3
В момент, когда сердце маленького мальчика остановилось, мир для него исчез. Но на этот раз — не полностью. В другом мире, его взрослая жизнь уже подходила к концу: осознанный выбор, успокоение, завершение — так рассуждал Наруто, думая что второго шанса не будет. Судьба же решила, сыграть для Наруто финальную партию, но уже в параллельном мире. Давая тем самым — шанс.
Храм стоял в руинах, старый, покрытый трещинами, забытый. Символы клана Узумаки завершали сиять, давая понять, что их миссия окончена. Воздух оставался быть тяжелым, насыщенным от древней чакры. Цепи чакры ослабевали, начинали исчезать постепенно: руки, ноги, туловище, шея. Блондин упал на колени, все еще слаба дыша, сознание медленно ускользало, резинка лопнула, от чего собранные волосы обрамили бледное лицо.
Улыбка на лице появилась непроизвольно, искра в голубых глазах промелькнула незаметно, жизнь угасала в теле юноши, который принял свою судьбу. На все воля Ками, и он этому не противился — принял с благодарностью. Его миссия окончена — пусть даже провалена. Наруто этому был даже рад. Он убедился — он не всесильный.
— Было весело, даттебайо! — искренне произнес слабым голосом Наруто, падая на угасающие руны. Сердце пропустило удар, потом еще один, и остановилось.
В ту же секунду, в палате госпиталя маленькое тело Наруто содрогнулось, душа взрослого вошла внутрь. Но он сразу не проснулся, остался в коме, внутри, запертый в неподвижном теле.
Первое, что он почувствовал — тяжесть, не физическую, ментальную. Будто его сознание погрузили в густую воду. Мысли шли медленно, с усилием. Тело не отвечало, он пытался пошевелить рукой — ничего, пытался открыть глаза — темнота, пытался вдохнуть глубже — лишь слабое движение груди.
Появилось новое чувство — страх, настоящий, не боевой, не контролируемый.
— Я жив. Но не могу двигаться, — мысленно анализировал голубоглазый, и это было хуже смерти.
Затем пошли воспоминания маленького мальчика: они открывались постепенно, как страницы книги. Одиночество, холодные взгляды, отсутствие поддержки, желание быть замеченным. И последнее — драка, защита слабого, удары, темнота.
Взрослый Наруто долго молчал внутри собственного сознания. Не плакал, не кричал. Он думал, глубоко, холодно, рационально.
— Текущее состояние — кома; контроль над телом отсутствует; нервная система повреждена; вероятность пробуждения — неопределенная. — Он анализировал ситуацию так же, как анализировал миссию — без эмоций, но внутри все равно появлялись чувства.
Наруто вспомнил цепи, сделал вывод: — Защитная система была абсолютной. Ошибка — моя, — не обвинение — факт.
В голове вновь раздался голос демона-лиса, спокойный, наблюдающий: — Забавно, да? — секундная пауза. — Ты снова ребенок. И снова беспомощный. Наруто ответил мысленно: — Временно, — спокойно, без страха, на что лис тихо фыркнул: — Люблю твой оптимизм. Время в коме текло странно: без дней, без ночей. Только мысли, наблюдение. Он начал анализировать полученные воспоминания глубже. Не только события — эмоции, поведение, окружение. Ребенок подвергался социальной изоляции. Поддержка семьи минимальная. Сестра — эмоционально холодна; мать — дистанцирована; отец — рационален, но занят. Выводы складывались один за другим, как отчет, как стратегия. Но иногда приходили и другие ощущения: физические, слабые. Тупая боль в груди, тяжесть в голове, скованность в теле. И самое неприятное — беспомощность. Наруто пытался шевелить пальцем: раз — ничего, два — ничего, три — ничего. Внутри поднялось раздражение, не ярость. Контролируемое напряжение. Тело должно подчинятся! Но оно не подчинялось. Иногда появлялся страх, тихий, навязчивый: — А если я не проснусь? — он оттягивал эту мысль сразу, жестко, рационально. И снова анализ: — Приоритет — восстановление. Необходимо время. Паника бесполезна. В какой-то момент Наруто почувствовал присутствие рядом. Чужое, теплое. Кто-то держал его за руку. Слабое давление: дрожь, слезы. Он не мог открыть глаза, но понял — мать. Внутри появилась новая эмоция: не боль, не страх, что-то мягкое, неожиданное. Наруто сделал еще один вывод. Медленный, тяжелый: — Я получил второй шанс. — Недолгая пауза, за которой последовала более твердая мысль, холодная. — На этот раз я не позволю себе быть слабым. Прошла неделя. Семь длинных дней в палате госпиталя, где тело маленького мальчика оставалось неподвижным. Врачи говорили: состояние стабильное. Родители приходили ненадолго. Сестра — почти не заходила. А внутри происходило другое. Сначала появилось ощущение: тепло, потом — тяжесть, потом — боль. Тупая, вязкая, как будто тело долго лежало без движения. Сознание медленно всплыло из глубины, как человек, поднимающийся со дна темного озера. Первое, что он почувствовал — дыхание, неровное, слабое — но свое. Внутри него больше не было двух отдельных личностей. Они смешались, переплелись. Воспоминания взрослого Наруто — войны, миссии, ошибки, смерть в храме Узумаки под цепями чакры. И воспоминания ребенка — одиночество, попытки быть замеченным, желание заслужить похвалу. Теперь это был один разум. Но более холодный, более осторожный. Он открыл глаза. Свет ударил резко, слишком ярко, зрение расплывалось. Потолок, белый, незнакомый. Грудь сжалась. Каждый вдох отдавался болью в ребрах. Тело казалось тяжелым, как чужое. Наруто попытался пошевелить пальцами медленно с усилием — пальцы дрогнули. И тут же в голове раздался знакомый голос Курамы: — Ну надо же очнулся! Я уж думал будешь валяться подольше. Наруто не ответил вслух мысленно: — Сколько времени? Лис усмехнулся: — Неделя. Ты пропустил много скучных разговоров и бесполезных переживаний. — Недолгая пауза. — Хотя переживали не так уж сильно. Наруто медленно повернул голову шея отозвалась болью. В палате было тихо, запах лекарств, мягкий свет, шаги за дверью. Он начал анализировать, автоматически, по старой привычке шиноби. Тело ослабленно, мышечная атрофия начальная. Переломы срастаются, ресурсы ограничены. Рационально, без паники. Через несколько минут двери открылась, в палату вошли трое: отец — высокий, собранный, спокойный; мать — уставшая, напряженная; сестра — холодная, сдержанная, наблюдающая. В палате повисла тишина, почти осязаемая. Они смотрели на него, он — на них. У каждого были свои мысли, наблюдение, не знание с чего начать разговор. Первой заговорила мать, голос тихий, сдержанный: — Ты очнулся. — Не радость, не облегчение — констатация факта, Наруто заметил это сразу. Слишком спокойно, слишком ровно. Отец подошел ближе, посмотрел внимательно. Как оценивают состояние бойца после миссии. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно, рационально, без тепла и мягкости, поинтересовался Минато. Наруто открыл рот, горло пересохло, голос вышел слабым: — Нормально. — Коротко, без эмоций, он не играл — отвечал. Сестра стояла у стены, руки скрещены, взгляд спокойный, оценивающий. Она посмотрела на него так, будто перед ней не брат, а результат чей-то ошибки. Потом произнесла: — В следующий раз думай, прежде чем лезть в драку. — Тон был ровный, холодный, без тени сочувствия. Внутри Наруто что-то щелкнуло, не боль, не обида — осознание. В голове голубоглазого вновь раздался голос лиса: — Ну что, герой? Ждал слез, объятий и благодарности? — С насмешкой проговорил Курама, после чего добавил: — Добро пожаловать в реальность. Наруто молчал, внимательно наблюдал, фиксировал детали, микродвижения, интонации, взгляды. Это была привычка, выработанная годами миссий. Отец — сдержан, но дистанцирован; мать — напряжена, но эмоционально закрыта; сестра — холодна и критична. Вывод сформировался быстро, четко, без иллюзий. И вдруг вспыли воспоминания маленького Наруто. Как он реагировал, шумел, доказывал, старался, рисковал, лез вперед. Чтобы заметили, похвалили, приняли. Теперь это казалось наивным, опасным, бесполезным. Внутри появилась новая стратегия, не эмоциональная — рациональная. Проверенная прошлой жизнью. — Геройство привлекает внимание, внимание создает угрозы, эмоции делают уязвимыми… — про себя думал голубоглазый, отводя взгляд. Не оправдываясь, не пытаясь доказать что-либо, просто принял ситуацию. Когда родители вышли из палаты, а сестра задержалась на секунду у двери, он заметил ее последний взгляд: короткий, холодный, оценивающий. Затем она ушла, без слов. Тишина вернулась, и в этой тишине Наруто сделал главный вывод. Спокойно, холодно, окончательно: — В этом мире я один. И следом — решение. Старое, знакомое, эффективное: — Стать менее заметным, наблюдать, учится, укреплять себя. Без лишнего геройства. В голове тихо фырнул лис: — О, наконец-то. Начинаешь думать как настоящий шиноби. Наруто закрыл глаза, не от слабости, от решения. С этого дня маленький Наруто Узумаки-Намикадзе перестал быть тем шумным ребенком, который бросался в драки ради чужой благодарности. Он выбрал другое: тишину, наблюдение, самодисциплину, и рост — без свидетелей.
