Run, Binnie, Run!

Вечеринки у Ли Черен были странными. Типо, действительно странными. Чанбин мог назвать минимум десять случаев, когда тусовки в ее доме заканчивались дракой или поножовщиной, а иногда случилось, что кто-то не особо разумный ловил передоз в запертом туалете на втором этаже, который позже Черен окрестила проклятым. Но в целом, эти случаи можно было назвать довольно редкими. Жескач случался не чаще раза в месяц, а все остальное время обстоятельства просто складывались довольно сомнительно. Например, однажды Чанбину пришлось отдирать одного бедолагу от стены, к которой его примотали клейкой лентой. Несчастный провисел добрую половину ночи буквально приклееный к стене, пропустив почти все веселье. Не то чтобы он жаловался. Парень был настолько пьян, что находился в отключке до утра, где уже позже его и обнаружил Чанбин, как всегда засобиравшийся домой с рассветом. Еще был вечер, когда Чанбину пришлось по крыше выкарабкиваться из дома Черен, внутренне молясь о том, чтобы не навернуться. Было бы неприятно сломать шею посередь учебного года. Но если говорить о причине такого отважного поступка, то все просто: на них настучали. Одна девчонка со школы, с которой Черен переодически выясняла отношения, нажаловалась на вечеринку копам. Говорила о громкой музыке и наркотиках, что, безусловно, было ложью. На самом деле они вели себя довольно культурно, и после полуночи колонки переключались на минимальную громкость, а о всякой дряни речи и быть не могло. Наркота не поощрялась в их кругах , однако входящим гостям никто в карманы не лез. Короче говоря, вся дурь, появляющаяся в доме, никак не имела отношения к хозяйке. Единственное, за что их могли повязать в тот вечер - алкоголь, который они употребляли в ненормальных количествах. Но даже подобного хватило бы для поставления на учет, а соответственно, могло запоганить светлое будущее. Чанбин, будучи выходцем из самой традиционной, обеспеченной корейской семьи, родители которого искренне думали, что их мальчик невинен до мозга костей, конечно же не мог позволить себе задержание полицией. Пришлось бежать по черепице. Благо, в тот вечер он умудрился обойтись без травм. Но это, если обрисовывать в общих чертах. Поэтому, Чанбин не сильно удивился, когда в ночь с пятницы на субботу, он очнулся в спальне Ли Черен. Чанбин лежал на спине, от чего сразу напрягся. У него всегда был подсознательный страх умереть во сне. А после стопки алкоголя, процент возможности блевануть будучи спящим и задохнуться собственной рвотой рос, причем стремительно. Неловко поглядев в потолок замыленым взглядом примерно с минуту, Чанбин замечает тихие посапывающие звуки прямо рядом с собственным ухом. Поглядев на обладателя сопения исподлобья, ему приходится сделать неутешительный вывод. Какой-то незнакомый парень, с выгоревшими белыми волосами и вытянутом бледным лицом, сладко спал рядом с Чанбином. Прямо в кровати Черен. Кажется, ей это не понравится. Слегка приподнявшись на локтях, Чанбин едва ли не заваливается обратно. В голову сразу отдает навязчивая пульсация, а рука мгновенно взлетает, ложась прохладной ладонью на лоб. Больно. Чанбин устало вздыхает, стиснув зубы. Он медленно поднимается с кровати, придерживаясь за матрас руками. С трудом ему удается встать на ослабевшие ноги. И только в тот момент Чанбин замечает лежащую на прикроватном коврике фигуру, свернувшуюся калачиком. В полутьме лицо героя разглядеть не удается, и Чанбин, решив не искать разгадку там, где она и не требуется, кидает взгляд в сторону настенных часов, висящих у двери. Время едва ли переваливает за три часа ночи. Чанбин смутно помнит, как в районе полуночи завалился в спальню Черен. Он делал это часто и знал дом давней подруги как свои пять пальцев. Во время тусовки Черен запирала большую часть комнат в доме, чтобы избежать разрухи и грабежа вещей. У Чанбина всегда была с собой копия ключей от ее спальни, чтобы в случае ЧП у него была возможность отдохнуть внутри, не теснясь в душном забитом зале. Видимо, в этот раз заваливались спать, Чанбин забыл запереть дверь. – Надеюсь, Черен не сильно рассердиться. – Едва различимо шепчет Чанбин в тишину стоящую в помещении. В ответ он слышит только тихое сопение спящих незнакомцев. Еще немного постояв в комнате, Чанбин наощупь добредает до двери, стараясь вести себя как можно тише. Быстро выбравшись из спальни, он сразу же направляется в сторону лестницы на первый этаж. Обычно, в такое время, большая часть толпы уже любезно разогнана по домам. Черен нравится шум и веселье, но еще больше она ценит компанию своих близких друзей. Девушке нравилось время, когда огромная толпа незнакомцев редела, оставляя с ней только самых близких людей. Ей нравилось сидеть в зале с пьяными друзьями и болтать. Возможно, большую часть своих тусовок она затевала только ради этих недолгих разговоров по душам с ограниченной компанией людей. Зная Черен, это могло был правдой. Мысленно подметив, что подругу об этом надо немедленно спросить, Чанбин не замечает, как едва не врезается носом в чью-то невысокую фигуру. У подножья лестницы он сталкивается с самой Ли Черен. Вспомнишь солнце... – Чанбин! – Слишком громко, на скромный взгляд Чанбина, заявляет девушка, тут же сгребая его в объятья. Чанбин привычно обхватывает ее рукой за тонкую талию и утыкается носом в шею. От Черен пахнет пивом вперемешку с легким флером цветочных духов. Возможно, на ее платье опять опрокинули стакан. Ну и гады. – Привет. – Глупо отвечает Чанбин, выпуская девушку из объятий. Его голос звучит сипло из-за продолжительного молчания. Ощущая сухость в горле, Чанбин тихо откашливается. – Я уже думала тебя будить. – С загадочной улыбкой произносит Черен, мило сморщив нос. – Да уж лучше бы я проспал до утра. – Отмахивается от нее Чанбин, вновь ощущая отчетливую пульсацию в висках. Не стоило пить так много. – Ну уж нет! – Настойчиво утверждает Черен. Ее язык слегка заплетается, Чанбин с трудом понимает о чем речь. – Ведь Цзыюй будет играть! – Что? – Чанбин ошарашено вскидывает брови, мягко отводя подругу чуть дальше от лестничного пролета. Мимо них то и дело шныряют люди. Было бы неприятно, если бы чей-то любопытный нос, ненароком услышал о Цзыюй. – Причем здесь она? – Цзыюй будет играть с нами в семь минут в раю. – Спешит пояснить Черен. О. Это многое объяснят. Видите ли, Чжоу Цзыюй была давней знакомой Чанбина, можно даже сказать, подругой детства, в которую он был влюблен всю свою сознательную и бессознательную жизнь. Когда Чанбин был мелким, он отчетливо помнил, как его семья ужинала в доме Чжоу, как они купались в их шикарном бассейне, как Чанбин пугал девчонку лягушками и большими скарабеями, и как они допоздна смотрели Cartoon Network. Это было хорошее время, беззаботное. Чанбину нравилось вспоминать то недолгое лето, добрую часть которого он провел в доме Чжоу. С годами они, конечно, перестали так близко общаться. Цзыюй было намного интереснее дружить с девчонками, к тому же она всегда отличалась молчаливым и стеснительным характером. Чанбин и сам не стремился поддерживать общение, предпочитая молча вздыхать со стороны, отвлекаясь на игры с пацанами. Со временем, уже в старшей школе, Цзыюй сама непроизвольно напомнила о себе. Она выросла и стала безумной красавицей. Типо, вы понимаете, она всегда была красивой, но когда с ее лица сошла детская припухлость, а большая часть веса ушла в рост – Цзыюй превратилась в прекрасную принцессу. Ладно, должно быть, это звучит странно, но это правда. Цзыюй быстро стала он из самой популярной девчонок школы, несмотря на то, что была азиаткой. И как бы по расистки это не звучало, но она с легкостью тягалась с большинством платиновых блондинок и latina mommy их школы. Однако классовое разделение в старшей школе мы оставим на потом, сейчас не время. Главное, понять простую истину – Цзыюй красотка, а Чанбин ее странный старый знакомый, влюбленный в девушку до глубины души. Чанбин, быстро сообразив к чему склоняет его подруга, нервно оглядывается по сторонам. В коридоре немноголюдно, лишь пара девушек стоит у входа в кухню, весело болтая и переодически отпивая из своих стаканов. Слева от Чанбина, со стороны гостиной, слышится глухая музыка и тихий смех, вперемешку со звуками клацания по игровым джойстикам. Судя по всему, основная масса людей, решившая остаться на подольше, обосновалась в зале и с азартом рубилась в приставку. Здраво рассудив, что их диалог с Черен никто не собирается подслушивать, Чанбин быстро стремится ответить. – Какого черта здесь делает Цзыюй? – Смущенно спрашивает Чанбин, пытаясь вспомнить, видел ли он Цзыюй в начале вечера. Но сколько бы он не напрягал мысли, красивое лицо девушки никак не всплывало в голове. Он отчетливо помнил, что Цзыюй не большая любительница пьянок и других подобных мероприятий. Что она забыла в их плешивом клоповнике в такое время? Ладно... Не в клоповнике, у Черен был хороший дом, но все же. – Им Наён притащила ее с собой. – С усмешкой произносит Черен, глядя на Чанбина пьяными глазами. – Я попросила ее купить нам выпивки, потому что придурок Мэйсон опять вылакал весь алкоголь. Ну и она взяла ее с собой. У них, наверное, была ночевка или что-то вроде того. Черен пожимает плечами, слегка пошатнувшись на месте. Сегодня с нее явно хватит алкоголя. Чанбин аккуратно придерживает подругу за плечо, потирая свободной рукой гудящие виски. – Господи, какой-то дурдом. – Устало произносит Чанбин, вздрогнув из-за неожиданного воя со стороны зала. Несколько басистых мужских голосов, видимо празднуя победу в раунде, громко кричат и хлопают в ладоши. Черен хихикает, косясь на вход в гостиную. Чанбин молится, чтобы эта тусовка закончилась как можно скорее. – Так что, ты с нами? – Нетерпеливо спрашивает Черен. Чанбин молчит с минуту, быстро взвешивая в голове все возможные обстоятельства. Дебафф  помутненного сознания позволил быстро сделать неверное решение. – Сколько человек собирается играть? – Тихо спрашивает Чанбин, вяло поднимая глаза на оживленную Черен. – Мы уже играем. – Быстро поправляет его Черен. Чанбин вновь шокировано глядит на девушку. – В шкафу сейчас Мэйдзи и Джим. Наверное, пока я тут с тобой болтаю, они уже выйдут. Черен на мгновение замолкает, прикидывая в голове количество человек, играющих в эту детскую игру. – Человек восемь, не считая сидящих в шкафу. – Быстро продолжает она. – Но не волнуйся, парней меньше, чем девушек. Шансы интересно продолжить вечер очень велики! – Ну да. – Без энтузиазма соглашается Чанбин. – Стоп. Почему шкаф? – Эм, ну знаешь, случился несчастный случай в туалете наверху. –  Заявляет девушка так, как будто Чанбин, за то время пока валялся в отключке, мог каким-то образом узнать о всех произошедших событиях за эти несколько часов. Благо, быстро словив на себе озадаченный взгляд, она объясняет. – Мэд нажрался и облевал весь пол в туалете. – Мэд? – Вторит ей Чанбин, пытаясь вспомнить, как выглядит обладатель имени. – Он должен был лежать в моей комнате. Я попросила парней его оттащить. – А, тот блондин? – Быстро догоняет Чанбин. – Какая мерзость! Кстати, прости, я похоже забыл закрыть дверь. – Все в порядке, это я ее оставила открытой. – Качает головой Черен. Чанбин расслабленно вздыхает, избавившись от лишнего груза на душе. – Так вот, теперь запирать туалет на первом этаже немного опасно. Поэтому мы решили запирать людей в шкафу. Хотя на самом он не закрывается, так что все в порядке, никто не умрет от клаустрофобии. – Какой ужас. – Морщится Чанбин, вспоминая, что буквально пару минут назад лежал лицом к лицу с проблевавшимся парнем в одной кровати. – Ладно, я на кухню. – Быстро отмахивает от него Черен, разворачиваясь на пятках в сторону кухни. – Тебе что-нибудь взять? – Колу. – Кивает Чанбин, решаясь сегодня больше не грешить алкоголем. – Принято. – Соглашается Черен, устремляясь за напитками. В дверях она случайно сталкивается с одной из девушек, заставляя ее опасно наклонить стакан в сторону. Решив отвлечься от наблюдения неловкой картины, Чанбин скоро направляется в гудящих от возбуждения главный зал. Обстановка в зале сразу встречает его неоновой фиолетовой подсветкой, включенной под потолком и дерьмовым бразильским фонком, играющим в половину громкости. Чанбин с первых секунд узнает повадки ужасного музыкального вкуса Феликса и недовольно выдыхает сквозь зубы. В тот же момент, стоит Чанбину переступить порог гостиной, как в помещении разносится надрывный крик, полный внутренней боли: – Стой, стой, стой! ОСТАНОВИ-И-И-ИСЬ! – Верещит Феликс, удивительно высоко для своего обычного низкого голоса. Чанбин непроизвольно закатывает глаза, кидая взгляд в сторону виновника шумихи. Феликс вальяжно развалился на просторном сером диване, стоящим прямо посередине зала. Однако в силу своих возможностей, он выглядит довольно напряженно, переодически качая ногами, расположившимися на журнальном столике. С двух сторон от него расположились такие же полу-расслабленные пацаны, в лице одного из которых Чанбин сразу узнает партнера по химии, однако лицо второго вспомнить не удается, хотя оно и кажется ему смутно знакомым. На полу, вблизи дивана, облокотившись спиной на мягкую обивку, расположилась Жанна – девушка, родом из Норвегии, с элегантной горбинкой на носу. Устало сложив голову на собственные колени, девушка с интересом глядит на экран телевизора, сосредоточенная на игре. Ее рыжие длинные волосы низко спадали почти до самого пола и со стороны это выглядело до ужаса красиво. Хотя, Чанбину все девушки казались красивыми в той или иной степени. Пубертат творил чудеса. – Черт возьми. – Досадно цедит сквозь зубы Феликс, вызывая волну насмешек в зале. Парень напряженно тычет по джойстику с ощутимой силой, и на мгновение, Чанбину кажется, что тот с легкостью смог бы сломать гаджет, стоило только сжать его чуть сильнее. Вокруг журнального столика, на ковре, расположились остальные девушки. Чанбин сразу замечает Цзыюй, которая глядит на него, стоящего у входа в зал уже с минуту. Поняв, что со стороны выглядит как фрик, Чанбин быстро-быстро трясет головой, смахивая дурные мысли. Это действие будет иметь последствие. В голову сразу отдает все никак не унимающаяся боль. Решив не выставлять себя еще большим идиотом, Чанбин направляется в сторону дивана, сопровождаемый переодическими матерными выкриками проигрывающего в Mario Kart Феликса, полностью разгромленного ровно в тот момент, как Чанбин устало подходит к дивану, собираясь освободить для себя царское место на мягкой обивке. – Чанбин! – Жалобно воет Феликс, хватая Чанбина за плотную ткань толстовки и начиная трясти его из стороны в сторону. – Чанбин-Чанбин-Чанбин! Почему я такой неудачник? — Феликс-Феликс-Феликс! – Дразнит его в ответ Чанбин, дрожащий на месте как желе. Очень скоро от подобных манипуляций его начинает подташнивать. – Ну все, хватит. Меня щас вывернет. Чанбин тихо хихикает, отпихивая все еще печального после разгрома Феликса в бок. – Хэй, чувак. – Кивает ему парень с химии, сидящий справа от Феликса. – Хэ-э-эй. – Сипло произносит Чанбин, отбивая ему кулак. – Веселитесь? – Да так, развлекаемся. – Пожимает плечами парень, вновь отводя взгляд в сторону экрана. Кажется, они собираются начать второй раунд. – Кстати что там в шкафу? Разве эта парочка уже не должна была выйти? – Черен ведущая игры. – Отвечает ему Феликс. – Как придет, так и будем их выгонять. – Главное чтобы они не потрахались. – Хихикает сидящий слева парень, на которого Чанбин кидает изучающий взгляд. Он знает его. Точно знает, как минимум потому, что он азиат. А Чанбин так или иначе знал всех азиатов в их старшей школе. – Фу! Я не сунусь туда после Джима. – Гордо заявляет Феликс сморщив нос. – Не хочу коптится в его выделениях! – Как будто кто-то здесь согласился бы пойти с тобой в шкаф. – Закатывает глаза Чанбин, намереваясь освободить себе место. – Двигай задницу, придурок. Феликс молчит, игнорируя подколы, и недовольно пыхтя сдвигается в бок. Места достаточно, чтобы Чанбин умудрился втиснуться в пространство между Феликсом и незнакомцем слева. Правда, приходится неловко прижиматься бедрами к обоим парням, но это все же лучше, чем ютиться на, с большой вероятностью, грязном ковре. Да и его соседи не жалуются на подобный расклад дел, так что Чанбину остается только расслабленно откинуться на спинку дивана, уставившись взглядом в мигающий экран. – Будешь играть? – Вполголоса спрашивает сосед слева, говоря почти в самое ухо Чанбину. Вздрогнув от неожиданности, Чанбин неловко ведет плечами, вглядываясь в лицо парня. Да, он определенно знает его. – Не-а, мне больше нравится смотреть, как вы уделываете этого неудачника. – Качает головой Чанбин. – Ну, это несложно. – Усмехается парень, обнажая ряд белых ровных зубов, которые сильно контрастируют с его медовой кожей. – Твой друг весьма дерьмовый игрок. – Поверь, я знаю. – Хихикает в ответ Чанбин, вполне справедливо решив, что на этом диалог между ними сошел на нет. Чанбин быстро отворачивается, вновь вглядываясь в экран телевизора, на котором происходит выбор карты для предстоящего раунда в Mario Kart. Чанбин ни капли не удивляется, обнаруживая, что Феликс в качестве персонажа выбирает Принцессу Пич. Он продолжает иногда кидать короткие взгляды в сторону незнакомца, ощущая, как горит кожа в районе их соприкасающихся бедер. Не выдержав и пары минут молчания, Чанбин вновь поворачивается к парню, стараясь выглядеть безмятежно. – Мы знакомы? – Спрашивает Чанбин с долей плохо скрытого интереса. Он обводит взглядом лицо парня, цепляясь глазами за прямые брови, аккуратный нос и большие круглые глаза. Отчего-то эти глаза кажутся ему до боли знакомыми, отличающейся чертой, отложившейся в голове. Чанбин непроизвольно цепляется взглядом за волосы, отросшие, кудрявые, выкрашенные в темно-каштановый цвет, и испытывает некоторый укол ревности. Ему никогда не разрешали красить волосы, сколько бы Чанбин не упрашивал мать. – Да. – Кивает парень, ловя на себе изучающий взгляд и отвечая точно таким же. Ощущая на себе чужой интерес, Чанбин чувствует неловкость. – Да, наверное. Меня зовут Хан Джисон. – Хан Джисон? – Вторит ему Чанбин, пробуя имя на языке. – Я перевелся в начале года. – Спешит пояснить Джисон, отрываясь от Чанбина и возвращаясь к игре. Чтож, теперь все стало чуточку понятнее. Чанбин определенно видел его в коридорах школы, и возможно, кто-то из его друзей несколько раз упомянул Джисона в разговоре. В любом случае они никогда раньше не были знакомы напрямую. – О, круто. – Доброжелательно произносит Чанбин. – Кажется, я слышал о тебе. Меня зовут Чанбин. Чанбин протягивает ему руку. Со стороны это выглядит немного неловко, потому что будучи зажатым между двумя людьми, свободно двигаться не получается. – Я знаю. – Хихикает себе под нос Джисон, пожимая протянутую руку. Его ладони кажутся Чанбину обжигающе горячими. – Вообще-то я его сюда притащил. – Лепечет Феликс у него под боком. – Да, мы вместе делали проект по мировой истории. – Добавляет Джисон, косясь на Феликса, светлая макушка которого едва ли виднелось из-за широких плеч Чанбина. – Короче, он хороший парень. И Черен была не против, чтобы я взял его с собой. – Пожимает плечами Феликс, не отрывая взгляд от экрана. – Ты уже знаком с Черен? – С коварной улыбкой спрашивает Чанбин, обращаясь к Джисону. Тот кивает ему в ответ. – Она милашка, да? – Э-э-э... – Смущенно тянет Джисон. – Перестань сводить меня со всеми подряд. – Слышится недовольный голос Черен позади Чанбина, а через секунду в его руки прилетает прохладная банка кока колы. Спасибо, что не в лоб. – Прости, дорогая! Кто-то ведь должен заниматься твоей личной жизнью! – Без капли сожаления в голосе говорит Чанбин, с характерным хлопком открывая банку газировки. – Мне кажется, я не лучший вариант для нее. – Застенчиво бормочет Джисон, сосредотачиваясь на игре. – Да я угараю, не парься. – Отмахивается от него Чанбин, звучно отхлюпывая пенку из банки. – Ладно. – Хлопает в ладоши Черен. – Надо проверить наших голубков. Сколько они там уже сидят? – Почти 10 минут. – Слышится приятный певучий тембр Им Наён, который характерен только для нее. По помещению гостиной проходит рой тихих смешков. Чанбин и боится представить, что сейчас происходит за дверьми шкафа, раз эта парочка умудрилась забыть про тикающие часы, отсчитывающее их время. Хотя, наверное тяжело следить за временем в темноте шкафа. – Эй, ваше время вышло! – Громко произносит Черен, трижды звучно постучав в двери шкафа. По ту сторону дверц слышатся перешептывание и тихое копошение. Чанбин обменялся с Феликсом двусмысленными взглядами и тихо прыснул в кулак. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что происходило в шкафу. Должно быть, участники слишком хорошо следовали правилам игры. Дверь шкафа медленно открывается, выпуская горе-парочку, держащуюся за руки. Первым выскальзывает Джим, зачесывая взмокшие волосы. На его светлой коже выделяются красные разводы, вероятно, от помады его спутницы. Следом выходит Мэйдзи, едва не вываливаясь из шкафа. Девушка смущено прикрывает лицо руками, пряча глаза под челкой своих темный волос. – Хорошо провели время? – Дразняще спрашивает Черен, ловя на себе сердитый взгляд Джима. – Да. – Легко соглашается он и быстро удаляется в сторону туалета в сопровождении Мэйдзи. Чанбин лишь закатывает глаза, понимая, что и второй туалет становится опасной зоной. Возможно даже радиоактивной, в зависимости от того, чем будет заниматься эта парочка за закрытыми дверьми. – Что ж, хоть кто-то из нас кайфует от этой игры. – Пессимистично заявляет Феликс, яростно тыкая по кнопкам джойстика. – Наверное, нам не стоит их тревожить. – Еле слышно произносит Цзыюй, провожая уходящую пару взглядом. Впервые за вечер Чанбин выуживает возможность поглядеть на девушку, тихонько, исподтишка. Цзыюй выглядит, как и всегда, великолепно. Она одета в короткое черное платье, которое неприлично сильно обтягивает ее бедра. Поверх него девушка накинула серое зип-худи, прикрывающее открытые плечи. Чанбину удается разглядеть черные тени на ее веках и золотую подвеску на шее. Впрочем, пялиться дальше ему мешает вновь подавшая голос Черен. – Хорошо, кто хочет крутить следующим? – Спрашивает девушка, усаживаясь на одно из свободных мест на ковре. Ладонью она указывает в центр журнального столика, на котором сейчас расположились длиннющие ноги Феликса, в свободных черных джинсах, и пустая бутылка пива с высоким горлышком. – Могу я? – Впервые за вечер подает свой голос Жанна, отрываясь от экрана. – Никто не возражает? – Спрашивает Черен, оглядывая всех присутствующих. Девушки пожимают плечами, парни увлеченно играют в приставку, Чанбин лениво потягивает колу. – Давай, крути. Жанна послушно хватается за бутылку. Через мгновение пустая стекляшка начинает лихо наворачивать круги вокруг своей оси. – Ты хочешь выбить кого-то конкретного? – Тихо интересуется у нее Цзыюй. – Да нет. – С легкой улыбкой отвечает Жанна, кидая многозначный взгляд на Феликса. Тут даже будучи слепым можно понять, с кем именно она бы хотела оказаться в шкафу. – Мне без разницы. Я все равно не собираюсь целоваться. В тот момент бутылка начинает постепенно замедляться, до того момента, пока тонкое горлышко не указывает на удивленную Наён. – Ого. – Удивленно выдыхает девушка. – Ну тут ничего не поделаешь. – Хихикает Черен, подмахивая им ладонями. – Кто выпал с тем и запираться. – Пойдем. – Послушно кивает Жанна, протягивает Наён свою руку. Они неловко подходят к шкафу, не спеша забираясь внутрь. – Как только закроются двери, я запущу таймер. – Громко заявляет Черен, стараясь перекричать музыку. Жанна кивает, оглядывается на поджавшую ноги Наён внутри и аккуратно закрывает двери шкафа. Черен, цокая наращенными ногтями, запускает таймер на телефоне. Феликс прибавляет звук на колонке, Джисон кряхтя увиливает на кухню, а Чанбин, скучая, утыкается в телефон, листая ленту твиттера. Мысленно он задается вопросом, а нафига, собственно, было решено устраивать «семь минут в раю», если никто особо и не увлечен игрой? Девчонки тихо болтают между собой на полу, парни играют в плойку. Выглядит это даже как то слишком цивилизованно, культурно, если бы не стоящее на столике пиво и стаканы с пуншем. Чанбин побаивается, что стрессующий Феликс ненароком опрокинет ногой напитки. Лишь бы не попало на дорогущий ковер. Переодически Чанбин отрывает взгляд от ленты, заполненной спорами о феминизме и изменах, украдкой поглядывая на увлеченную разговорами Цзыюй. Ему удается улавливать отрывки разговора, при этом не теряя линию повествования между чтением чужих историй в телефоне и дурацкой музыкой бьющей по ушам. Цзыюй с Черен болтают про надоедливого учителя обществознания, который постоянно заваливает учеников кучей домашки, про тренировки и сложные элементы в хореографии в клубе чирлидинга, про странные взгляды от тренера на задницы учениц и про возможность пожаловаться на него директору. Услышав последнее, Чанбин непроизвольно хмурит брови, вспоминая кривую рожу тренера Хенсока. У него уже давно кулаки чешутся набить тому рожу. Время игравших пролетает удивительно быстро. Чанбин не успевает и глазом моргнуть, как Черен спешит высвобождать девушек из шкафа. Странно, что к тому моменту Джисон все еще не вернулся в зал. Возможно, он не горит желанием играть? Наён в компании Жанны вылезают из старого шкафа хихикая и чихая от пыли. По лицам девушек очевидно, что ничего, кроме разве что, забавных разговоров, между ними не было. Хотя если задуматься, шкаф был довольно неплохим местом для личных разговоров. Небольшое пространство, уединение, едва пробивающийся сквозь щель между дверей свет. Подобную обстановку можно было выцепить на крыше дома, стреляя сигарету и малознакомого человека и раскрывая ему душу в пьяном угаре. Чанбин непроизвольно вспоминает, как на одной из очередных вечеринок в средней школе, он болтался на крыше с едва знакомой девушкой, позволяя ей чувственно рассказать про своего придурка-бывшего и утереть слезы, размывающие аккуратный макияж. Тогда, кстати, и случился его первый в жизни поцелуй. Но мы не будем говорить о его кринжовых подростковых отношениях. По крайней мере, не сегодня. Наён усаживается на ковер, а Жанна, завидев освободившееся место на диване, не долго думая плюхается на мягкую обивку. Чанбин тихо хихикает, когда от силы прыжка девушка подскакивает на пружинах. Ну, как говорится, жопу оторвал - место потерял. Придется Джисону ютиться на полу. – Ну что, кто хочет следующим? – С улыбкой спрашивает Черен, получая многозначительную тишину в ответ. Девушка с поднятой бровью обводит взглядом всех присутствующих в комнате. – Мне что, самой выбирать? – Я бы хотела. – Вновь вызывается Жанна. – По второму кругу? – С ухмылкой спрашивает Феликс, не отрываясь от телевизора. – А что, я не против. – Пожимает плечами девушка, косясь на блондина нечитаемым взглядом. Чанбин, не желающий находится между этими двумя, крепче вжимается в диван, с двойным усердием пялясь в экран телефона. – Надо дать шанс и другим поиграть. – Справедливо решает Черен. – Тогда я могу крутить. – Робко заявляет Цзыюй, неуверенно глядя на бутылку в центре стола. – Если никто не хочет. – О, конечно. – Довольно кивает Черен. – Правда я хотела, чтобы наши мальчики проявили больше инициативы. Чанбин отказывается поднимать глаза, чувствуя прожигающий взгляд в районе лба. – Чанбин'а, не хочешь попробовать? – Шепотом спрашивает Феликс, подталкивая друга в бок. – Почему именно я? – Стараясь звучать раздраженно, спрашивает Чанбин. – Я что, единственный парень здесь? – Нет, не единственный. Но самый горячий. – Едко отзывается Черен на его недовольства. – Давай, крути! Чанбин, раздосадовано цыкнув, откладывает телефон в сторону. В освободившейся руке быстро оказывается пустая бутылка, которую парень нехотя начинает раскручивать с такой силой, что стекляшка едва не слетает со стола. Парень не забывает показать язык через чур довольной Черен, прежде чем устремляет взгляд за горлышком крутящейся бутылки. Честно говоря, ему плевать с кем сидеть в шкафу, но мы все понимаем, кого бы он выбрал, будь у него на это право. Чанбин даже подумывает остановить бутылку рукой, намеренно указав на ничего не подозревающую Цзыюй, но страх оказаться отвергнутым все же берет верх над абсурдным желанием. Так хотя бы есть шанс показаться не таким навязчивым и сослать все на случайность. Осталось молить матушку-судьбу, чтобы та подкрутила Чанбину нужную траекторию. Мысли выветривают из головы в момент, когда бутылка начинает замедляться, сбавляя скорость с каждым новым кругом вокруг себя. Чанбин нетерпеливо сжимает руки в кулаки, следя за горлышком. Когда бутылка уже едва вертится, он поднимает взгляд, встречаясь глазами с сидящей напротив Цзыюй. В темных глазах девушки крутиться рой из мыслей, прочитать которые Чанбин не может. Цзыюй смотрит на Чанбина с интересом, таким взглядом, который Чанбин мечтал словить на себе с самых малых лет. А еще она улыбается ему. Маленькой, едва заметной улыбкой, лишь слегка приподняв уголки губ. А затем, опускает глаза обратно на бутылку. В груди Чанбина разливается луч надежды, который рассеивается, стоит ему взглянуть на стол. Горлышко указывает не на Цзыюй. Чанбин опешил. Бутылка указывала в никуда. Она остановилась в положении ровно между диваном и Черен, указывая в пустоту, но быстро проследив взглядом, Чанбин обнаруживает Джисона, стоящего чуть поодаль от них с стаканом пунша в руке. И что это значит? Из ступора Чанбина выводит разливающийся по залу смех Черен, успокаивающее похлопывание по плечу от Феликса и Джисон, все еще стоящий  неподвижно. В глазах парня читается очевидный вопрос. Чанбин, устало вздохнув, хлопает себя по лбу, не желая кидать расстроенные взгляды в сторону Цзыюй. Ему не хочется показаться отчаянным. – Это считается? – Спрашивает Чанбин, надеясь, что в какофонии звуков его вопрос удастся услышать хозяйке игры. – Конечно! – Слишком довольно заявляет Черен, одарив Чанбина взглядом хитрых глаз. – Наверное, будет лучше перекрутить. – Вставляет свои пять копеек подошедший Джисон. Он лениво опирается рукой о спинку дивана, делая небольшой глоток из стакана. Парень тут же морщится, явно, не оценив количество алкоголя в напитке. – Я ведь не участвовал в игре. – Ну уж нет. – Качает головой Черен. – Что ни даётся, всё к лучшему! – Поддакивает ей довольная Наен. – Пф-ф, ну и бред! – Рассеянно заявляет Чанбин, очевидно, недовольный таким раскладом игры. – Давай-давай! – Машет ему руками Черен, мотивируя подниматься. – Всего семь минут вытерпеть. – Да и никто не заставляет вас целоваться. – Слышится тихий голос Жанны сбоку. – Еще бы целовались! – Саркастично заявляет Чанбин, подрываясь с насиженного места. – Ну а кто вас знает. – Пожимает плечами Жанна, улыбаясь ему, то ли снисходительно, то ли зловеще. Парней быстро подводят к шкафу. Чанбин не успевает моргнуть, как за ними с силой захлопывает дверь Черен, заявляя по ту сторону шкафа: – Не волнуйтесь, вас никто не потревожит. – Как будто мы тут свидание запланировали. – Сердито заявляет Чанбин, со вздохом откидываясь на стенку шкафа. Внутри тесно и пыльно, как впрочем, и должно быть внутри старых шкафов. Места настолько мало, что колени приходится свернуть в три погибели, прижимая к груди. Джисон, сидящий напротив него, выглядит чуть более расслабленно. Он аккуратно отодвигает вбок так и норовящие уткнуться в лицо зимние пальто семейства Ли, стараясь держать на расстоянии от пыли напиток в руке. Чанбин только в этот момент вспоминает про бутылку колы, стоящую чуть поодаль его бедер, сбоку. Носится с ней, как мать с новорожденным. – Ты знаешь, нам ведь необязательно сидеть здесь. Если ты не хочешь. – Как то меланхолично обращается к нему Джисон, глядя на Чанбин в полутьме, стоящем в шкафу. Из-за этого мрака Чанбину плохо удается считывать мимику на его лице, и даже не помогает тоненькая полосочка света, пробивающаяся из зала, но отчего-то ему кажется, что на лице Джисона сейчас крайне грустное выражение. – Можешь выйти в любой момент, я не обижусь. – Да нет, все в порядке. – Отмахивается Чанбин, складывая голову на колени. – Черен еще будет стебать меня потом за это. Спасибо, обойдусь. Между ними повисает молчание, разбавляемое музыкой с другой стороны двери. Ну, по крайней мере можно было не беспокоиться за сохранность их разговоров. – Надеюсь тебя не расстроила моя реакция. – Неожиданно заявляет Чанбин, вспоминая, что повел себя, мягко говоря, странно. – О, да не парься. – Хихикает Джисон. – Я и сам не ожидал, что меня с тобой запрут. Тем более ты явно хотел оказаться здесь с кем-то другим. – Это так заметно? – Тихо спрашивает Чанбин. – Да. – Недолго думая отвечает Джисон. – Вернее, нет, но по твоей реакции я все понял. – Тогда для нее это должно быть очевидно. – Стухает Чанбин, начиная звучать все более уныло. Джисон не отвечает ему, предпочитая звучно отхлебнуть из своего стакана с пуншем. Не проходит и секунды, как парень закашливается, стуча ладонью по своей груди. Чанбин криво улыбается, гадая, от вкуса пунша ли Джисона повело. – Дерьмовый пунш, да? – Спрашивает Чанбин. – Невероятно дерьмовый! – Отвечает ему Джисон, утирая выступившие слезы на глазах. – Это уже мой третий стакан. Мне кажется, со временем становится только хуже! – Третий? – Вскидывает брови Чанбин, приподнимая голову. – Насколько ты пьян, Хан Джисон? По шкале от одного до десяти. – Эм-м, примерно, шесть. – Неуверенно отвечает Джисон. – Хочешь попробовать? – Нет. – Тут же качает головой Чанбин, радуясь, что боль наконец-то отступила. – Мне на сегодня точно хватит алкоголя. Чанбин вскидывает руку с бутылкой кока колы, демонстративно отпивая жирный глоток. Чанбин чувствует, как вдоль его губы, прямо вниз по шее, стекает небольшая капля напитка, пролитая мимо рта. Хан Джисон завороженно наблюдает за ее движением. – Наверное, мне тоже стоит завязывать. – Ведет головой Джисон, медленно двигаясь ближе к нему. Чанбин затихает, смотря на Джисона с подозрением. Он ощущает резкую сухость в горле, несмотря на то, что только что освежился колой. В тесном пространстве шкафа, когда их колени практически соприкасаются, а духота внутри начинает ощущаться настолько настойчиво, что у Чанбина начинает намокать загривок, обстановка начинает казаться неестественной и напряженной. – Должно быть, это странно...– Тихо начинает говорить Джисон, не сводя с Чанбина взгляд. – Сидеть в шкафу вместе с парнем, которого едва знаешь. – Ха, не беспокойся об этом. – Старается звучать вежливо Чанбин. – Просто типичные пьяные игры. Хотя, я давно не играл в подобный бред. Наверное, со времен средней школы. – Приятно вспомнить былое время? – Усмехается Джисон. Чанбин не отвечает, предпочитая лишь криво улыбнуться в ответ. Мысленно он прикидывает, сколько времени осталось сидеть. И судя по поту, скатывающемуся со лба, довольно мало. – Прости, если я веду себя странно. – Шепотом произносит Джисон, закрывая глаза на мгновение. – Этот пунш... Он действует как яд. Кажется, у меня кружится голова. – Правда? Тебе плохо? – Вдруг вздрагивает Чанбин, вглядываясь в едва различимые черты лица Джисона. – Давай я открою дверь, выйдем пораньше. – Нет-нет, все в порядке. – Качает головой Джисон, зализывая назад спадающую на глаза мокрую челку. — Мне просто нужна минутка. Наверное, у меня просто подогнуться колени, если я прямо сейчас выйду к ребятам. – Чувак... – Тихо произносит Чанбин, хватая Джисона за предплечье и легко сжимая. Он старается выразить поддержку, даже если и совсем не знает этого Джисона. Джисон молчит, прикрыв глаза. Чанбин вслушивается в тяжелое дыхание парня, начиная по настоящему беспокоиться за него. Такая резкая перемена в самочувствии Джисона явно не является хорошим знаком. Он уже подумывает чтобы забить на чужие слова и распахнуть дверь, боясь, что у Джисона клаустрофобия или какая-нибудь болячка с легкими, но его останавливает железная хватка на запястье. Чанбин вздрагивает от неожиданности. – Чанбин... – Едва различимо произносит Джисон, приподнимая голову. – Ты простишь меня за это? – Простить? – Смущенно спрашивает Чанбин. – За чт...- Чанбин не успевает договорить, как его тут же обрывают. Джисон внезапно порывается вперед, налегая на Чанбина всем телом. Колени соприкасаются с грудью, Чанбин больно стукается затылком о деревянную стенку шкафа и даже не успевает ойкнуть, как его губы накрывают чужие. Чанбин замирает, ошарашено распахнув глаза. От неожиданности он не смеет шевелиться, замирая на месте, словно статуя. Он ощущает горячее дыхание, привкус алкоголя на губах Джисона и теплую ладонь, медленно ползущую вдоль его предплечья. Чанбин видит его - Джисона, прямо перед собой, прикрывшего глаза и сперто дышащего прямо в его рот, и ровно в тот момент, когда Чанбин в полной мере осознает, что происходит, готовясь оттолкнуть парня, тот сам отлепляется от него. Джисон нависает над ним мгновение, прежде чем тихо усмехается, и взглянув на затихшего Чанбина в последний раз, вываливается из шкафа, едва не потеряв по пути кроссовок. Чанбин наблюдает за тем, как тот буквально вприпрыжку бежит в сторону туалета, оставляя его и наблюдающую за ними толпу в полном недоумении. Поцелуй длился всего пару секунд, и даже, можно сказать, не был поцелуем. Джисон просто чмокнул его, подышал в губы и убежал, очевидно, испугавшись не меньше самого Чанбина. Ужасно. Чанбин утирает губы, глядя на пустующее место в шкафу отстраненным взглядом. А ведь он знал, что вечеринки у Черен никогда не заканчиваются ничем хорошим. Кто бы мог знать, что они могут стать еще хуже. Чанбин чувствует, как к горлу подступает тошнота. ***