Tais-toi

Поздний вечер. Яркая луна освещала лужайку, придавая ей холодный отблеск. Ветви деревьев тихо колыхались, создавая атмосферный шум. Коротко стриженная трава примялась от обилия прошедших по ней людей. Владелец поместья, в котором почётные гости собрались приятно провести вечер, организовал всё лучшим образом. Нельзя же уважаемому господину ударить в грязь лицом. Поползёт дурная слава, стоит одной лишь детали обернуться против. Молва всегда собирается на такого рода вечерах. Собственно, большинство посетителей за тем и ходят на них. Едва двух не выгодных друг для друга людей заметят вместе, завтрашним днём этот случай будет обсуждаться на улицах, ярмарках, но главное — в высшем обществе. Такой лакомый десерт для ушей и языков не останется незамеченным. И чего уж греха таить? Им можешь оказаться и ты сам. Посему не совершай дурного, всегда следи за своим поведением. Путь оно будет в рамках приличия. А лучше, чтобы люди вообще не видели твоего лица. Так и распорядился некий господин. В глаза его Рембо никогда не видал. Кто знал, быть может, хозяин поместья скрывается здесь за непроницаемой маской. У него явно баснословное количество денег, раз столы едва ли не ломились от явств. Фазаны, цельный порось, брюхо которого набито яблоками. На десерт подавали цукаты, крем-брюле. Но то ли от волнения, то ли от излишней задумчивости Рембо к пище не притронулся. Слишком тяжела для желудка, в особенности на ночь. Но коли не поешь — не уважишь господина. Позволив себе ослабить напряжённость в душе, он всё-таки приблизился к фужеру, балуя себя тонко нарезанным ломтиком трюфеля. Привкус был приятный, без горечи. Следует разбавить Это вином. Но не успел Артюр закончить мысль в собственной голове, вдруг на ухом прозвучал элегантный бархатный голос: — Чего же так скромно? — без насмешки, упрёка. Он обернулся. Лицо человека закрывала глухая непроницаемая белая маска, половина которой причудливо изгибалась, открывая тонкие губы, кончик носа. Наверху были только прорези для глаз. Темные карие, они изучали Рембо. Тот предпочёл более открытый аксессуар. Его пусть и не отличалась изысками, но скрывала достаточно, чтобы нельзя было опознать человека за ней. Нежданному гостю долго ждать ответа не пришлось. Точнее, он сам не дал ему прозвучать, задав ещё один, весьма провокационный вопрос: — Страшитесь быть отравленным? — но по тому, как поднялись уголки губ и сощурились глаза стало ясно — юноша шутит. Пытается развеять скуку, которой, возможно сам и страдал. Будь по сему. Артюр решил посодействовать игривому настроению нового знакомого. Подцепив рукой в кружевной перчатке фужер, парировал: — Отнюдь. Яд может быть и не в еде. Это позабавило блонднистого юношу. Волосы его чёрной лентой были завязаны в тугой хвост на затылке. Белые одежды, расшиты золотой парчой. Человек происходил явно из богатого сословия. Хорошая по качеству ткань, туфли, соответствующие последнему модному капризу. Рядом с ним Рембо смотрелся весьма скромно. На нём надета лишь рубашка, хлопковой фактуры жилетка, да подвязанный к шее красный платок. Разный народ тут собирался. Кто-то одевался так, чтобы стать предметом обсуждения до конца, а кто-то просто пытался хорошо провести время, наслаждаясь компанией спутников, спутниц, стоя в стороне, элегантно пригубляя шампанское, вино. Решив не пугать дорогого гостя, Верлен поведал: — Пугаться отнюдь лишнее. В зале есть лекарь. Рембо только глаза скосил чуть вверх. Они были почти одинакового роста: — Почём знаете? Загадочный спутник указал куда-то за спину: — Вон же, сидит себе и горя не знает. Он направил взгляд туда. И правда. Сидел мужчина лет на вид сорока пяти, знай себе весело шутил со стоящей рядом горничной. Девушка совсем молодая, одета прилично, даже для присулги. Рембо справедливо заметил: — Боюсь, сейчас он слишком увлечён для подобных мелочей. — Какая жалость, — на губах Верлена расцвела улыбка. — Не миновать беде. Артюру это замечание показалось довольно бестактным, но, как ни посмотри, правдивым. И тогда ему пришло в голову немного подыграть: — Неделями от матушки буду слушать людские молвы. Знали бы вы как утомительно, — на последней фазе он многострадально вздохнул, словно дева, собирающаяся упасть в обморок. Юноша легко и бархатно рассмеялся, прикрыв рот кулаком. Рембо тоже не смог сдержать улыбки. Всё-таки ещё не разучился вести себя в высшем свете. Давно ему не удавалось куда-то выйти. Купчие, семейные дела долго не давали продохнуть. Работящей была вся его семья. Мужья двух сестёр имели хорошие отношения с родителями, поэтому денег могли дать, коли всё трудно пойдёт. Да и праздная жизнь отнюдь не для него. Блага очень скоро приводили к распущенности, а ему не нужно огромное пузо в двадцать семь лет. Он держал себя в строгости, да и грязь о людях говорить не любил. Только слушал. Впрочем, цели визита это не поменяло. Сюда Артюр пришёл развлечься, узнать, что происходит в мире, в обществе. И пока они с новым спутником шептались у стола, музыканты заиграли контрданс. Люди начали выстраиваться ровным рядом. Верлен не упустил возможности. Протянул руку, элегантно предложив: — Не откажете? Рембо на мгновение опешил, замявшись: — Ах, право, — он отвернулся, постаравшись вежливо сойти с темы, — я танцую как медведь. Молодой человек улыбнулся, взглянул на собиравшихся людей. Пожал плечами: — Никогда не видел танцующих медведей, продемонстрируете? Тут и его уже начинало разбирать веселье, а ведь он даже вина не пригубил. Довольно приятный юноша. Иной бы отправился за дамой, с ней бы и уединился. Но этот зовёт именно Артюра. Разумеется, вместе они танцевать не будут. Не по правилам, а вот пригласить к другим — дело благородное. Возможно, и ему попадётся та, кто научит изысканным танцам. Рембо принял протянутую руку, вложив туда свою ладонь. И они направились в общую кучу. Играла скрипка, пели флейты, низко и благородно звучала виолончель. Люди начинали становиться парами. Дамы искали своих кавалеров. Затерявшись в толпе, Верлен не отпускал руку, которую загадочный гость так доверчиво ему предоставил. Осторожно поравнялся с ним. Рембо понял. Это было всё не просто так. Ему откровенно предлагали нарушить заветы. В музыкальных академиях так делали. Исключительно в целях обучения. И тут юноша подтвердил его догадку. С улыбкой спросил: — Знаете, какой самый лучший способ овладеть ремеслом? — Догадываюсь. — Батюшка только так меня и учил, — ностальгически произнёс Верлен, выставляя ногу в па. Рембо повторил. — «Бросайся в шторм, не страшась ничего, ежели хочешь жить — выплывешь» — так он говорил. — Довольно прозаичный метод. Поль поджал губы: — Но действенный. — С чего такая щедрость в раскрытии семейной тайны? — Это не то, чтобы тайна. — Зависит от того, как воспринимаете, — спокойно пояснил Артюр. Они разошлись. Прыжок. Разворот. И вновь их ладони соприкоснулись. — Никак, — ещё одно изящное движение. Плечи приподнялись. — Здесь можно говорить полный вздор. Всё равно никто не знает, кто я. — Ах, так вы мне наврали, — Артюр приторно изумился. — Ничуть, — Верлен обворожительно заулыбался. Музыка закончилась. Он продолжил: — Это вы мне солгали. Рембо изумился. Поль продолжил, поясняя: — Вы не танцуете как медведь. Вполне как человек. Взрослый и состоятельный. В ответ ему неловко замялись, покачав головой. Но поступило новое предложение: — Пойдёмте выпьем. И от него, конечно, он отказаться не смел. После танца надо бы промочить горло. На них так или иначе никто головы не повернул. Все были заняты собой и только собой. Редко кто обратит внимания на двух людей в углу такого огромного зала. Они выпили. Бокал. За ним ещё один. И ещё. Сидя на роскошных креслах двое мужчин переплетались руками. Для Верлена то было лишь машинальным действием. Он допивал очередной фужер шампанского, весело хохоча над рассказанной историей. Рассказал её ему очевидно новый знакомый. Приятный говор, изысканные манеры. Длинные чёрные пряди выбились из аккуратно уложенной причёски после нескольких танцев. Эти двое, кажется, прекрасно проводили вечер. Верлен мотал руку Рембо, словно та была тряпичной, а тот и не сопротивлялся. Просто расслабленно глядел в потолок, откинувшись на спинку. Шум и яркий свет клонили в сон. Пора бы и честь знать, поспешить домой. Но пока уходить вовсе не хотелось. Поставив бокал на стол с жалобным звоном, Верлен эмоционально продекларировал: — Друг мой, вы меня в могилу ведёте! Я клянусь, с вами со смеху умрёшь, — и то ли специально, то ли от вина захмелев, сделал акцент на первом слоге последнего слова. Рембо устало улыбнулся, но ничего не ответил. Но тут Верлен начал с энтузиазмом трясти его. Пришлось повернуться. Оторвать голову от спинки кресла. К нему наклонились, заговорчески прошептав: — Гляди, гляди. Артюр сместили фокус внимания. Поль указывал на женщину, которая, бесстыдно задрав юбку, собирала балахоны под ней, а затем села в углу. Лица обоих тут же вытянулись. Верлен и Рембо переглянулись, едва сдерживая хохот. Взгляд карих глаз выразительно рассматривал лицо под маской. Но оно было скрыто под тканью. Не хуже, чем у самого Верлена. Они рассмеялись, чуть ли не задыхаясь. И повинуясь какому-то порыву, Поль чуть сильнее сжал чужие пальцы. Формально коснулся губами ткани кружевной перчатки. Хозяин оной в моменте даже соизволил протрезветь. Стало душно. От вина, от количества людей. Но его новоиспечённого спутника, кажется, ничего не смущало. Это обычная вежливость к партнёру по танцу. Уважение. Он шепнул ему на ушко: — Выйдем на улицу. Хмель бьёт мне в голову. Тот покорно кивнул. Встал, подождав, пока Верлен соизволит раскачаться. Приятели вышли во двор. Была уже глубокая ночь. Стрекотали сверчки. Вдохнув прохладный воздух, Поль раскинул руки, потянувшись. Лицо запрело под маской. Тугой хвост ослаб. Как и воспитанный норов. Раскованность. Свобода. Именно поэтому он и решил всё это устроить. Рембо смотрел на немигающие звёзды. Верлен на него. Бледный свет луны освещал изысканный орлиный нос, прикрытый чёрной тканью. Его голос раздался в ночи, спокойный и бархатный: — Хочешь уйти? — вопрос скорее был задан не с целью отговорить. Он желал знать, подходит ли к концу их приятное времяпрепровождение. А они до сих пор ведь не знают имён друг друга. Рембо повернулся. Признался: — Пора. Я утомлён. Поль подошёл ближе, кивнул. С долей смущения в голосе предложил: — Разреши провожу. Артюр не думал, что это доставит кому-то неудобств. К тому же, его новый загадочный знакомый всё равно желал проветриться. — Коль хотите, не смею возражать. По тропинке, ведущей через сад, пара молодых людей направилась прочь от шума, праздности. Бок о бок, рука об руку. Но без лишней пошлости. Дышать стало легче. И с этим порывом Рембо повернулся к Верлену. Тот заметил его заинтересованность, спросил: — Что? И последующий вопрос спутника поставил в тупик: — Давно ты владеешь поместьем? Поль на мгновение потерял способность здраво мыслить. Говорить. Но продолжал идти. Вскоре улыбнувшись, он потёр шею, тронул платок которой был развязан ещё в зале из-за хмельной духоты. Но и не думал быть пойманным за руку, разыгрывая самоуверенность до конца: — Что меня выдало? Смотря на дорогу, Рембо пояснил: — Манеры, контроль. Вы слишком пристально за всем следили, прислуга шугалась вашего взгляда. — Это вы такой вывод сделали, когда я на женщину указал? — усмехнулся Верлен. Он ответил улыбкой: — В том числе. А ещё, — Артюр замялся. Всё-таки подробность слишком личная. Но раз уж маски сброшенны, нет смысла утаивать. — У вас слишком закрытая маска. Вы будто стараетесь отдалиться от людей, поставить между ними и вами грань. Но не со зла. Отнюдь. Они не понимают вас. Вы не понимаете их. Деньги и статус перестают иметь силу, когда не знаешь, кто ими владеет. И вы это понимали, выходя в зал, даря себе такой ценный подарок — свободу. Поль молчал всё время, пока Рембо говорил, потупив взгляд на дорогу. Каждое слово — чистая правда. Удивительно, как другой человек хорошо может читать души. Поистине ремесло достойное восхищения. Он вздохнул, но без усмешки не обошлось: — Используете это ради своей выгоды? — тон скорее дразнящий, чем серьёзный. — Вовсе нет необходимости. Даже коня нельзя всё время пришпоривать, дабы тот шёл галопом. Верлен замедлил шаг. Руки потянулись куда-то к затылку. Но их быстро остановили, придержав за плечи. Артюр понимающе проговорил, глядя в карие глаза: — Нет-нет, — он опустил руки, сжав ладони Поля своими. — Давайте сохраним это в тайне. Я хочу. Судьба сведёт нас вместе, коли нужно. И то чистая правда, с которой сложно не согласиться. Незнакомцы, обернувшиеся друг для друга друзьями. Но как же сложно дождаться следующей встречи. Она обязательно состоится. Однажды их маски спадут. Они обнажат истинные натуры. Тогда, когда не будет необходимости скрываться.