Болячки

Вообще-то, Феликс не хотел, чтобы кто-то видел. Он не хотел жаловаться, не хотел выглядеть слабым, ведь, по сути, ничего серьёзного не случилось — просто царапины, не особо глубокие даже, а значит, он сможет справиться сам. Тюбик крема в руке ощущается немного холодным, а запах чего-то травяного забивается в лёгкие так быстро, что немного кружит голову. И Феликс правда думает, что справится сам. Но Сынмин заходит в его комнату слишком не вовремя и как обычно без стука. — Что ты… О, что это у тебя? Ким сам немного прихрамывает — ему бы о себе волноваться, а не о Ли. Но младший даже ответа не ждёт на свой вопрос — сразу ближе подходит, и Феликс даже сказать ничего не успевает, как Сынмин уже опускается на корточки прямо возле его обнаженных ног, и кончиками пальцев касается тонких царапин на бледной коже. У Ли по телу бегут мурашки бесконечные, а с губ срывается тихий, едва различимый вздох, потому что это совсем немного больно, но больше — приятно до дрожи. — Это из-за булавок? — подаёт голос Сынмин, снова выпрямляясь и смотря старшему в глаза. Феликс под его взглядом ощущает себя слишком голым, несмотря на то, что на нём футболка и боксеры. Ким явно после душа только — волосы мокрые, одежда к телу местами прилипает, а лицо немного красное из-за тёплой воды. Ли надеялся, что успеет разобраться со всем ещё до того, как младший закончит водные процедуры, вот только сначала долго искал крем в ящике прихожей, а потом возился тут, решив расправить постель. — Да… — тихо отзывается Феликс, чуть поджимая губы — но всё нормально, правда. Это просто царапины, ничего такого. — Бред какой — фыркает Ким, раздражённо закатывая глаза — я серьёзно побью того, кто дал тебе эти дурацкие штаны. — Я уже сказал стилисту об этом — торопливо бормочет Ли, в пальцах сильнее сжимая тюбик крема — не парься, серьёзно. — Сказал стилисту? Ни мне, ни Чану? — Я просто не хотел беспокоить. Ничего серьёзного ведь… — Чёрт, я же видел, что что-то не так… Я должен был понять раньше, мне жаль. — Это не твоя вина! Просто так вышло, мне стоило снять их раньше… Сынмин поджимает губы и глубоко вздыхает. Его взгляд — уставший, немного печальный, с остатками внезапного раздражения — скользит по старшему с ног до головы, останавливаясь на обнажённых бёдрах на секунду дольше, чем стоило бы. Феликс только в ответ смотрит, но не двигается: Ким кажется на грани, только тронь — взорвется — и парень не решается что-то говорить или делать прямо сейчас. — Давай я намажу их. Сынмин говорит это так внезапно, нарушив глухую минутную тишину, что Феликс даже теряется, не воспринимая его слова. — Что? — Твои царапины. Давай я помогу намазать. Ли едва заметно кивает, благодарно улыбаясь уголком губ. Пальцы Сынмина тёплые и нежные. Они скользят по коже совсем невесомо, будто пёрышки, покрывая тонкие краснеющие следы слоем прозрачного крема. Феликс от этих прикосновений лицом утыкается в подушку и дышит часто-часто, покрываясь мурашками, что бегают по коже. Кажется, Ким тихо усмехается, но не зло — будто с нежной насмешкой — но свои действия продолжает, так ничего и не говоря. Ли под его прикосновениями совсем немного дрожит. — Как твоя нога, Мини? — спрашивает приглушённо Феликс, найдя силы немного повернуть голову и теперь щекой прижимаясь к подушке, смотря в никуда. — Никак. Ни хуже, ни лучше — отзывается тот, круговыми движениями втирая мазь в покраснения — наверное, это тоже хорошо. — Наблюдать за тобой сегодня было забавно — улыбается Ли, вспоминая маленький самокат — ты был таким милым. — Это правда было хорошее решение. — Да, как и твой поцелуй с Минхо-хёном… Сынмин некоторое время молчит, будто обдумывая чужие слова. На мгновение Ли кажется, что он зря сказал это — потому что доверие это то, что они строили очень долгое время, учась справляться с последствиями фансервиса и влиянием той индустрии, в которой они находились каждый день. Они прошли через множество ссор из-за этого, через недопонимания и принятие Сынмином того, что Феликс действительно очень тактильный и общительный. И Ли чувствует себя немного глупо, говоря нечто подобное. Но смотреть на то, как губы его парня касаются щеки Минхо — было немного слишком. — Я не хочу ругаться с тобой, Ликс-и — отзывается наконец Сынмин, закручивая крышечку крема — не сегодня. — Я тоже. Прости, это прозвучало не так, как я хотел. Ким улыбается уголками губ, поймав немного косой из-за чужого положения взгляд. Феликс вдруг выглядит таким маленьким, таким мягким, что хочется только лечь рядом и согреть его. Наверное, Сынмин может понять его чувства, его горечь, и именно поэтому не испытывает ничего, кроме спокойствия и привычной тихой нежности. С Ли по-другому редко бывает, вообще-то. — Ты так смотришь… — тихо говорит Феликс, звуча немного смущённо. — Потому что это ты — шепчет Сынмин, улыбаясь чуть шире — не могу по-другому. А потом он наклоняется и целует тонкие царапины на левой ноге старшего, невесомо касаясь губами чуть горькой из-за крема кожи. Феликс от удивления слабо дёргается и едва слышно стонет, снова зарываясь лицом в подушку, а Ким только усмехается тихо, оставляя новый поцелуй. Он покрывает ими каждую царапинку. На обеих ногах Ли. Вдоль и поперёк, не пропустив ни единого миллиметра покрасневшей кожи. Его ладони мягко держат за бёдра, будто боясь, что Феликс попытается сбежать, только вот тот ощущает, как тело от таких ласк становится ватным, а боль стихает всё сильнее, почти не ощущаясь. — Ты в порядке? — спрашивает Сынмин вполголоса, мягкими чмоками покрыв каждую частичку кожи. — Иди ко мне, Мини… — шепчет Феликс просяще, приглушённо, переворачиваясь на бок, чтобы младший мог пристроиться рядом — пожалуйста, иди ко мне. Сынмин никогда не может ему отказать. Они прижимаются друг к другу крепко-крепко, будто в последний раз настолько близко. Феликс утыкается носом между чужих ключиц, Сынмин обнимает его, оставляя поцелуй на макушке. Ким продолжает едва слышно ворчать что-то о безответственных стилистах, о глупом поведении самого Ли, при этом поглаживая чужую спину большими ладонями, пока сам Феликс на него свою ногу закидывает, в попытке прижаться ещё ближе. — Крем сотрёшь, осторожней — фыркает Сынмин, но оттолкнуть, конечно, не пытается. — Он впитался уже давно — бубнит Феликс, ощущая себя наконец спокойно и расслабленно — а часть ты вообще губами своими стёр. — Чем-то недоволен? — Тем, что только мои болячки получили исцеление. — Моей ноге требуется больше времени, ты же знаешь. — Да, но мы пропустили дневную дозу лечебных поцелуев. Теперь она будет заживать ещё дольше. Сынмин тихо смеётся, целуя недовольного парня в макушку. — Хорошо, хорошо. Как ты смотришь на то, чтобы завтра я принял двойную дозу твоих лечебных поцелуев? — Хмм… Это звучит хорошо. Договорились. Будто в подтверждение Феликс целует его прямо в кадык, оставляя едва ощутимый влажный след. Ким улыбается в его макушку. Такой договор обоим приходится по душе.