Летняя жара и сладкие данго

      Аяка обмахнулась веером в надежде на то, что это поможет ей охладиться. В такой сильный летний зной она уже не могла так легко держаться.       — Ох, — вздохнула она, подставляя лицо под неспешные взмахи своего веера.       Три года назад такая жаркая погода для неё была всего-лишь небольшим неудобством, но сейчас это был самый настоящий вызов. Да настолько, что теперь просто долго простоять в ожидании в этом удушающем летнем зное было ужасно тяжело.       На острове Рито как всегда было влажно и душно, а в самой середине знойного лета мощёные улицы пылали жаром, полученным от яркого дневного солнца. Даже в тени ветвей большого раскидистого клёна на главной улице было ужасно жарко. Слабый ветерок бряцал табличками, развешанными вокруг дерева, а голубые и розовые ленты, висящие на ветвях, колыхались в такт с этим ветерком, тихой мелодией шуршали кленовые листья. Солнечный свет пробивался сквозь крону дерева, бросая по камням под ногами смазанные солнечные пятна.       Вокруг то и дело сновали люди, торговцы спешили на свои встречи. Недавно прибыл корабль с туристами из Натлана, что с интересом сейчас разглядывали прилавки и заливисто смеялись, общаясь между собой. Было заметно, что такая жара была для них далеко не в новинку. Проходящий рядом торговец из Фонтейна обмахивался рукой, пытаясь хоть так немного охладиться.       Аяка проследила взглядом удаляющуюся спину мужчины, вновь и вновь сама обмахивалась веером. Даже смотреть на его плотный тугой сюртук ей было жарко. Спустя три долгих года, теперь её фигура была куда пышнее, чем раньше. И, естественно, было куда сложнее находиться на улице в такой зной.       Даже если она предпочла более лёгкое хлопковое кимоно с узором ползущей по ткани лазурной ипомеи, жара была практически невыносимой. Лёгкая ткань облегала все её изгибы так, словно стремилась стать второй кожей и, казалось, совсем прилипла к телу, став немного влажной. Свои волосы Аяка собрала в высокий пучок и украсила заколкой с фамильной камелией, полностью открывая шею жаркому летнему ветру.       Но даже всё это не помогало ей справиться с жарой.       — Уф, — она подняла взгляд вверх, на листья над головой, — как же жарко сегодня.       Внезапно Аяка почувствовала как чьи-то руки нежно обнимают её за талию со спины. Чужие пальцы плавно проскользили по бокам к животу, нежно скользя по ткани лёгкого хлопкового кимоно, в которое была одета девушка.       — Ах, — удивлённо воскликнула она, вздрагивая в чужих объятьях и заливаясь краской, — не пугай меня так, пожалуйста.       — М-м, — протянула Путешественница, утыкаясь лбом в чужое плечо.       Аяка вздохнула и осторожно свободной рукой погладила светлые волосы обнимающей её девушки.       — Как ты? Как проходит твоё путешествие? — спросила Аяка, проводя пальцами по чужой голове, разделяя между собой пряди светлой чёлки. — Я скучала.       Путешественница снова промычала что-то неопределённое в ответ, покачивая головой на чужом плече. Её руки продолжали плавно водить по чужому животу, слегка покачивая его и явно ища в этом успокоение.       Аяка же лишь улыбнулась.       За последние три года их встречи были редкими и им не всегда удавалось побыть друг с другом так долго, как того временами хотелось. Поэтому, поборов в душе своё смущение, чужих рук от себя она отстранять не стала, позволив Путешественнице эту маленькую прихоть.       — А где же малышка Паймон?       — Она осталась на корабле с ребятами, — приглушённо пробормотала девушка в плечо Аяки. — Муалани так воодушевилась посетить горячие источники и бани «Аиса», что только об этом и говорит. Качина тоже хочет пойти с ней, а остальные пытаются договориться, куда пойдут в первую очередь. Слушать остальных я даже не стала.       Путешественница подняла голову с чужого плеча и притиснулась ближе.       — Ох, — тихо выдохнула Аяка.       — Я сбежала с корабля, пока они, продолжая увлечённо стопить между собой, составляли свою культурную программу, — лукаво улыбнувшись, Путешественница продолжила. — Пусть сами решают, что хотят посмотреть. А Паймон потом всё-равно сможет меня найти, словно по-волшебству.       — Значит, — Аяка улыбнулась ей в ответ, — я для тебя важнее, да?       Путешественница отстранилась от объятий и взяла свободную руку Аяки в свою, переплетая свои пальцы с чужими. Она развернула девушку так, чтобы смотреть ей в глаза.       — Конечно, — совершенно не стесняясь сказала она, продолжая улыбаться.       Аяка прикрыла лицо веером и захихикала.       — Какая же ты подлиза.       Светловолосая Путешественница лишь склонила голову в сторону и продолжила улыбаться.       Сильный порыв ветра с моря качнул листву клёна, заставив её шуршать в такт деревянным табличкам, развешанным вокруг ствола. Мимо их ног прошмыгнула любопытная чëрно-белая кошка. Но девушки едва-ли это заметили, полностью увлечённые друг-другом.       — Я скучала, Аяка. Правда скучала по тебе.       Аяка убрала веер от лица и принялась снова обмахиваться им, в очередной попытке немного охладиться.       — Я тоже, — выдохнула она, прикрывая глаза, — тоже.       По мягкой шее Аяки скатилась капля пота.       Путешественница проследила её путь взглядом, пока та не скрылась в воротнике хлопкового кимоно и наконец оторвала взгляд от Аяки и огляделась по сторонам. Вокруг продолжали сновать туристы и торговцы. Горячие камни улицы держали свой жар под солнцем даже через густую листву раскидистого клёна. Ленты, развешанные на дереве продолжали колыхаться в слабых порывах горячего ветра, принесённого с моря. Таблички бряцали в такт, создавая неповторимый шум торговой улицы острова Рито.       — Может, мы можем пойти куда-нибудь в более прохладное место? — протянула Путешественница. — Я бы не отказалась немного отдохнуть после долгого пути сюда. Может, даже, не отказалась бы от прохладного десерта?       Аяка тут же встряхнулась и посмотрела на стоящую перед ней девушку, всё-ещё держащую её руку в своей.       Ох, и правда, как же она хотела скрыться от этого зноя.       — На самом деле, — она повернулась в сторону Инадзумы, и отпустила чужую руку, теперь указывая ей, — у границы острова нас ждёт моя небольшая повозка, чтобы мы могли отправиться в имение Камисато.       — Ох, — игриво протянула Путешественница, — неужели Сирасаги Химегими не сможет дойти своими изящными ножками до своего собственного дома? А как же все наши давние прогулки по лесу Тиндзю вдвоём?       Аяка засмеялась.       — Да, это так, — вновь прикрывая свою улыбку веером, она продолжила. — С момента нашей встречи столько всего случилось и столько времени прошло, что теперь мне требуется повозка, если я покидаю имение надолго. Посмотри на меня, я теперь уже давно не похожа на ту изящную цаплю, которой когда-то была.       Она не лукавила. Если раньше она была тонкой и изящной, словно птичка, то сейчас она больше напоминала сытую, довольную своей жизнью домашнюю кошку. Кимоно из тонкого хлопка облегало её, не скрывая, насколько она выросла. Каждый изгиб был плавно очерчен тканью с цветочным узором, а широкий белый пояс с тонкой геометричной розовой вышивкой плотно облегал плавный выступ её живота. Даже прямой крой одежды Инадзумы уже давно не мог скрыть, насколько больше и где она стала за эти три года.       — Ох, пожалей мои бедные ножки!       Аяка повернулась и, поманив пальцем, медленно направилась в сторону берега, шагая немного вперевалку.       — Как пожелаешь, — прошептала Путешественница на выдохе, наблюдая, как аппетитно покачиваются при ходьбе ягодицы Аяки.       Аяка прекрасно знала, что она снова набрала вес с их последней встречи со светловолосой путешественницей. В последнее время кимоно, которые были в её гардеробе понемногу становились на ней всё меньше, оттого, что сама она росла вширь. Старые кимоно давно лежали аккуратно сложенными и забытыми в глубине широкого шкафа, ведь она бы просто не смогла их запахну́ть на себе. А новые, ещё большего размера, уже предусмотрительно были заказаны в магазине тканей и кимоно Огуры Мио.       Если поначалу она стеснялась этого, то теперь она гордо носила на себе весь этот новый вес.       — Я подготовила тебе комнату, как только получила твоё последнее письмо, — Аяка вновь начала обмахиваться веером, продолжая шагать вперёд. — Я так рада, что ты снова решила навестить Инадзуму, несмотря на то, что приключения заводят тебя всё дальше и дальше. Того и гляди, окажешься на холодных и диких берегах Норд-Края, и будешь от меня ещë дальше, чем когда-либо.       Спускаясь по горячим от солнца каменным ступеням к берегу, стуча своими деревянными подошвами сандалий, Аяка оглянулась на следующую за ней Путешественницу. Та словно выглядела так же, как и три года назад, в момент их встречи. Но внимательный взгляд Аяки заметил несколько свежих и уже затянувшихся шрамов.       — Я хочу послушать твои истории о Натлане, — улыбнулась Аяка. — И, ты ведь недавно была в Мондштадте на фестивале Ветряных Цветов?       — Да, много всего случилось, — протянула Путешественница, ускоряя шаг, чтобы поравняться с Аякой. — но сейчас я хотела бы просто побыть с тобой. Истории немного подождут. Ведь я тоже ждала.       Щеки Аяки снова невольно покраснели. Это было заметно даже сейчас, когда её лицо и так было румяным от жары.       — Конечно, — выдохнула Аяка. — Уф, я буду рада.       Аяка не заметила, как наконец оказалась перед своей повозкой. Лёгкая двухместная рикша с небольшой тканевой крышей-колпаком стояла готовая отправиться в путь. Она махнула рукой, давая сигнал молодому рикше, чтобы тот был готов отправиться обратно в имение.       — О, — протянула Путешественница.       На удивление ловко для своих габаритов Аяка взобралась на мягкое сиденье повозки, сдвигаясь чуть в сторону. Из-за объёмности своих форм, она заняла довольно много пространства на мягком сидении, но свободного места для Путешественницы там оставалось вполне достаточно. Пышный живот Аяки удобно устроился на своём законном месте на её широких бёдрах, гордо выступая вперёд, явно немного придавленный затянутым поясом кимоно. Из-за прямого кроя одежды было невозможно развести бёдра в стороны, так что плотный жировой шар своей нижней частью словно расплылся по её ногам, создавая ещё одну складку ткани, выпирая вперёд и стремясь оказаться всё ближе к её коленям.       Аяка даже не успела предложить Путешественнице присесть рядом, как проворная девушка прижалась к ней боком, одной рукой обхватив её сзади за широкую талию.       — Отправляемся, — громко сказала Аяка, чуть ёрзая на мягкой обивке.       Рикша без лишних слов потянул повозку в направлении имения.       Аяка чувствовала чужую руку, которая обвивала её сзади, чуть приобнимая. Пусть было чертовски жарко и душно, отстраняться не хотелось совсем.       Повозка понемногу двигалась прочь от острова, немного подскакивая и покачиваясь на небольших камушках и ухабах. Стоило острову Рито, а затем и деревне Конда скрыться за поворотом, а Инадзуме наконец показаться вдали, как вторая рука Путешественницы оказалась на выпирающем вперёд животе Аяки и принялась его нежно поглаживать.       Странно, что светловолосая путешественница так долго сдерживалась.       — Хм-м, — прошептала Путешественница Аяке на ушко, — он стал больше с нашей последней встречи.       Аяка еле-слышно заскулила, её щёки и кончики ушей покраснели. Это был не вопрос, это было утверждение — неоспоримый факт.       Она стала больше.       — Тебе так идет это кимоно, Аяка, — как бы невзначай сделала комплимент Путешественница, снова проводя круговыми движениями по животу девушки. Сначала по верхней части под самой грудью, потом ниже, потом ещё ниже. — Что это за цветок?       — Эт-то ипомея, — прошептала Аяка, дрожа под прикосновениями чужих нежных пальцев. — На языке цветов она символизирует привязанность и любовь.       — Значит, ты выбрала его сегодня специально для меня, верно? — рука Путешественницы проскользнула между бедром и расположившимся на нём мягким животом Аяки, принялась немного приподнимать и проминать нежный и податливый жир в самом низу пальцами.       Аяка словно невзначай вновь прикрыла лицо веером, пытаясь так вновь скрыть своё смущение.       — Не понимаю, о чём ты, — прошептала она, прекрасно понимая, что её маленькую ложь раскрыли до того, как слова слетели с её губ.       Нежно поглаживая и разминая живот Аяки, Путешественница лишь улыбнулась ей, прекрасно понимая, что она была права. Быстро чмокнув Аяку в плечо, она снова продолжила гладить её живот, вновь поднимаясь выше. Она то немного надавливала, то вела ладонью практически невесомо.       — Как скажете, госпожа Камисато.       Аяка улыбнулась, что-то мурлыкнув и отвела взгляд от сидящей рядом девушки. Впереди уже был лес Тиндзю, с его приятной прохладой и звонкими ручьями. Совсем скоро они окажутся у ворот имения Камисато.       — Знаешь, сегодня столь жарко, что я успела утомиться и немного проголодаться, — начала она, вздыхая. — Я бы не отказалась выпить что-нибудь освежающее, как только мы прибудем.       — Мг-м, — согласно кивнула Путешественница, не особо отвлекаясь от своего занятия.       Аяка незаметно отложила веер и положила свою руку на поглаживающую её живот ладонь. Рука Путешественницы замерла под прикосновением её пальцев, остановившись где-то на верхней части чужого живота.       — Думаю, прохладное молоко-данго будет как раз кстати.       Путешественница ощутимо вздрогнула.       — Что думаешь? — спросила Аяка, наблюдая за сидящей рядом девушкой.       Та лишь активно закивала головой.       Повозку тряхнуло на особенно крупном камне и Аяка чуть подпрыгнула на сидении, слегка заваливаясь в сторону. Она почувствовала, как дрожь прошла по её телу и как к ней сильнее притиснуло Путешественницу.       — Ох, совсем скоро мы приедем, — протянула она, — какая жалость.       Путешественница всё ещё чувствовала чужую руку поверх своей, но всё-таки надавила на верхнюю часть живота Аяки. Та податливо прогнулась под её пальцами, мягкая и упругая.       — Хм, — она положила голову на чужое плечо, — в твоём животике совсем пусто.       Аяка лишь улыбнулась.       Путешественница снова несколько раз нажала на живот, покачивая его.       — Мне не нравится, когда ты голодна, — проворчала она.       — Не волнуйся, я заранее распорядилась, чтобы нас ждал небольшой перекус, — Аяка отпустила чужую руку, позволив ей и дальше нажимать на её выступающий вперёд живот, проверяя его упругость и покачивать его. — Да и до имения осталось доехать всего-ничего.       Снова проворчавшая что-то неопределённо-утвердительное, Путешественница посмотрела на дорогу, всё ещё не отрывая своих рук от девушки. Вдалеке, за деревьями уже показалось имение Камисато. И вправду, дорога пролетела так быстро, что она и не заметила, как они успели оставить прохладу леса Тиндзю позади и были почти у самых ворот имения.       — Я надеюсь, что ты не откажешься составить мне компанию? Пусть ты и устала после долгой дороги в шумной компании.       — Конечно.       На особо крупном ухабе повозка снова подпрыгнула.       — Мой брат и Тома будут рады увидеться с тобой, но они прибудут в имение только завтра, сегодня у них много дел, которые нужно сделать по поручению комиссии. И Аято сказал что они останутся в Инадзуме. Если я правильно помню, после ужина они переночуют в банях Аиса. — Аяка снова достала свой веер и стукнула им по ладони.       Путешественница поняла тонкий намёк и отстранилась, хотя на её лице было видно слабое разочарование.       — То есть, сегодня мы будем с тобой только вдвоём?       — Ох, прости меня за это, — лукаво улыбнулась Аяка.       Но она получила лишь такую же лукавую улыбку в ответ. Путешественница явно была очень даже не против такому повороту событий.       Тем временем они почти прибыли в имение Камисато.       Рикша тянул повозку от острова Рито до самых ворот и уже было видно, что он изрядно устал. Дорога была не самой близкой, да ещё и в гору Ёго. Хотя в этот раз повозка была тяжелее, потому что в ней было два пассажира, а не одна юная госпожа. Хотя на самом деле это не имело большого значения.       — Госпожа и гостья, мы прибыли, — запыхавшись сказал молодой человек, останавливаясь напротив ворот имения. По его лицу стекал пот, но он упорно стоял на своём месте, удерживая повозку на месте.       — Благодарю тебя, — сказала Аяка, жестом приглашая Путешественницу спуститься с повозки.       Та проворно выбралась и протянула Аяке ладонь, чтобы помочь ей самой спуститься с мягко обитого сиденья. Та не стала отказываться и с улыбкой приняла помощь, ступая на землю.       — Как любезно, — улыбнулась Аяка, не выпуская чужую руку. Пусть она спустилась далеко не так изящно, как ей того хотелось, но судя по довольному лицу Путешественницы, та была совершенно довольна видом. — Предлагаю сразу отправиться в мою комнату.       — Да, — немного запоздало ответила Путешественница, — хороший план.       Аяка махнула стоящей недалеко от входа ожидающей их служанке и потянула Путешественницу в сторону дверей имения. Та покорно последовала за ней, наблюдая, как прямо перед её лицом вновь покачиваются чужие ягодицы, соблазнительно скрытые тканью кимоно с рисунком голубого вьюна. Особенно хороший вид предстал перед ней, когда Аяка поднималась по небольшой деревянной лестнице.       Это было завораживающе.       — Как я и говорила, сейчас нам подадут немного закусок, а потом мы можем провести весь оставшийся вечер так, как пожелаем. А уже завтра к нам в районе обеда присоединятся мой дорогой брат и Тома.       Путешественница не отрывала взгляда от чужих форм и лишь кивнула в ответ, соглашаясь. Однако, спустя пару секунд она поняла, что Аяка тянет её за собой и просто не может видеть как она кивает.       — Д-да, хорошо.       От Аяки не укрылась эта небольшая заминка, но она была более чем довольна оказанным эффектом.       Честно говоря, Аяка прекрасно знала, что с последней встречи она снова набрала вес. Это не был для неё секрет, совсем нет. Но она прекрасно знала, что большая его часть отложилась в виде мягкого жира не только на её выпирающем вперёд животе, как отметила её спутница. С последней встречи с Путешественницей большая часть новых килограммов отложилась именно в её ягодицы. И так же она прекрасно знала, что именно сейчас та могла оценить новые формы как нельзя лучше. Так что она лишь понимающе улыбнулась и продолжила идти к дверям, словно не заметила заминки.       Как только девушки оказались в комнате Аяки, они тут же присели за низкий столик, за которым та обычно занималась повседневными делами.       Поскольку в узком кимоно сидеть на коленях Аяке было довольно неудобно из-за её внушительного веса, она присела на плетёную подушку, подвернув ноги в сторону. Хотя и эта поза на самом деле вовсе не была удобной и вскоре её ноги могут также заболеть. Но по-другому сесть так, чтобы её ноги не затекли слишком быстро было никак нельзя.       — Присаживайся, — сказала Аяка, указывая ладонью Путешественнице на соседнюю подушку рядом с ней.       Девушка села как её учили, и положила руки на колени в ожидании.       Служанка, которая следовала за ними, принесла большой поднос, доверху наполненный большим количеством сладких трёхцветных данго и поставила его на стол. Коротко поклонившись, она вышла из комнаты, а затем вернулась с ещё одним подносом, на котором стояло несколько бутылочек с прохладным молоком-данго. Как только те оказались на столе, она вновь поклонилась и вышла, так и не сказав ни единого слова.       — М-м, — промурлыкала Путешественница.       Как только их наконец оставили наедине, она, отбросив всю вежливость, вновь притиснулась поближе к Аяке. Её руки снова оказались на чужом мягком животе и начали беззастенчиво поглаживать его.       — С чего бы ты хотела начать? — игриво спросила Аяка.       Путешественница посмотрела на поднос с закусками и одной рукой взяла с него шпажку с трёхцветными данго.       — Пусть и банально, но давай начнём с них, — сказала она.       Как только шпажка оказалась рядом с губами Аяки, та приоткрыла рот в ожидании и сразу проворно сняла первый сладкий шарик зубами. Помогая себе указательным пальцем, как бы невзначай касаясь нижней губы, она протолкнула клёцку глубже в рот и принялась пережёвывать сладость. Путешественница наблюдала, как Аяка ест данго, одной рукой удерживая шпажку с остальными шариками, а второй поглаживая чужой живот сбоку. За первым сладким шариком Аяка съела второй, а затем и третий. Путешественница заботливо взяла следующую шпажку с клёцками, чтобы продолжить кормить Аяку.       Сладостей на подносе было много, им было некуда торопиться. Понемногу количество пустых шпажек понемногу увеличивалось. Всё больше и больше сладких колобков исчезало с подноса под внимательным взглядом Путешественницы.       — Ох, — вздохнула Аяка, доев очередную шпажку клёцок. — Я бы не отказалась немного попить, в горле так пересохло.       — М-м, — промурлыкала Путешественница ей в ответ, тут же выполняя просьбу и протягивая открытую бутылочку с всё ещё хранящим прохладу молоком-данго.       Аяка с улыбкой взяла из чужих пальцев напиток и тут же принялась жадно пить его, слегка постанывая. Краем глаза она наблюдала за лицом Путешественницы и ей нравилось, как та смотрит на неё, словно она, пьющая сладкое молоко, была самым соблазнительным зрелищем во всей её жизни. Такой взгляд, несомненно, был приятен и очень льстил ей. Как только Аяка допила бутылку, к её губам снова поднесли шпажку с данго, и она, улыбаясь, продолжила есть сладкие клёцки.       Шпажка за шпажкой, понемногу в желудке Аяки становилось теснее. Верхняя часть живота, что была мягкой в самом начале трапезы понемногу становилась тугой и натянутой даже под слоем мягкого жира, от такого количества сладкого. Туго охватывающий её пояс теперь начинал по-настоящему давить на её живот. Ещё одна бутылочка молока-данго позволила освободить ещё немного места для следующей сладости, но было заметно, что темп Аяки заметно замедлился.       — Давай сделаем паузу, ух, пожалуйста, — пробормотала Аяка, касаясь живота пальцами.       — Что такое? — немного обеспокоенно спросила Путешественница, замирая, только потянувшись за следующей шпажкой с угощением. — Где-то болит? Болит живот? Ты больше не голодна?       Аяка немного замялась, попытавшись сесть поудобнее, но из-за долгого сидения в одном положении быстро сдалась. Одной рукой она погладила уже напряжённый под тканью кимоно живот, а второй подвёрнутые под себя ноги.       — На самом деле, — тихо прошептала она, смущаясь, — у меня ужасно затекли ноги, практически не чувствую их. Сидеть в этой позе теперь так утомительно.       — Ох, — облегчённо выдохнула Путешественница, проводя рукой по чужому плечу. — Ничего страшного. Просто приляг на мои колени и мы продолжим, м?       Смущённо хихикнув, Аяка убрала из своих волос заколку с камелией, распускся пучок и неловко повернувшись, принялась устраиваться так, чтобы и вправду прилечь головой на чужие, любезно предоставленные ей, колени.       Из-за уже порядком набитого сладким большого выпирающего вперёд живота двигаться было довольно тяжело, да и ноги её и вправду слушались плохо, так что в движениях было сложно разглядеть былое изящество благородной девушки. Весь набранный ей вес сковывал движения, а традиционная одежда лишь подчёркивала это ещё больше, заставляя неловко покачиваться из стороны-в-сторону. После доброй минуты неловких движений, пыхтений и вздохов, Аяка наконец с комфортом расположилась на коленях Путешественницы.       — Уф, — облегчëнно выдохнула она, успокаивающе потирая живот, — так и вправду будет куда удобнее, спасибо.       Путешественница нежно провела по волосам Аяки, поправляя прямую чёлку и немного открывая чужой лоб.       — Давай продолжим то, на чём мы остановились. На тарелке осталось совсем немного клецок, и я бы хотела чтобы ты могла ещё немного ими угоститься, — промурлыкала блондинка и поднесла очередную шпажку к чужим губам.       Аяка с радостью открыла рот и зубами сняла первый шарик. Она осторожно провела рукой по животу, чтобы понять, насколько он набит. Судя по всему, она уже почти достигла своего предела. Но как только она проглотила первый шарик, тут же следом за ним стянула со шпажки второй, не давая себе передышки.       Она не проиграет в их небольшой игре.       — Ты же можешь доесть все эти оставшиеся на столе данго, не так ли? — проворковала Путешественница. По выражению лица Аяки и по её чуть нахмуренным бровям уже поняла, что теперь девушка набивает свой желудок через силу.       Проглотив третий шарик со шпажки, Аяка кивнула. Немного отдышавшись, она приоткрыла рот в ожидании следующего угощения. Осталось совсем немного и она была вполне способна доесть эти угощения, игнорируя небольшой дискомфорт в натянутом животе. И даже пояс ей не помешает съесть всё, что предложит путешественница.       К последней шпажке девушка уже тяжело дышала и осторожно придерживала двумя руками свой до предела натянутый и тугой живот, чтобы успокоить его. Напряжение было так велико, а желудок так набит, что она чувствовала боль даже от малейшего движения. Пояс кимоно теперь давил куда сильнее и ей ужасно хотелось снять его, чтобы освободить ещё немного места. Но она понимала, что как только она развяжет бант, кимоно тут же распахнётся, открывая миру каждый сантиметр её большого перекормленного сладкими данго пуза.       — Последняя, — благоговейно прошептала Путешественница, поднося к чужим губам угощение.       С огромным трудом Аяка сумела прожевать и наконец проглотить последний шарик.       — Архонты, ты и вправду съела всё, — еле слышно выдохнула Путешественница, проводя кончиками пальцев по вспотевшему лицу Аяки, нежно обводя пухлые и влажные от напряжения и жары щёки.       — Уф, да, — тяжело дышала Аяка, прикрывая глаза, — я смогла, уф, доесть их все, ух.       Отбросив в сторону последнюю опустевшую шпажку, светловолосая искательница приключений второй рукой провела по верхней части живота лежащей на её коленях девушки. Теперь туго набитый, словно натянутый барабан, живот Аяки практически не продавливался её пальцами. Проводя невесомые линии и вырисовывая круги, Путешественница довольно прищурилась.       — Люблю, когда твой маленький животик полон, принцесса, — прошептала она, немного наклоняясь вперёд над чужим телом.       Аяка же лишь сдавленно похихикала, прерываясь на натужные вздохи. Её собственные руки всё так же осторожно придерживали живот, чтобы случайно не побеспокоить его резкими движениями.       — Я так рада, что ты приехала сюда, — выдохнула она. — Правда, ты не будешь против, если я полежу так ещё немного?       Путешественница лишь улыбнулась.       — Мои колени полностью в твоём распоряжении, Аяка.       — Я так соскучилась по тебе, что хочу услышать абсолютно всё, что ты можешь мне рассказать о своих приключениях. Натлан, да?       — Конечно, — Путешественница кивнула. — Так вот…       Пусть живот ныл из-за того, что в него было набито так много сладких клёцок. Пусть пояс кимоно неприятно давил, затрудняя дыхание. Пусть затёкшие от сидения ноги наконец-то снова ощущались как обычно и она их чувствовала. Пусть сама она вспотела от того, что так старательно жевала и проглатывала угощения с чужих рук — Аяка была счастлива.       Возможно немного нелепо, но для неё и светловолосой Путешественницы сейчас этого было вполне достаточно.