Сильное желание

Гону и его китайская загадка Корейский шоу-бизнес — это гламурная бойня, где выживают только те, кто умеет кусать первым. ALD1 была его новым хищным цветком, а Гону — его самым острым шипом. Центр, выбранный другими стажёрами, альфа, привыкший брать то, что хочет. Его мир был чётким: он, его удовольствие и омеги, созданные, чтобы это удовольствие удовлетворять. До тех пор, пока менеджеры, эти вечные торговцы чужими судьбами, не вручили ему новую задачу: «Подружись с Ансинем. Китайский рынок, понимаешь? Хайп, пейринг, деньги». Гону фыркнул, откинув чёрные пряди со лба. Дружить? Он ещё даже лица этого китайца толком не видел. Зачем ему какая-то дружба по расписанию? Весь его цинизм рухнул в тот самый момент, когда он впервые разглядел Ансиня на совместной репетиции. Это было не просто поразительно. Это было как удар током в солнечное сплетение. Ансинь не просто красил — он сиял, перемещаясь по залу с лёгкостью и какой-то озорной грацией, которая заставила сердце Гону биться чаще. Доброта? Может, позже. А вот это дерзкое искорение в глазах, когда их взгляды встретились, — вот что запало Гону в душу. Ансинь лишь слегка кивнул, осторожно, но в его взгляде читался вызов. С той ночи Гону стал одержим. Его кровать превратилась в алтарь, где он приносил жертвы своему воображению. Он представлял, как те самые дерзкие глаза затуманиваются от страсти, как тонкие ножки дрожат, обвивая его бёдра, как он заполняет его, владеет им, метит его. Рука Гону работала в такт этим мыслям, а имя «Ансинь» срывалось с его губ вместе со стоном в тишине комнаты. Ансинь же, казалось, жил в другом измерении. Его популярность взлетела до небес. Гону, листая соцсети, скрипел зубами, натыкаясь на посты фанатов-альф, которые в подробностях описывали, что хотели бы сделать с его китайским… его? Нет. Уже его. При одной мысли об этом в Гону вскипала первобытная ярость. Никто. Никто не смел даже смотреть на него так. Ансинь смотрел на других. Особенно на Санхёна. Гону однажды так взбесился из-за этого, что врезал Лео на стоянке, просто чтобы выпустить пар. Ирония судьбы — после драки они стали пить вместе, два альфы, рычащие о своих недоступных омегах. «Просто возьми его. Жёстко, — сказал Лео, осушая стакан. — Пока другой альфа не увёл. "Покажи, чей он" Идея упала на благодатную почву. Он мой и я его не отдам никому Коридор общежития был пуст и погружён в полумрак, когда Гону перегородил путь Ансиню. Тот попытался пройти, но Гону прижал его к стене, ощущая, как то стройное тело напряглось. «Гону-сан ты что-то хотел?» — голос Ансиня был ровным, но в глубине глаз плескался страх. «Много чего, малыш, — прошептал Гону, его дыхание стало горячим. — Ты же не думал, что мы будем только на сцене улыбаться?» Его руки скользнули ниже, грубо сжимая упругие ягодицы через ткань штанов. «Прекрати!» — Гону вцепился в его чёрные волосы, заставив вскрикнуть от боли, и прижал его губы к своим. Поцелуй был жаждным, властным, захватническим. Он чувствовал, как Ансинь борется, и это только разжигало его. Отстранившись, он провёл большим пальцем по его заплаканной щеке. — Встань на колени Ансини». — Нет Он насильно его поставил на колени Щелчок расстёгивающейся ширинки прозвучал громко в тишине. Гону достал свой возбуждённый член. — Сделай мне приятно или твоя семья в Шанхае завтра же останется без гроша. — Отец мой может всё устроить Слёзы покатились по лицу Ансиня. — Как ты можешь… — Могу и буду — Гону придвинулся ближе. — Возьми». Дрожащие пальцы коснулись его кожи. Потом губы. Первое прикосновение языка было робким, неумелым. Но когда Гону с рычанием вдвинул себя глубже в этот горячий, сопротивляющийся рот, мир сузился до этого ощущения. Он двигал его головой, грубо задавая ритм, наслаждаясь каждой секундой унижения и власти. Финал был стремительным и горьким на вкус для Ансиня. «Проглоти», — приказал Гону, и тот, подавившись, повиновался. Это было только начало. Гону, не выпуская его из железной хватки, почти потащил его в свою комнату. Дверь захлопнулась, отрезав путь к отступлению. — Что ты делаешь — Я же… я сделал, что ты просил! — голос Ансиня срывался на визг Гону усмехнулся, скидывая футболку — Думал, я довольствуюсь только этим? — Наивный Нет, малыш — Сегодня я займусь твоей другой дырочкой. — Ту, что поуже — Я всё расскажу! Менеджерам, прессе!» — Рассказывай — Гону прижал его к стене, срывая с него одежду — Мой отец — один из спонсоров шоу. Твоё слово против моего. Кто поверит китайскому омеге? Борьба была отчаянной, но бесполезной. Сила альфы подавила его. Когда Гону грубо раздвинул его бёдра и надавил своим огромным, пульсирующим членом у самого входа, Ансинь замолк, глаза широко раскрылись от ужаса. «Ты… мой…» — прохрипел Гону, и это прозвучало как угроза. Он вошёл одним резким, разрывающим движением. Боль была ослепительной, белой и горячей. Ансинь вскрикнул, его ногти впились в спину Гону, но альфа уже двигался, устанавливая жёсткий, безжалостный ритм. Каждый толчок бил в самую глубину, достигая места, о существовании которого Ансинь только догадывался. «Не… не кончай внутрь!» — вырвался у него прерывистый стон, когда он почувствовал, как член стал пульсировать внутри Гону в ответ, вонзаясь особенно глубоко. — внутрь в матку. Волна жара, сильная и неостановимая, затопила его изнутри. Ансинь взвыл, когда оргазм альфы сцепился — дикой, животной, необратимой связью. Его собственное тело предательски дрогнуло, отозвавшись всплеском боли и чего-то ещё, стыдного и острого. Он чувствовал сперму внутри Гону вышел и по бёдрам Ансиня потекла тёплая жидкость, смешанная с кровью. Он смотрел на это с удовлетворением хищника. «Отдохни, — сказал он почти нежно, бросая его на кровать. — Сегодня у тебя выходной. Я всё улажу — Его губы коснулись заплаканной щеки «Мы ещё повторим»