Fears and solutions

Как вы думаете, какой самый главный страх у самого именитого архитектора Сумеру? Остаться без денег? Увольте, он сделал это ещё давно, согласившись на контракт с Дори. Лишиться близких? Маленький, но плотно сформировавшийся круг общения уж точно не собирается предавать и бросать Кавеха на произвол судьбы. Иначе кто ещё будет слушать бесконечные каламбуры Сайно? Но вот чего действительно боится светоч даршана Кшахревар —это быть отвергнутым. Не понятым обществом. Каждый раз, когда он садится за новый чертеж, сердце делает изощренный кульбит, а в голову врезаются тысячи тревожных мыслей. В ночном небе ярко блестит луна и светят звезды, освещая дорогу путникам пустыни. За стенкой в спальне мирно сопит Аль-Хайтам, давно смотрящий десятый сон о книгах и научных открытиях. Такое ведь снится заумным секретарям Академии? Лишь в импровизированном кабинете горит настольная лампа, распадаясь на фотоны и оседая на рабочем столе. Длинные худые пальцы нервно теребят красную невидимку, явно проверяя дешевый металл на прочность, изгибая ее в разные стороны. Кавех смотрит на ватман перед собой, на крошку от ластика на столе и тяжело вздыхает. Эйфория от пришедшего ранее вдохновения отступает, а сознание медленно заполняют тревожные мысли. Недавно к нему обратился пожилой пустынник, с просьбой спроектировать библиотеку для деревни Аару. И это, безусловно, благородная идея, достойная всего внимания Кавеха. Идея с символизмом приходит сразу,-библиотека должна быть в виде дерева, служить образом знаний, спокойствия и твердой уверенности. Но как совместить бесконечные идеи, местами сложный дизайн и небольшой бюджет? Этот проект он не может взять «за свой счет» как бы этого не хотелось. Кормить себя все еще нужно. Так, перепрыгивая с мысли на мысль, Кавех упирается в ещё одну проблему. Что, если его проект не будет оценен по достоинству? Если Бадави не оценит его глубокий замысел, покрутит пальцем у виска и скажет, что он совсем рассудок потерял? А если об этом узнают другие, то репутация лучшего архитектора Сумеру, которая выстраивалась годами, рухнет как карточный домик. Потенциальные заказчики даже не подумают обратиться к нему, и дело даже не в деньгах. Все снова стекается в одну точку-Кавех боится быть непонятым, забытым и абсолютно ненужным в архитектуре. Сколько бы он не сетовал на то, как заказчики изматывают своими бесконечными правками, если от него действительно отвернутся, земля под ногами закрутится в другом направлении, норовя выкинуть блондина за границы Тейвата. В горле становится ком из собственных страхов и тошноты, отзываясь тяжестью в животе и поглощая пространство вокруг. Сколько возможностей изменить мир он потеряет? С уверенностью можно сказать—очень много. Талант Кавеха не заканчивается на Алькасар-Сарае. Он служит только полом в карьере, позволяющим оттолкнуться и дотронуться до потолка, а после и пробить его. Если Кавех постарается, весь Тейват будет переговариваться о "юном даровании Кшахревара", который изменил понимание архитектуры. Нужно только постараться. Подстроиться под желания заказчика тут, пожертвовать частью замысла здесь, урезать бюджет там. И полностью потерять творческое я. Руки начинают заметно подрагивать, невидимка сгибается в острый угол, врезаясь в подушечки пальцев с особым остервенением, в попытке отомстить за причиненную боль. Новый поток тревожных размышлений о возможных исходах событий прерывают тёплые ладони, которые накрывают глаза. Только сейчас Кавех замечает, насколько они успели высохнуть за время затянувшейся саморефлексии. —Кавех..—слышится за спиной ещё хриплый от сна голос Аль-Хайтама. Его ладони оглаживают лоб и зачесывают назад растрепавшиеся светлые пряди, —Ты обещал мне ложиться спать вовремя. Кавех опускает плечи, откидывается на спину стула, утыкаясь затылком в чужую грудь. —Ты же знаешь, работа. —Пошли в кровать. -Хайтам тяжело вздыхает и настойчиво тянет за руку, заставляя подняться с места и утаскивает в спальню. Укладывает на ещё не успевшее остыть место и ложится рядом. Подминает к себе, крепко обнимает и целует в лоб. Все, что остается архитектору, это послушно обнять в ответ и уткнуться в шею холодным носом. Аль-Хайтам—самое необычное создание природы. И это умозаключение не в силе опровергнуть даже сама Малая Госпожа Кусанали. Холодный, рассудительный и остроумный секретарь Академии, который раньше раздражал своим взглядом из-под ресниц и хлопками книгой, стал чем-то большим, чем сожителем. И больше он не кажется непробиваемой стеной, которую возвели могущественные ведьмы из Шабаша. В бесконечной рациональности нашлась нежность. Безмолвная, боящаяся проявлять себя, но безумно трепетная и открытая только для него. Для Кавеха. Трепетные поцелуи после завтрака, скучающие после рабочего дня, жаркие и распыляющие фантазию перед сном—стали привычной частью будней. Но самое главное, Аль-Хайтам понимал и принимал. Он слушал новые идеи, корректировал несостыковки, помогал в реализации. Был рядом. Забирал все тревоги, перемалывал в блендере и развеивал по ветру, помогая расслабиться и вернуться в эту вселенную. Успокаивал ненавязчивыми прикосновениями, тихими словами поддержки и своим внезапным присутствием в самый нужный момент. *** Встреча с новым заказчиком раскрошила нервные клетки в пыль, грубо размазав остатки по полу. Да, у Академии всегда были сложные и требовательные заказы, именно поэтому выбирали лучших. Именно поэтому Аль-Хайтам ненавязчиво намекнул на кандидатуру Кавеха. Платят действительно прилично, суммы хватит на покрытие половины долгов, но... Спроектировать музейное здание, посвященное сотрудничеству Царя Дешрета и Руккхадеваты, серьезно? Конечно, в Сумеру многое изменилось за последние годы, но такие решения Академии до сих пор повергают в шок. И конечно, не забудьте о тысяче ограничений, наложенных сверху. Здание должно отсылать на эпоху божеств, но не должно быть слишком религиозным. Не должно задеть ничьи чувства, должно упомянуть Академию и её величие. От услышанного волосы на руках становятся дыбом, ушные раковины сворачиваются в трубочки, и Мехрак начинает искриться, перегреваясь от количества информации и невозможности осуществить требуемое. Кавех, опустив плечи и голову, вяло плетется по коридорам, с трудом переваривая все случившееся. Мысли путаются, сталкиваются между собой, тут же отлетают в невидимую стену и возвращаются обратно, смешиваясь уже с новыми в огромный комок. За руку кто-то хватает, вытаскивая в реальность будто утопающего из реки. Зеленые глаза служат соломинкой, за которую он схватился и ни за что не хочет отпускать. Аль-Хайтам ведет в свой кабинет, предусмотрительно закрывает тяжелую дверь на защелку. И только после этого Кавех позволяет себе повиснуть на чужой шее, вжимаясь в нежную щеку холодным носом. —Ты слышал, что они от меня хотят? И на это у меня есть два месяца! Да при их требованиях, я одни правки буду делать два года. Голос срывается на покрикивания, а после в обессиленный шепот. Усталость, копившаяся неделями, накрывает с головой. Заставляет слезы стекать по щекам и уползать куда-то на ворот черной водолазки. От нее пахнет домом. Пахнет спокойствием. Пахнет Аль-Хайтамом. И этой мелочи достаточно, чтобы почувствовать себя не одиноким. Хайтам не говорит в такие моменты. Не хочет, не знает, что сказать или просто дает волю эмоциям, позволяя их прожить. Он позволяет Кавеху быть собой. Просто стоит и легко гладит по спине, зарывается в золотые пряди и слушает. Принимает. Со всеми изъянами. -«Сделайте так, как вы это видите. Вы же лучший в своей сфере» это даже звучит смешно! Если я сделаю так, как вижу, они меня разорвут на куски вместе с проектом, а потом высмеют на весь Тейват. Архонты, за что мне это. Теплая ладонь полностью зарывается в волосы, без стыда разбивая укладку и смещая заколки с законных мест. Хайтам прижимает ближе к себе, бархатно и почти невесомо целует в макушку. Его голос звучит тихо. Если сравнивать с эмоциональными вспышками Кавеха, то на грани слышимости. Но на этот шепот хочется молиться. Записать на диктофон и часами переслушивать под одеялом. —Ты справишься с этим. У тебя миллион действительно гениальных идей на любой проект. Ты просто боишься в них разочароваться. Я помогу там, где смогу. *** —Рабочий день давно закончен, Кавех. Уже даже куртизанки спать ушли. Аль-Хайтам кладет руки на затекшие плечи, тянет назад, вынуждая оторваться от чертежей и откинуться на спинку стула. Кавех протяжно стонет, закрывая глаза. —Мне нужно работать. Ты же знаешь, Академия. Мудрецы…—протестующе завывает, пытаясь наклониться обратно над столом. Но Хайтам не дает закончить. Перебивает строгим, поставленным голосом. —Не знаю, Кави. Зато знаю, что я и наша кровать соскучилась по тебе. Меж серых бровей образовывается недовольная складка, а архитектор чувствует, как по телу разливается щемящая нежность. Встает с насиженного места, чтобы поцеловать её, разгладить. Хайтам на это фыркает, подхватывает на руки худое тело и тянет в спальню, показывая, что не приемлет возражений. Вот только все возражения вылетели из головы вместе с воздухом из легких, когда Кавеха прижали ближе, сильнее. Защищая от всего окружающего мира. Этому сопротивляться бесполезно, да и бессмысленно. Оба с глухим стуком падают на кровать, которая приветствует их своей мягкостью и теплом. Аль-Хайтам нависает сверху, придавливает своим весом. Сухими губами проходится по нежной шее, вызывая бешеные электрические импульсы по телу Кавеха. Архитектор хватается ногами за чужие бедра, держится так крепко, что не оторвать. Бесстыдно ластится к поцелуям и сам зарывается в серые волосы, впечатывая в себя. Напряжение медленно уходит, сменяясь чарующим чувством влюбленности. Губы Аль-Хайтама так правильно ощущаются на собственных ключицах, дурманят сознание и срывают с губ первый, за сегодняшнюю ночь, стон удовольствия. Ночная рубашка летит на пол, оголяя накаченное тело секретаря Академии. И Архонты, кажется, Кавех зависим от этого зрелища. Завороженно ведет кончиками пальцев по плечам, спускается к груди, легонько дотрагивается до соска. Хайтам от этого довольно закрывает глаза и выдыхает через нос. Кавех хочет сделать так ещё раз, чтобы вытащить из мужчины больше звуков, доставить как можно больше удовольствия. Но идет вопреки себе, спускаясь подушечками ниже к косым мышцам, оглаживая пресс. Он никому никогда не расскажет, как сладко и приятно мычит секретарь Академии. Это его личное. Самое сокровенное и приятное воспоминание, теплящееся под сердцем. Голову ведет, когда Аль-Хайтам стягивает с хрупкого тела рабочую рубашку и брюки, когда раздвигает Кавеху ноги. Дрожь удовольствия прилипает к спине. Архитектор вздрагивает, когда ощущает масло между ног, цепляется в чужие плечи чуть отросшими ногтями. Громко стонет, когда внутрь проскальзывают два пальца, дотрагиваясь до комочка нервов. Изгибается дугой, когда Хайтам входит полностью. -Твой проект идеален, Кави. Прекрати накручивать себя. Даже мне уже дурно от твоего напряжения. Хриплый голос завораживает, выбивает из головы все плохое, оставляя за собой блаженную пустоту. Сердце колотится так быстро, будто пытается пробить грудную клетку насквозь. Кавеха любят. Кавеха принимает сам Аль-Хайтам. И он так чертовски правильно ощущается внутри. Шлепки кожи о кожу становятся все звонче, доводя до желанной разрядки. Перед глазами расплываются разноцветные пятна от оргазма. Сейчас тело ощущается выжатой тряпкой, распластавшейся по одеялу. Кавех безумно благодарен Хайтаму. Абсолютно за все поступки. Особенно его присутствие рядом, которое раньше раздражало и выводило из себя. *** -Рады приветствовать Вас, дорогие жители Сумеру, на торжественном открытии исторического музея! Голос ведущего Мудреца Академии громко раздается на площади, выложенной белоснежной брусчаткой. На склоне Гандха величественно стоит самое великое строение Кавеха. У ворот, сделанных из мрамора, красуется перегородка с красной атласной лентой. В уголках карих глаз собираются слезы. Гордость за себя, счастье от завершения проекта, бесконечная любовь ко всему окружающему и тихое улюлюканье Сайно и Тигнари за спиной опьяняют. От переизбытка чувств кружится голова. Кавех хватается за ладонь Аль-Хайтама, сжимая до побеления костяшек пальцев. -Я ведь говорил, что у тебя все получится. Аль-Хайтам никогда не сомневается в своих словах. Каждое предложение, озвученное им, взвешенно, продуманно. В каждый звук вложен смысл и глубокий посыл. И от понимания этих фактов, сказанное ощущается в тысячу раз приятнее. Кавех знает это. Ощущает на себе и утопает в потоке любви, излучаемой этими дьявольскими зелеными глазами.