Босоногое моё детство

Стародавним тёплым летом —

Вот когда всё это было,

Стародавнею зимою —

Вот когда случилось это.

Но тогда зима и лето

Ещё были молодыми,

Но тогда и травка ирис

Была мягкою и сочной,

Злое вспененное море

Тогда лужицею было,

А развесистое древо

Было низким, как кустарник,

И олень тогда могучий

Был всего лишь оленёнком,

Да и сам Сумбэр великий

Был ещё не выше кочки.

Предки нас учили, что все мы родились хозяевами земель, не имевших хозяина. Да, так нас учили предки: все мы родились правителями подданных без правителя. Тогда свободно жилось. Не было нам равных в умении веселиться и радоваться. Самые резвые кони, самые изящные кинжалы, самые искренние люди — всё из нашей родины, что умывалась водами Селенги-матери. В наших юртах всегда горел костёр, вокруг которого родители рассказывали детям сказки, а лошадиный табун мчался далеко-далеко. У трудолюбивых матерей всегда были ласковые руки. У премудрых отцов всегда был хучир, доставшийся им от дедушек, а тем от их прадедушек. Сколько же лет прошло? И ведь было время. Было время, когда отважный батыр держал небосклон на своих плечах, сторожа утром солнце, а ночью — маленькие пугливые звёзды, что сыпались из его карманов. Было время, когда скот, не зная голода, пасся по всей долине за Байкалом, а за этим скотом присматривали мальчишки-сорванцы. Было время богатых и мудрых ханов, сражавшихся храбро и доблестно, и ханы эти берегли своих миролюбивых подданных, свою землю. Было время, когда люди рождались для счастья, для славы. Но это было давно. Как же это было давно… А потом тех батыров сгубили корысть и злоба — самые мерзкие человеческие чувства. Батыры поубивали друг друга: отец пошёл на сына, брат пошёл на брата, дядя пошёл на племянника. Сторукие, стоглазые, стоглавые мангадхаи выкосили всё человечество… А матери бежали далеко-далеко, пытались спасти своих маленьких детей и своих престарелых родителей, но увы — всех перебили мангадхаи, никого не пожалели. Вот и нам пора из тёплых покоев перебраться в гору-юрту.