За пределами прошлого/Beyond Past

Свое детство Аллан помнил лишь всплывающими в ночных кошмарах обрывками. Кусочки не складывались в целую картинку, но и без этого было понятно, что жилось ему плохо. Все хорошие воспоминания всегда заканчивались плохо. Мама накрывает на стол — будет пьянка; папа нашел работу — будут деньги на пьянку; Аллан пошел в школу — никто не будет с ним общаться. Вечный водоворот из плохих событий, из которого мальчик вырвался совершенно случайно. Он хорошо помнил Миссис Кейн и что ее дом мог действительно назвать «домом», вложив в это слово все тепло и любовь, на которую был способен. Старушка помогала мальчику с уроками, и именно она научила его читать и писать. Аллан всегда был тихим и усидчивым ребенком и всегда старался хорошо учиться, но скорее от страха разочаровать Миссис Кейн, чем от собственного желания. В ее дом он приходил после уроков. Зимой, в силу своего возраста, помогал чистить двор, делал хозяйские дела и любую мелочь, чтобы отблагодарить старушку. В десять лет Аллан был взрослее своих ровесников и не понимал, что в этом хорошего. Он не находил общего языка с одноклассниками, а попытки убедить их в важности учёбы казались бессмысленными. В конце концов Аллан сдался. На выходных он приходил домой к старушке с новым рецептом, и они вместе пекли выпечку или готовили другую вкусную еду. Дом сразу обретал теплые ароматы, а от этого щемило в душе. Возвращаться в свои родные стены было очень тяжело. Дома было сыро. Обои отклеились от холода и влаги, в коридоре одиноко мигала лампочка, которая вот-вот перегорит, а в кухне стояла гора пустых бутылок. Все друзья уже ушли (или уползли — Аллан не видел), а родители продолжали пить. Мальчик собрал мусор в кучу и из отцовских рук выхватил бутылку. — Блять! Верни. — Пап, хватит. Мам, пожалуйста, — Аллан отошел к раковине, а к горлу подступил ком. — Я же знаю, что вы можете не пить! Вы можете быть хорошими! Голос сорвался, а из глаз полились слезы. Аллана трясло от злости и обиды на родителей. Он не понимал, за что заслуживает такого к себе отношения и почему он родился именно в этой семье. — Не реви как баба! — Ал, прекращай, — мамино «Ал» всегда действовало на нервы сильнее обычного. Уж слишком сухо и безэмоционально это звучало. Он не любил сокращения своего имени. Их будто не произносили, а выплевывали, лишь бы его имя не задерживалось на языке. Быстрее бы забыть. — Почему вы не можете быть нормальными? Не можете интересоваться моими оценками? Почему мы не можем готовить вместе или ездить отдыхать? Почему? — Аллан вылил содержимое бутылки в раковину. Дальше события происходили слишком быстро. Грозная туша отца, звон стекла, глухой удар о стену и рука по локоть в крови. Аллан расплакался еще сильнее. Злость отступила, а на ее место пришла самая настоящая обида. Папа его никогда не бил. Мог дать пощечину или подзатыльник, но никогда грубо не кидал в стену. И мама всегда его защищала и обнимала, обещая, что папа больше не будет. А сейчас она молча смотрела на него своим пьяным взглядом, а вскоре ушла, не проронив ни слова. Мальчик держался за руку, по которой стекала кровь. Из-за пелены слез он не видел размеры раны и есть ли осколки внутри. Его мозг отказывался думать логически, а все действия первой помощи вылетели из головы. Аллан впервые по-настоящему осознал, что родители не смогут измениться. Сколько бы он ни спорил, ни выливал алкоголь или ни прятал бутылки, они все равно будут находить выход. Он будет вынужден жить с ними все эти годы и терпеть тошнотворный запах перегара. Мальчик нащупал самый большой осколок и без задней мысли приложил к запястью. Он слышал по новостям и приблизительно понимал, как это делают, но когда осколок впился в кожу чуть ниже раны, почему-то остановился. Вспомнилась миссис Кейн и вкусные пряники, которые они спекли на днях. Вспомнились ее грустные рассказы, что дети совсем редко ее навещают, и она чувствует себя одинокой. Вспомнился ее теплый дом, мягкая кровать, нежные руки и Аллан понял, что не хочет умирать. Осколок улетел в дальнюю часть комнаты. Взгляд прояснился, и Аллан понял, что наделал. Он сидел в луже крови, а от тошнотворного запаха захотелось вырвать. Мозг в панике начал придумывать варианты спасения, а тело действовало на автопилоте. Он не помнил, как оказался в больнице, но рядом была Миссис Кейн. Она забрала Аллана к себе домой, накормила и уложила спать. Она не приставала с вопросами, а лишь просто погладила по голове и поцеловала в лоб. Мальчик с улыбкой закрыл глаза, глупо надеясь, что теперь все наладилось. Кто же знал, что через пару дней, вернувшись со школы, старушку он больше не увидит. Больше Аллан с того времени ничего не помнил. Он не был уверен, когда вернулся к родителям, действительно ли какое-то время сам жил в доме Миссис Кейн, пока его не выставили на продажу, и был ли на похоронах. Зато помнил точно, что стал тише. С родителями почти не разговаривал, молча прятал бутылки, а позже и выкидывал, пока никто не видит, и на каждую пьянку уходил на улицу. Иногда приходилось ночевать в заброшенных домах. И каждый чертов раз, когда он думал о смерти, вспоминались встревоженные глаза Миссис Кейн. — Да блять! Опять! — Аллан ударил кулаком по матрасу. Спросонья он не рассчитал силу, и боль растеклась по всей руке. По предплечью левой руки тянулись шрамы, как напоминание, что от прошлого он никогда не сможет сбежать. Футболка неприятно прилипла к спине, а во рту образовалась вторая пустыня Сахара. Аллан оставил окно нараспашку и пошел в свой обход. Дверь в кабинет Говарда была закрыта, и головой бармен понимал, что это нормально и хозяин клуба не может быть все равно на месте, особенно ночью, но на душе стало тяжелее. Так же Рэвен знал, что ему нужно учиться самому себя успокаивать и в крайних случаях это получалось, но иногда хотелось просто расслабиться и быть уверенным в крепком плече рядом. Прохлада в комнате не особо помогла, и остаток ночи Аллан спал поверхностно, вечно ворочаясь. Когда бессмысленно лежать надоело, он вышел на улицу. Город только просыпался и входил в свой ритм, а утренняя прохлада создавала почти прозрачную осеннюю дымку. Необычным желанием ему захотелось в ней раствориться и забыться, чтобы не помнить ни о чем. Аллан хотел просто обойти проспект, но неожиданно для себя побежал. Он не занимался спортом со старшей школы, поэтому тело естественно начало протестовать и уже скоро мышцы приятно болели. Но Рэвен не спешил останавливаться. Сладкая боль напоминала, что он живой и смог вырваться из своего кошмара, а значит, сможет идти и дальше. Даже промелькнула мысль записаться в зал и хоть где-то коротать время, но вовремя опомнился. К таким переменам он еще не готов. Пробежка действительно помогла скинуть лишние мысли и, вернувшись в клуб, Аллан успел заснуть. Дневной сон он не любил, но приходились прибегать и к нему, особенно когда энергия была на нуле. После сна он чувствовал легкую головную боль, но, к счастью, больше не засыпал на ходу и был полностью готов к открытию смены. К его удивлению Клайда не было. Аллан даже подумал, что до сих пор спит, если бы не Говард, который подтвердил мысль. Чувствуя Говарда рядом, Рэвену стало спокойнее. А может тому причиной было отсутствие Клайда. Бармен успел соскучиться по дням, когда мог со спокойствием смотреть на сцену и видеть только свою травму, а не что-то большее. — Привет, Аллан, — Эйва плюхнулась на стул, и ее пышные кудри затряслись в такт. — Эйва! Рад тебя видеть, — бармен натянул улыбку, которая получилась почти искренней. Сегодня он делал успехи. — Ты сама? — Ив сегодня работает, а Хозяин с Говардом общается. — Стив пришел? Давно его не видел. — Только ради Говарда. Какой-то очень важный диалог, — Эйва отмахнулась. — Я сразу к тебе свалила. Не хочу с Гова… не хочу им мешать. Аллан хмыкнул. — Да ладно тебе. Я понимаю, это же Говард. Он… — Специфический, — подсказала девушка. — Ну, можно и так сказать. Но он хороший, Эйва. Девушка постаралась улыбнуться и кивнуть, но бармен сразу понял ее недоверие. — Почему ты его презираешь? — Мне Стив рассказывал, по каким местам он раньше ходил, — Эйва поморщила свой аккуратный носик. — Ты даже не представляешь. Аллан представлял очень даже хорошо и знал, что Говард целенаправленно по подобным притонам не ходит, но объяснить об этом Эйве и не затронуть тему о себе, было бы нереально. — Да даже если и ходил, то все в прошлом. — Ну не знаю, Аллан, что такое. Просто… Вот на тебе он так ездит! Ты ведь один все время. Чуть ли не живешь тут. Рэвен нахмурился и хотел уже ответить, но будто почувствовав, его позвал Говард. Бармен вежливо улыбнулся девушке и выскочил из-за своего рабочего места, но Эйва остановила: — Аллан. Если он перегибает — говори, и мы что-то придумаем. Бармен удивленно выгнул бровь, но просто кивнул, решая тактично промолчать. — Как ты вовремя, — сказал он Говарду. — Она тебя недолюбливает. — Да ради бога, — отмахнулся он. — Я посмотрел по камерам, ты ночью опять не спал. — Ты обещал так больше не делать. — Извини, привычка. Иди, отоспись, а я смену закрою, всего три часика осталось. — Что? Я и сам могу. — Аллан, пожалуйста. Ты с ног валишься. — И что? Это моя работа. Говард тяжело вздохнул. Если что-то касалось обязанностей, Аллан был непреклонен. — Считай, у тебя выходной. А я хоть с людьми пообщаюсь. — Но… — Рэвен замолчал. Он не нашел ни одной причины, на которую у Эшфорда не найдется ответа. В конце концов, сдался: — Спасибо тебе.

***

Он и сам не понял как, но заснул сразу же. В комнату доносилась приглушенная музыка, которая отгоняла все лишние мысли. Утром он чувствовал себя на удивление хорошо. Резкий прилив сил радовал, но и пугал одновременно. Аллан смог сделать утреннюю пробежку и придумать незамысловатый завтрак. Начиная свой день с активности, бармен впитывал энергию на предстоящую ночную смену, которая обещала быть выматывающей. Говард домой после закрытия не ездил, а решил остаться в клубе и проснулся только лишь к обеду. Шея неприятно болела после неудобного сна, и каждое движение отдавалось болью. Он перевернулся на своем узком диванчике и в очередной раз пообещал себе в таких случаях ночевать в вип-комнатах. Стоило подняться, как боль распространилась на все тело. — Это был точно последний раз, — собрав все силы, Говард медленно поднялся. Сфокусировав зрение на часах, он удивился такому позднему подъему, ведь точно ставил будильник на два часа раньше. Телефон лежал на том же столе, но заряд аккумулятора показывал гордую единицу. Зарядного устройства под рукой не оказалось, что стало вторым удивительный фактором за день. Эшфорд любил предусмотрительность и именно поэтому всегда оставлял в кабинете потенциально нужные вещи. На телефон поступил звонок, и Говард сразу же проснулся: — Привет, па. Ты занят, что ли? — Привет, милая. Телефон разряжен, могу отключиться в любой момент. — Ты на работе? — в голосе Сары проскочили грустные нотки. — У тебя что-то случилось? — Нет, я… Пап, забери меня после школы. — Точно все в порядке? — Да, мы ведь тогда и не смогли нормально поговорить. — Если мама узнает… — Говард нахмурился. Ему тоже не хватало свободного общения с дочерью, без вмешательства бывшей жены, но если она узнает, что они виделись за ее спиной, запретит им общаться. — Я ей сказала, что пойду гулять с подружками. Встретимся возле Старбакса. — Хорошо. Напомни, у тебя… — телефон издал противный писк и выключился, — сука! Говард знал только одно место, где сможет зарядить телефон. И только одного человека, который ему всегда рад. Мужчина постучался и открыл дверь, после громкого: войди. — Привет. Есть зарядка? — У-у-у, ну Вы и спите… Хорошо вчера с людьми поговорил? — Не ерничай, — Эшфорд закатил глаза и сам нашел нужный провод. — Спасибо. — Ты реально только проснулся? — Да. Сильно хуево выгляжу? — Тебе честно сказать? — Аллан улыбнулся и еще раз обвел взглядом помятый вид Говарда: черная рубашка помялась и перекрутилась, а верхние пуговицы так вообще расстегнулись. Волосы приняли непривычный хаос, а щетина успела появиться всего за половину дня. — Сара хочет встретиться. Надеюсь, успею заскочить в квартиру и хоть что-то с собой сделать. — О, передавай ей привет, — Рэвен искренне обрадовался этой новости. Каждый незначительный шаг в их взаимоотношениях он принимал на свой счет и радовался или грустил как за себя. — Обязательно. Ты ел уже? — Говард! — бармен закатил глаза. — Ел. Мужчина сощурился, пыталась что-то прочитать по лицу, но вскоре сдался и просто кивнул. — У меня полтора часа. Пробок быть не должно, я полетел. — Он хоть зарядился? — Двадцать пять, пойдет, — Говард что-то печатал в телефоне, пока ставил окно Аллана на проветривание. — Эй! На улице не плюс триста вообще-то. — Ну и не минус триста. У тебя душно. — Сам ты душный! А у меня тепло. Говард махнул рукой. — Не знаю когда вернусь, но если заскучаешь — у тебя есть Клайд, — Говард коварно подмигнул и вышел из комнаты, пока Аллан так и остался стоять в растерянности. Он еще пару секунд смотрел на дверь, за которой исчез мужчина. — Клайд… Серьезно? Он перевел взгляд на часы и понял. До появления Фостера оставалось четыре часа.

***

Аллан совсем не удивился, когда Клайд пришел до открытия. Владелец, имеет право, но бармена это безумно раздражало. Казалось, будто он делает это специально, чтобы позлить, а потом как ни в чем не бывало спросить: а чего такой хмурый? Рэвен машинально нарезал цитрусовые — руки работали сами, а мысли были далеко не тут. Он прокручивал в голове каждый диалог, в попытке понять, почему он так реагирует на Клайда. Это чувство было новым, чужим и он не знал нормально ли это. У него никогда не было друзей, а уж тем более отношений. Просто напросто не с чем было сравнивать. И из-за этого он чувствовал себя неполноценным, будто упустил что-то важное в жизни и дальше без этого «что-то» двигаться просто бессмысленно. Если бы Аллан знал… если бы Аллан мог признаться хотя бы себе в своих чувствах, стало бы легче. Но он отрицал. Он всегда убегал от эмоций, чувств, стараясь спрятать свою уязвимость от внешнего мира, но переживания накапливались внутри и путали его еще сильнее. Люди подтягивались, но ни одного знакомого не было. Рэвен даже поймал себя на мысли, что был бы рад с кем-то поговорить, лишь бы больше не думать. «Надо пополнить сироп. А Клайд сегодня хорош» «Ого, Мэрри подстриглась. Интересно, почему она всегда одна? Тоже боится себя?» «Подбавить лед. Ого, Клайд на сцене. Ахуеть» Аллан замер с пакетом льда в руке и завороженно смотрел на элегантные движения. Белые волосы аккуратной челкой падали на глаза, создавая некую дерзость, которая хорошо сочеталась с резкими движениями. Ему совсем не шел образ хищника. Колину, Говарду, Стиву, Майклу — да кому угодно, но не Клайду. Но, тем не менее, со своей ролью он справлялся на ура, принося публике особое удовольствие. Своей аурой он притягивал каждого зрителя, который, как и Аллан не мог оторвать от него глаз. Пошлый взгляд, властные движения и дерзость, безумно ему подходили. Шторм, не меньше. Фостер всегда одевался со вкусом, зная, что и где убрать, а что — добавить. И своих партнеров наряжал соответствующе, только более откровенно, но не перегибал, чтобы основное внимание все равно было на нем. Он знал, как себя вести и как заставить нижнего красиво страдать, чтобы стон отозвался в каждом сердце. В этом был весь Клайд со своей главной миссией — никого не оставить равнодушным. Подкупало то, как он сам же кайфовал от себя. Он себя любил, а именно это и придавало нужную уверенность. Он будто сливался в одно целое с партнером, но в то же время легко ставил черту. Кнут умело ложился поперек аккуратного тела парня, вызывая стоны и восхищенные крики публики. Аллан морщился, но не мог отвести взгляд. Это действительно было красиво. Клайд словно рисовал багровыми полосами по бледному телу и кружил, словно художник вокруг своего творения. — Он хорош, да? — М-м-м, что? — Аллан повернулся в сторону Говарда, который так же смотрел на сцену. — Ты засмотрелся на него. — Ничего подобного, — фыркнул бармен. — Да? — мужчина забрал из рук пакет льда, который успел накапать лужу. В руке тут же отразился холод. Сколько он так стоял? — Аллан, он тебе нравится? — Чего? — бармен окончательно перевел взгляд на Говарда, всеми силами стараясь не смотреть на сцену и доказать мужчине, что он ошибается. — Он хороший Верхний, не спорю. Но его экшены… Он демонстративно поморщил нос. — Да-да, настолько ужасные, что ты смотришь на них и, наверное, осуждаешь? — Аллан ничего не ответил и хозяин клуба продолжил: — Он хороший парень. Мне жаль, что за все эти годы вы так и не сблизились. — Пф, будто он пытался, — Рэвен снова фыркнул, а Говард выгнул бровь, бармену пришлось отзеркалить данный жест. — Что? — Он от тебя первое время совсем не отходил. Помогал освоиться, рассказывал про постояльцев или просто молча сидел рядом. Это ты к себе никого не подпускал. — Че? Не было такого. Я не помню. Аллан действительно ничего не помнил с того периода времени, но тот факт, что Клайд все время был рядом, просто не мог так бесследно выпасть из памяти. Наверное, Говард что-то путает. — Да ну нет, ты шутишь. Мужчина отрицательно покачал головой. — Ну, допустим. И почему он тогда перестал? — Ты стал выходить из того состояния и Клайд потихоньку отступал. — Зачем? — Честно? Он устал отдавать всего себя тебе и получать взамен… ничего. Аллан стоял, не двигаясь, пытаясь переварить все сказанное. Он не верил, что мог такое забыть. Он ведь помнил Говарда рядом, значит должен и Клайда помнить. Или это было позже? А именно тот период полностью стерся из памяти? Неужели он сам оттолкнул Клайда, а сейчас мучился от сложности их взаимоотношений? — То есть, все эти годы между нами эта неловкость из-за меня? — Нет, даже не смей себя винить. Я не знаю, как работает твой мозг, но знаю точно, что ты умеешь все перекрутить, — Эшфорд постарался заглянуть в глаза. Аллан умело избегал зрительного контакта. — Клайд нетерпелив, ты это знаешь, а сверху ко всему у него еще были проблемы. Он просто не мог ждать, пока оттаешь ты, потому что потом пришлось бы выводить его из такого же состояния. Он эмпат, ты знал? — Этот Садист? Мы точно про одного и того же Клайда говорим? — Ты его совсем не знаешь. Поэтому и метаешься в своих чувствах из крайности в крайность. — Я сейчас не буду говорить про свои чувства. — Значит, поговорим потом, — Говард ненавязчиво улыбнулся и ушел, увидев своего знакомого. Аллан машинально перевел взгляд на сцену, но Клайда уже там не было. Он сидел в темном углу, обнимая своего нижнего и, видимо, о чем-то с ним шептался, нежно улыбаясь. Бармен почти убедил себя, что разобрался в портрете Фостера. Ему оставалось совсем чуть-чуть, и он бы разложил все по полочкам. Мозговой штурм закончился бы. Но Говард подкинул новую пищу для размышлений и все мысли превратились в спутанный клубок ниток. Рядом с Клайдом всегда было неоднозначно. Слишком запутанно. Можно было выстроить портрет отбитого садиста и оттолкнуть, замуровать свои чувства глубоко в душе и просто не думать. «Он другой» Неужели Аллан все время ошибался и относился с презрением без причин? У него как будто отобрали опору и единственный ориентир, заставляя двигаться наугад. Заново. Рэвен потерялся. Он стиснул бокал в руке как можно сильнее, будто хотел, чтобы он лопнул, и все содержимое смыло мысли. Бармен начал замечать нежный взгляд и аккуратные движения Клайда. «Другой» Если это была не ненависть и не презрение, а что-то более опасное, готовое вот-вот разгореться, то это срочно нужно пресечь в корне, пока не стало слишком поздно.