Разорванное звено. Интерлюдии

      Цитадель, незначительное время после рейда Прайда к Новостям Галактики.        Глейд любит людей. Это делает его особенно хорошим в выполнении его работы. Дружелюбие, общительность и умение находить общий язык с детства выделили его из остальных, позволив открывать запертые для других двери. С другой стороны - его учителя не раз напоминали, как повезло ему родиться в Ордене, потому что в ином месте и с менее жёсткой системой ценностей, те же способности скорее всего толкнули бы Глейда по более нечестивому пути.        Глейд благодарен. Но иногда он думает о людях снаружи больше, чем ему следует по мнению остальных братьев.        Цитадель... надёжная, привычная, знакомая - непобедимая крепость, а братья похожи на бетонные плиты, из которых она сложена, ещё одна опора в этом сложном мире. Но иногда Глейд не может отделаться от ощущения, что здесь все слишком тихо и размеренно, правила и распорядок как будто вдавлены на уровне кладки и так же неизменны. Люди внешне становятся похожими на четкие и к сожалению однообразные механизмы, хотя многие сочли бы это высшим комплиментом, наука, которой обучили Глейда говорит, что это до добра не доводят и плохо заканчивается, если прятать вообще все, хоть частично похожее на слабость. Его необходимые для работы навыки то и дело вступают в противоречие со стремлением братьев быть стойкими, правильными и нечувствительными для мелких огорчений и невзгод, хотя бы внешне. Что бы добраться до них и делать свою работу, Глейду то и дело приходится нарушать негласные законы их дома - а иногда и фактические.        Другому бы это не сходило с рук столько раз, но Глейд действительно хорошо делает свою работу.        И все же ему нравятся люди снаружи, такие яркие, беспокойные, не умеющие ничего скрывать и так сильно различающиеся от человека к человеку.        Наверное, Старейшина руководствовался совсем иными причинами, открыв дорогу в Братство рекрутам снаружи, но Глейд был из тех немногих, кто не скрываясь поддерживал это решение. Пусть даже они со Старейшиной понимали понятие "свежая кровь" совершенно по-разному. Вот уж кому Глейд не завидует, так это Старейшине, у того так много своих собственных обязанностей и забот, что Глейд только диву даётся, как он продолжает справляться со всем этим в своем возрасте, но забота об этих вопросах точно не его работа, для этого есть намного лучшие люди. А у Глейда полно своих обязанностей.        Так что он любит людей и ему нравятся люди снаружи, но вот в такие моменты, как этот, это может быть более сложным сложным по причинам, которые не поймёт большинство братьев.        Весь Прайд собрался на площади, без брони, лишь в темных нижних костюмах, сегодня не боевая церемония. Их ряд безупречен, квадратные плечи, твердые стойкие лица, но Глейд все равно видит на них за мрачной торжественностью тень гнева, тень скорби. Сейчас не место для его привычных шуток. Сара впереди, высокая и поджарая, безупречно собранные волосы и суровое, одухотворённое лицо с горящими глазами, её костюм на пару оттенков светлее остальных - не антрацитово-черный, а темно-серый, цвета ружейной стали, дань ее уникальному званию. И она выделяется в нем в слабом утреннем свете среди черных фигур братьев так, что в другой ситуации Глейд поаплодировал бы тому, кто это придумал.        В руках ее жетоны Реддин и Дженнингса. Чаще всего на Цитадель удается доставить только жетоны павших, везёт, если с телами удается что-то сделать, что бы не оставлять их просто лежать, отступая и сохраняя ещё живых бойцов. Мертвых обычно кремируют, все равно на Цитадели слишком мало свободного места, что бы выделить его для кладбища. Жетоны рыцарей внесут в Зал Памяти на постоянное хранение, а их номера занесут в архив, в каждом жетоне есть крошечное устройство памяти, куда всю жизнь записывают самую важную информацию о званиях, наградах и особо отличительных деяниях, даже по прошествии поколений писцы могут извлечь достоверные сведения о том, что сделал для Братства тот или иной боец. Если это не бессмертная слава, то что-то очень близкое к этому.        Послушникам, погибшим до становления рыцарями, везёт меньше, обычно - кроме очень редких исключений - они не успевают сделать что-нибудь заслуживающее, что бы их имена и деяния помнили. Жетоны послушников после поминальной церемонии обнуляется и используются повторно под другим номером.        Глейд смотрит в строгое, суровое лицо Сары с глазами, похожими на темные камешки и удивляется, как другие могут не видеть, в какой она в ярости. О тяжёлом фамильном нраве Лайонсов ходят легенды, Глейду кажется, что даже остальные братья, не только члены Прайда давно знают - когда светлые глаза Стража темнеют - беги в противоположном направлении и надейся, что она тебя не заметит, а если не пронесло, то сохрани тебя Сталь.        Говорят, Старейшина в молодости был такой же, но те времена, когда он мог позволить выходить из себя, многие из присутствующих уже даже не застали.        Вчера Сара имела тяжёлый бой с хранителем их архивов Джеймсон, формально не находящейся под под юрисдикцией остальной части Братства - писцы орден в ордене - и не разделяющей особого пиетета к званиям рыцарей. Глейд не должен этого знать, но его работа знать то, что не подозревают другие - Саре не удалось отстоять свою послушницу, не удалось убедить Джеймсон согласиться с завершённым посвящением Реддин, так что ту тоже ждёт забвение.        Как и многих, пришедших снаружи и погибших напрасно, они все же знают и умеют куда меньше, чем их ровесники, выросшие в Братстве.        Глейд знает, что Страж не в восторге от большинства новичков, особенно от этих последних, но она защищает своих людей, пусть даже они были таковыми недолго, пусть даже ей их навязали.        Хотя Глейд расстроен несколько по иным причинам и не уверен, что остальные их поймут. Ещё одни рекруты снаружи сегодня исчезнут без следа и никто не узнает о них. Через время, когда будут вспоминать эти события и живущих сейчас людей, сколько жетонов с именами людей снаружи смогут подтвердить, что попытка стоила усилий? Что они этого заслуживали? Что Братство - или в основном Старейшина - приобрел, а не только потерял, пытаясь через перемены добиться лучшего для всех?        Глейд думает о том бойком дерзком мальчишке с пустоши - представляет его здесь, одним из равных, с жетоном на шее и гордостью в глазах. Или ещё одним безымянным жетоном в руках у Сары, может быть.        Стоило ли оно того? Он знает, что Сара не согласится, но может быть, этот парень бы выжил? Какой была бы его окончательная история, когда его жетон по праву внесли бы в Зал Памяти, что бы следующие поколения помнили, что рождённые снаружи способны на не менее великие дела?        Потому что миру для выживания нужно Братство, но и Братству для выживания как воздух нужна новая кровь и перемены, жаль большинство этого не понимает. Будет очень жаль, когда эта инициатива и планы Старейшины захлебнутся, если новички продолжат умирать.        Обычно его веселит, как титаническим усилием сдерживая раздражение, Сара неохотно, но самоотверженно выполняет рекомендации Старейшины, хотя все знают, что она на самом деле подозрительно относится к рекрутам снаружи, как и большинство членов Братства. Надо сказать, ее сомнения имеют право на существование, большинство новичков не дотягивают до ее требований, но многие забывают, что Сара требует с других не меньше, чем с себя, а с себя - больше всех.        Глейд чувствует, что его настроение снова понимается, когда вспоминает, как Страж засела за рабочим столом и с суровым до невозможности лицом накатала такой список требований для будущих рекрутов в Прайд, что его не осилит половина опытных бойцов Братства.        А с другой - он вспоминает, что после этого провала им самим долго придется торчать на Цитадели, на жёстких тренировках доказывая себе и всем окружающим, что для Прайда подобные испытания всего лишь детские игры.        Ему хочется что бы этот бесконечный день скорее завершился, хочется спуститься по ступеням в лаборатории, что бы отыскать писца Элизабет, уже не такую юную, но сохранившую освежающую лёгкость духа и чувство юмора, разделяющую его интерес к внешнему и довоенному миру. Он ещё не видел её после возвращения и у него не было шанса поделиться сувенирами, принесёнными снаружи. И пусть дарить девушке пластмассовых мальчиков с большими головами и экзотику вроде светящихся бутылок и забавных магнитов не так романтично, как то, что Глейд рассказывает окружающим о своих обширных навыках ухаживания, но это что-то настоящее, что-то, что позволяет ему самому сохранить здравый рассудок. Хотя конечно не все по достоинству оценят ночник в виде сувенирного скелета в качестве романтического подарка.        Караул даёт короткий залп, сегодня провожают не только незадачливых новичков Прайда, так что это прощальный салют для всех из них.        После церемонии Сара в последний раз оглядывает своих бойцов как чрезмерно опекающая мать, с опаской отпускающая их в цивилизованное общество, к сожалению зная их худшие таланты, подарив Глейду на мгновение более долгий и тяжёлый взгляд, чем остальным. Глейд знает что его репутация заслужена, но все-таки, она когда-нибудь простит ему эту штуку? Даже братьям нужно немного жизни для себя, вполне нормально если не взять и найти кого-то особенного по душе, как поступил он сам, то хотя бы иметь возможность об этом иногда шутить. Иначе это может действительно превратиться в проблему.        Словно прочитав его мысли, лицо Сары каменеет, превращается в непроницаемую маску, сейчас она что-то скажет и ему мало не покажется - с замиранием понимает Глейд, он видит как под туго натянутой маской ходят желваки. Но женщина передумывает в последний момент, круто разворачивается и уходит. Последние события выбили из колеи даже ее. Сумрак из чувства солидарности посылает ему осуждающий мрачный взгляд, хотя она не в курсе его последней шутки. Глейд глуповато пожимает плечами и ухмыляется в ответ, ему нужно поддерживать свою репутацию, какой бы сомнительной она ни была.        Это его работа.        Он любит людей. Но как же это иногда утомляет.