Сдаться.

Тяжело. Слишком тяжело для такого хрупкого человека, как Селф. Ему выпала эта тяжёлая ноша, и он не вправе от неё отказаться. Он не знает, хуже ли это смерти. Хуже ли эти липкие, скользкие, хлюпающие звуки той безграничной и бесконечной тишины, что должна наступить после смерти, если верить книгам и глупым статьям в интернете. Стоит ли говорить, что доверие к людям разбито на кусочки? Что теперь он ни за что никому не откроется? Что он больше не чувствует себя в безопасности рядом с другими людьми? Единственный, кто мог дать ощущение важности своего жалкого существования, кто мог дать чувство комфорта, кто мог поддержать и выслушать, жестоко предал его, подписывая Селф на вечные страдания. Одна только мысль, что тот, кто заставил его мучиться, сейчас гуляет на свободе, заставляет руки трястись от гнева. «Убей его». Мысль проскальзывает незаметно. После неё остается странное ощущение. Нет. Это не его мысль. «Убей». Может быть, он сходит с ума? Может, ему вообще всё кажется? Может, это всё один сплошной кошмар? «Убей». Голова наливается свинцом, тело то ломит, то бросает в дрожь. Он пытается бороться, откладывать мысли, переводит всё в шутки. Не получается, он делает лишь хуже. Его собственные мысли путаются с чужими, переливаясь во что-то новое, смешанное, из чего рождается нечто невыносимо тяжёлое. Оно уничтожает Селф изнутри, ломая всё, что он выстраивал годами. Всё сварилось воедино. Мысли, страхи, ощущения, воспоминания. Это всё давило. Он не мог зацепиться за смысловую нить, не мог сконцентрироваться на ощущениях. Всё плыло перед глазами, как старый советский мультфильм. Сил бороться не оставалось. Поэтому он подчиняется. Да, просто сдаётся.