Малиновый рассвет

Конец марта. Фэрфакс, Вирджиния.

Малиновый рассвет ясен пень, поднялся. Но только похоже полностью в душе Миши, а у Ильи он быстро сбавил обороты. Феноменально, и почему же? И новый виток в жизни настал. Но не тот, который Илья ждал. Илья ждал всего светлого и хорошего. Спору нет, светлое и хорошее присутствовало. Просто слегка поменьше. А должно побольше. Все было просто, как две спички: Илье и Мише обрушили соц сети. Это был полный пиздец. Особенно у Ильи. Илье хотелось биться головой о стену. Ну или хотя бы выкинуть телефон в окно. На его грешную голову, ему не позволили ничего из этого. — Сука, какой же абсурд! Миша, вот нахуя я это сделал? — Чтобы в себя наконец поверить, это была полностью твоя инициатива! — утвердительно прилетела ответка откуда-то из глубины дома, — инициатива наказуема. Вот знал же все прекрасно, тварюка, трунил. Тварюка, а любимая. Что ни на есть самая. Илья, конечно, был мальчик думательный, в важные моменты своей жизни. Но в сторону фанатов он как-то не подумал. Упущение. И теперь ему было страшно ехать в Японию, он считал, что его сожрут живьём. Миша то ладно, его, может, ещё больше пожалеют, хотя он этого не любил. Показушно, считал. Но интернет полнился различными комментариями: "УРА, ПАНДАЛИНЫ ОФИЦИАЛЬНО КАНОН, Я ОТМЕЧУ ЭТОТ ДЕНЬ В КАЛЕНДАРЕ!!!!!". "Ухты. Жаль Мишу, надеюсь с его моральным состоянием все хорошо сейчас, ибо травма, несовместимая спортом, это невероятно сложно, я сама через такое прошла". "бля, во даёте, год скрываться. Я хуею с мира фк. Хотя я что-то подозревал с тех новостей после переезда Миши в Америку". И ещё много много всего. Абсурдный абсурд, но Илья сам на это подписался. А теперь предстало совместно ехать в тур-шоу Stars on ice сперва в Японии, а потом по всем США до конца мая без продыха. Илья изначально отметал идею брать с собой Мишу. Вот упёрся и все. Как баран, честное слово. А потом Миша вселил в него мысль каким-то чудом: — Апрель должен быть сложным. Я без тебя больше не могу, серьёзно. Мы теперь и прятаться не вынуждены. И вообще выступлю как моральная поддержка, я мебель. Сбоку постою. Илья едва не выронил йогурт, который собирал в ложку. — Какая ты мебель, ты большой, талантливый— Миша не дал договорить, сев рядом и забираясь под футболку, проехавшись рукой, а точнее подушечками пальцев по торсу Ильи, остановившись на ребрах. Илью аж замкнуло от такого неожиданного действия. Табун мурашек прошёлся по телу, ибо рука у Миши была холодная что давало контраст с температурой тела Ильи. — Ну, продолжай. Большой, талантливый, стул? Тоже ведь мебель. И посидеть можно при желании. Миша, заигрывая, медленно приближался к лицу блондина. Ему так хотелось стереть это непонятное выражение лица лишь одним действием. — Могу я ведь об тебя погреться? Одним... — Ты большой, талантливый, доебщик, с тобой поседеть только можно! А посидеть на тебе я могу и без звания стула. Нет не можешь, — буквально проглотив, сказал, — я это пойду, у меня сессия онлайновая. Йогурт уберешь. Ага, одним. Как же. Илья благоразумно (или все же не очень) ушёл, закрылся в другой комнате, громко вздыхая. На телефоне сразу же всплыло уведомление. Охереть конечно мы быстро печатаем. Ещё бы бегали... Mikhail Shaidorov_2004 Я чёт не понял, а че началось то? Если тебе так трудно даётся сессия, я не виноват. Бегать за тобой я не очень хочу, мы оба не маленькие. Сам захочешь - обсудим. До тех пор - не лезу. Занимайся. Люблю. ♡. ...Также. Пол за закрытой дверью скрипнул. Илья прислушался - Миша в его сторону не пошёл. Только в другую. Это одновременно и обижало, и вызывало уважение. Он действительно не вторгался в личное пространство специально. Но с другой стороны так хотелось, чтобы Миша побегал за ним, из принципа. Потешить собственных чертей в голове. Но их тешить удавалось лишь льдом. Миша был непробиваем. Илья сел в кресло, надевая наушники. В комнате горела светодиодная лента, настроенная на фиолетовый цвет. Кинул взгляд: привезенные мамой Мисти и Миу-Миу мирно сопели на кровати. Терей пристроился под лапой второй. Эх. Идиллия. Но внутри души Ильи её точно не было. Всё было осязаемо непросто, и сводилось лишь к одному - Илье нужен был отдых, которого он не мог сейчас нормально получить. Посмотрел на экран яркий телефона, оглаживая волосы сзади. Там уже висело пару новых сообщений, но Миши уже среди них не было. Без него ему будет плохо. Им будет плохо друг без друга. В их отношениях сейчас после каминг-аута что-то явно грозило дать слабину, пошатнуться. Но ничего более, что могло выйти за эти рамки. Они были зависимы друг от друга, в той или иной степени. Миша в большем проценте без него не вывезет. Может, они поторопились с раскрытием? Банально, конечно, но оно имело место быть. Существовать и терзать голову Ильи. Наступал на пятки новый этап в их отношениях. Илья в очередной раз боялся, что они могут его не пережить. Хотя с другой стороны очень хотел верить, что они через все пройдут. Страх взял его цепко в свои когти, не отпуская даже после, в Японии. Илья боялся слишком много и часто, это кажется стало его основной эмоцией. Не боялся, он видимо, только прыгать. И это тоже было неправильно, Господи. А в отношениях следовало разобраться, чтобы они не переросли в сложные и противоречивые. Вот это уже гораздо теплее. И с чертями своими разобраться, чтобы жить в гармонии. Но над этим надо было задуматься. Пораскинуть умом, как-то. Илья с такими думами и начал сессию. Потом, все же ближе к вечеру он выдохнул, и выполз из комнаты для совместного просмотра какой-то глупой комедии. Без внимания не остался никто, в итоге. Миша был в своей смешной шапочке панды. Илья же пристроился у него на коленях головой. — Разгрузился, Люш? — Вроде. Извини, что так резко ушёл. Не хотел, правда. Миша монотонно перебирал светлые волосы. Через них уже начинал пробиваться его родной цвет. — Нам всем сейчас непросто. Я тебя понимаю. Не парься. Но успокоение через друг друга они находили, чтобы там Илья не думал. Это было хорошо, особенно тогда, когда никуда не надо было бежать, а можно вот так существовать на кровати и ничего не делать. Рядом главное самый важный человек в его жизни. Этого уже достаточно. Мисти через какое-то время пришла, притераясь под бок Миши. Он потянулся выключить фильм, но Илья остановил. — Оставь. Пусть фоном будет. Он растворился в моменте, не оставляя ничего от себя. Его все устраивало. Это была ещё одна некая терапия. — Вот бы так всегда было, да? — Ага, — глухо, от Миши.

***

Апрель. Осака, Япония.

Шоу Stars on ice.

А в апреле, между прочим, цвела сакура. Самое то для романтики. Илья не задумывался о том, что последствия его действий могут быть не самыми приятными. Думал наоборот, крепче станет все. И считал, что отношения это обыденность. Что так всегда будет. Воспринимал, в общем как что-то должное. Но это вообще тоже оказалось ни разу не верно. Возможно ему, повзрослеть стоило морально, а понимание этого пока не приходило. Кто-то точно должен был подать эту мысль, прямо в его светлую голову. Или дать волшебного пинка, что, мол, все, граница, дальше ты так не пройдёшь. И конечно этот кто-то, оказался Миша, буквально двигающий Илью в последнее время. Нужно было показать ему важность и ценность отношений, дать движок переосмысления. Почву для этого позже дал именно Миша. Утро в Осаке нашло их джетлагнутых, в ванной, где Илья помогал надеть завалявшийся где-то ранее крестик на шею Мише, одетому только в джинсы и опирающеюмся на раковину, прижимаясь к его спине, всем телом. Кафель неприятно холодил ступни. В этом жесте собралось все: тишина, любовь. Помощь и усталость. Усталость не только физическая, но и внутренняя, особенно Миши. Сколько бы он не показывал, что травма его не задевает, каждый новый приступ бил сильнее, чем им казалось, по его внутреннему миру. Замочек на цепочке крестика наконец-то замкнулся. Миша вздохнул упрекающе, поворачиваясь вплотную к лицу Ильи и выдал прямо в губы: — Не трясись ты так, господибоже. Я ж не хрустальный, подумаешь. Илья фыркнул, утыкаясь Мише в кудрявую макушку и вдыхая запах с нотками цитруса от шампуня. — Ага, позапрошлой ночью когда тебя опять скосило и ты молчал, мне так не казалось... М. Вкусно пахнет. Привязывать руку они действительно начали. И это даже помогало. Но Илья конечно, выебщик ещё тот, каких поискать надо. — Я тебе предлагал привязать, как и до этого, нормально же было, че выпедривался? "Нет, Миша, нет, затечет, ещё хуже будет, бебебе!", так я ещё и доверился, — пародируя голос Ильи, Миша оторвался от раковины, уходя в сторону выхода, — нам собираться на твою треню надо, мы долго так говорить можем, а её никто не отменит. Так что давай, шагом марш! Хлопнув Илью по жопе, Миша ускакал одеваться. Илья лишь задумчиво посмотрел тому вслед, задавая себе вопрос и потирая глаз: — И где я такое чудо юдо подобрал, скажите мне на милость? — В Бостоне! Думать надо было! — шумно скидывая вещи в сумку Малинина, отозвалось из комнаты. Так, они шутя и переговариваясь, добрались до арены.

***

На тренировку приехали даже заранее. Миша уселся на трибуны с кофе, а Илья уехал раскатываться. У Ильи заела пластинка в голове. Вот по простому если говорить, так и было. Он сначала себя винил зря. Сейчас начал работать над этим. И вроде, как-то коряво получалось, но он быстро от этого не уйдёт, это стало сразу ясно. И медленно, но верно, где-то в ребрах росло ощущение надвигающегося... Чего-то. Чему, он пока не мог дать определённое название. Нет, Илье все таки категорически нельзя было думать. За думающего у них паре стоял Миша. Заходя на тройной аксель совместно с Эмбер, он поймал его улыбающегося. Ну прелесть. Хоп, вот и прыжок. Отлично просто. Эмбер, пританцовывая, подъехала прям в объектив камеры. Илья опять направил взгляд на трибуны. К Мише подсел кто-то, и он не мог понять, кто именно. Но выражение лица его никак не изменилось. Блондин пожал плечами и продолжил тренировку, как обычно. Пока его живьём не сжирали, и Миша не становился мебелью, впадая в ступор. Все хорошо шло, короче. Слишком подозрительно. Илью это настораживало. Ну не могло быть все просто так. Подьехав к борту за водой, он чуть не пролил её, когда послышался оклик: — Малинин. А подойди-ка сюда! Голос шёл с трибун, и Илья поднял голову выше, хмурясь. Звал тот человек, что подсел к Мише, а Миша же что-то яростно ему шептал. Илья поднял руки в жесте "нет", скрещивая и отъехал от борта. Зачем тренировку то прерывать? Это было умное, взрослое, кажется, решение Ильи. Ему дико не нравилось, когда его отвлекали зазря. Такое можно было только фигуристам близким к нему, и Мише. Остальным табу. Когда они репетировали очередное движение для выступления, с трибун послышалось мишино недовольное: — Руки свои уберите! Я вам не разрешал себя трогать, вот ни разу! Осы жерден кет! Топот ног был нервным, Миша буквально сбегал в раздевалку. Всё. Точка. А казахский прозвучал вообще как заклинание. Алиса протянула: — Интересно-о-о-о, очень интересно. Завязывалось явно что-то нехорошее, и интуиция Ильи опять его не подводила. На катке воцарилась гнетущая тишина. Лишь лампы мерцали, отражая свет на льду.