками. Лавандовый цвет пояса — это цвет мечты и Фонда. Он как мост между двумя половинами. Объясняет прошлое и будущее. И объединяет совсем разных зверей. Все готовы? Хорошо. Я прошу вот сюда, начнет отсюда. Когда войдем в отсек Гертруды, постарайтесь совсем ничего не говорить. Она максимально занята… в смысле, очень. Очень занята. На выходе из фильтр-бокса корридор превратился в два хода, убегая вдаль в обе стороны. Почему он нее догадался сначала обойти здание по периметру снаружи? Стиснув зубы, Миррор постеснялся обратиться к группе операторов и развернуть всех. Ладно, может быть, в самом конце?.. — У нас еще пятнадцать минут эфирного времени, потом все, — предупредил помощник оператора, рослый барханный кот, перебросив внушительную камеру на другое плечо. — Успеем, — закивал Миррор слишком уж яро, а сам сжал пальцами полы халата. Не успеют. Ему придется отклоняться от сценария и самому подбирать слова для интервью, чтобы уложиться в заявленные полчаса. Без резервного прогона. Без единой репетиции. Без воозможности исправить все шероховатости и косяки во время монтажа. Страший Дримлап шкурой ощущал нарастающее напряжение коллег. Они шли по коридору уже целую вечность. Разве так должно было быть? Они рискуют потерять больше половины зрителей и вполне оправданно. Раздраженная племянница не вызывала большого доверия и только усугубляла ситуацию. Миррор понимал, что когда все закончится и они с Хэтти вновь останутся одни, он изведет себя чувством вины, но испытает настоящее облегчение оттого, что не обязан больше видеть ни Рокси, ни Летицию. Пока они рядом, он никогда не расслабится и не станет чувствовать себя в своей тарелке. Нет, это не страх, а осторожность. Это просто способ их защитить, не спровоцировав конец света. И ничего более. — Пришли, — коротко известила Рокси, когда впереди наконец-то появились автоматические двери. Гертруда была у себя. Заспанная и растерянная, она носилась вдоль стола и что-то лихорадочно записывала, параллельно наблюдая за центрифугированием препарата в пробирках. — В эфире Гертруда Вэлл. Гертруда, мы очень рады наконец-то услышать Вас снова, — объявил Миррор с большим энтузиазмом. — Расскажите нам, как продвигаются исследования? Над чем Вы работаете прямо сейчас? Посмотрев в объектив холодными пронзительными глазами, Вэлл убрала русые патлы за уши, поправила круглые очки и приосанилась. Строгость выражалась даже одними ее идеально ровными и острыми плечами. Миррор невольно уставился на ее кривые, торчащие в разные стороны клыки, на которых плясали блики ламп. Вэлл едва заметно шепелявила. — Последние разработки наконец-то приоткрыли завесу тайны. Нам удалось повторить рецепт сыворотки, которую вводил подопечным видный участниик городского движения и фактический лидер черных призраков Лорранс, и добиться схожего эффекта. По всей видимости, этот препарат маркирует и активирует гены, отвечающие за активный синтез меланина в ответ на импульсы окружающей среды. Я давно задумывалась о природе цветного окраса у зверей и проводила подсчет по кариотипу еще тогда, когда работала медсестрой в больнице номер двести семь, с которой начались массовые похищения детей, и имела доступ к обезличенной базе данных на каждого пациента. Сейчас у меня есть все основания полагать, что за возникновение подобного окраса отвечают «спящие"полимерные гены, а сыворотка содержит некий старт-кодон для активации. На всех этих рентгенограммах видно, что условные гепотипы зверей, один из которых имеет нормальный окрас, а другой — цветной или смешанный. Отведя взгляд и найдя новую несуществующую точку, Миррор вытаращился в пространство и позволил себе более не следить за ходом интервью. Доверить речь племяннице — это одно дело, а дипломированному специалисту и кандидату медицинских наук — совсем другое. Гертруда слишком часто бывала на всевозможных симпозиумах, конференциях и съездах, чтобы уметь работать с публикой и говорить. Как много она знает о скрытой сути дела? Говорят, они с Равенной были неплохие друзья. Какова вероятность того, что Софтер посвятила Вэлл в то, что происходило около семи с половиной — восьми лет тому назад? — … На данный момент это все. Исследования в нашем центре не останавливаются ни на минуту. Я буду рада вновь выступить сразу же, как только получу больше сведений и информации. — Спокойно закончила Гертруда, хотя ее интонация и выражение говорили о том, что ни выступать, ни, тем более, с радостью Вэлл больше не собирается. — Спасибо большое, Гертруда, — произнес Миррор, равнодушно отмечая, каким усталым кажется его голос даже на первый взгляд. — На этом действительно все. Специальный корреспондент Миррор Дримлап. Вести мегаполиса. Мелодичный звук отключения камеры был встречен дружным вздохом. До конца отведенного времени оставалось тридцать секунд.
