На двоих

••• Школьная курилка как и всегда была переполнена учениками. Гул чужих голосов сводил с ума. Никакого уединения. Даже курить не охота. Звонок. Довольно быстро все присутствуещие растянулись по кабинетам, позволяя наконец-то отдохнуть от суеты. Облегченно выдохнув, Владимир полез в рукав своей кожанки, за пачкой сигарет. Он вертел ее как мог, перекидывал из ладони в ладонь, рассматривал, но так и не решался достать и закурить. — Как знал, ты здесь. — За спиной раздались чужие шаги. Третьяков не стал даже оборачиваться, он уже прекрасно понял, Матвей. — Ало-о? Эмо поровнялся с парнем, и только тогда тот оторвался от замучанной пачки, взглянув прямо в глаза Крименова. — Как знал, что придешь. Матвей хотел что-то ответить, съязвить, но лишь недовольное цокнул, запуская руку в свою сумку. — Забирай. — Его бледная кисть протянула скинхеду коробочку с диском. — Смотрел? — Только полапал и испортил, — усмехнулся синеволосый. — Не понимаю, че ты его так нахваливал? Обычный фильм. — Ты вообще чем смотрел? — Володя перехватил диск. — Под моим личным присмотром пересмотришь. — Еще чего? — Эмо саркастично засмеялся, вынимая следом за коробочкой книгу. — Прочти сначала. — Он бесцеремонно пихнул книгу прямо в грудь своему собеседнику. «Бойцовский клуб. Чак Паланик.» — Тоже самое, — принимая презент фыркнул русый. — Фильм с оригиналом и близко не стоит. Там все куда глубже, гений. Но каст.. хорош. Вова совсем позабыл о своих сигаретах, пока вертел книгу, как обезьяна газету. Крименов же засмотрелся на пачку. L&M, черничные. — Давно пиндосскую дурь стреляешь? Совсем раскис, я посмотрю. Раньше хоть без фильтра за 50 курил. — Так я специально для тебя, эмочка. — На его физиономии тут же появилась довольная ухмылка. В ней было все: и самодовольность от своей подстебки, и даже нежность, с не скрываемым нетерпением. — Перекур? — Не курю, я же говорил. — Матвей тут же скривился от одной мысли о вкусе и запахе табака. — Не умеешь — так и скажи. — Он протянул парню одну сигарету из пачки. — Не понравится, я докурю. — Сам травись. — Синеволосый оттолкнул чужую руку от своего лица. — Я умею, просто не безмозглый. Третьяков пожал плечами, решая больше не спорить. В его руках засверкала зажигалка, а после и сигарета. Он зажале ее между зубов, подходя к лестничным перилам. Он повис на них, когда Матвей вновь последовал к нему. Голубые глаза окинули эмо каким-то непривычным вглядом, каким ему не свойственно. — Мне тоже не нравится курить. — Русый вызволил табачную трубочку из губ, параллельно выдыхая дым. — Брось. — Не могу. Это намного глубже, чем простая зависимость. — Эмо не перебивал, лишь внимательно вслушивался в каждое слово. — Я не могу это объяснить. Просто мне нужно удовольствие не от самого табака, — Он смущённо отвел взгляд, и снова на дымящуюся сигарету, — а от процесса. Поэтому я не курю с кем попало. Со своими кентами в том числе. Этого заслуживает только кто-то особенный. Ритм сердца эмо набирал обороты от одной лишь такой сентиментальной речи Володи. Курит только с особенными. А для Матвея еще и сигареты достал, и не абы какие, а дорогие, редкие, со вкусом, с черничным. Он очень особенный. Синеволосый, не церемонясь, выхватил из чужой руки дымящую сигарету. Под пристальным наблюдением удивленного скинхеда, он сделал затяжку. Внутри ощущались яркий черничный вкус, свежесть, легкая горечь табака и тепло. Крименов выдохнул, передавая сигарету обратно. — Дымишь как паровоз, — беззлобно хохотал Третьяков, делая вторую тягу этой же сигареты. — С кем повелся, — пожал плечами эмо. Он отошел от края пола, прислоняясь к стене. Крименов осел на пол, подзывая к себе голубоглазого. Тот послушно расположился рядом, прижавшись к чужому плечу. Они молчали ровно до того момента, пока скинхед не вспомнил о книге. Парень расскрыл ее, начиная с тихим восторгом выискивать каждое различие с фильмом, комментируя их. Матвей любовался, теперь его очередь. — Признай, ты ведь тоже сделал это чисто из-за меня? — Володя оторвался от книги, заглянув в разноцветные глаза. — Она ведь новая. — Думай так, раз тебе этого хочется. — Синеволосый смущённо уткнулся в страницы, старательно перечитывая одну и ту же несчастную строчку. Вова лишь хихикнул, пододвигаясь ближе. В запасе у них было всего лишь пол часа искренности и спокойствия без лишних глаз, но они ими воспользуются по максимуму. •••