Вторая первая встреча

Вип-палата одного из лучших госпиталей Сеула, последний этаж, на улице глубокая ночь. Муж крупного бизнесмена Чон Хосока — Юнги — уже две недели лежит в коме. Вокруг него расставлены мониторы, отслеживающие показатели пульса, давления и сердцебиения, на левой руке наложен гипс, дыхание обеспечивается вентиляцией легких. В кресле, придвинув его как можно ближе к больничной койке, спит молодой мужчина. На спинку закинут пиджак и строгий галстук. Омега вдыхает немного глубже, чем обычно, и открывает глаза, в ушах раздаётся тоненький писк. Ему требуется несколько секунд на то, чтобы сфокусировать зрение и понять, где он находится. Юнги разглядывает белоснежный потолок, пищащие приборы и огромный букет лилий, стоящий на тумбе рядом. Юноша на пробу двигает правой рукой и запоздало ощущает, что все его тело болит, точно на конечности положили по тонной плите. Он чувствует странное головокружение, и, поднеся правую руку к лицу, понимает, что на нём надета маска для вентиляции легких. Младший слегка оттягивает её на подбородок, и сознание понемногу возвращается. Поворачивает голову влево и замечает спящего рядом темноволосого парня в накинутом на плечи белом халате. Юнги понятия не имеет, кто он. В нос забивается ужасно знакомый запах темного сандала и табака. Он окружает плотным облаком, но почему-то не приносит спокойствия или расслабления. Наоборот, в голову ударяет беспокойство и раздражение. А еще, у него ужасно затекла шея, и хорошо было бы поправить подушку. Но самостоятельно сделать это не получается, ограниченность движений из-за капельниц и гипса только усложняет ситуацию. Когда Юнги пытается хотя бы приподняться, альфа дергается от копошения рядом, его ресницы начинают дрожать, а веки медленно поднимаются. Юноша наблюдает за тем, как тот понемногу поднимается, потирает глаза пальцами одной руки, а затем устало смотрит на него. Через одно мгновение Хосока словно ошпаривают кипятком, и он распахивает веки, бегая взглядом по застывшему омеге. Поднимается с места и наклоняется над его лицом, беря его за здоровую руку. — Юнги? Как ты себя чувствуешь? Что болит? Наконец-то, я так счастлив, мы боялись, что ты никогда уже не придешь в себя. — Чон не дает ему и слова вставить. Это немного неприятно, но с другой стороны, омега понимает, что у мужчины эмоции плещут через край. — Я… я не знаю, все болит, — наконец говорит младший. — Тогда я позову врача, — альфа практически выходит за порог палаты, но останавливается у самой двери. — Хотя, это же нормально после того, что с тобой произошло, верно? — Оборачивается и легкая улыбка трогает его лицо. — Наверное, будет лучше, если я все-таки позову кого-нибудь из медперсонала. — Стой, подожди, — Юнги все-таки хочет задать интересующий его вопрос. — Да? — Задерживается ещё на минуту. — Кто ты такой? — Все приподнятое настроение Чона исчезает, улыбка уходит с лица, а плечи опускаются. — В каком смысле? — Снова подходит ближе к кровати. — Я не узнаю тебя. Не помню ничего и никого, даже своего имени не знал две минуты назад. Хосок хмурится, смотря на младшего, и отходит, прикрывая глаза ладонью. — Я схожу за врачом, — говорит он перед тем, как выйти за дверь.

***

В палату входит тучный немолодой альфа в белом халате, держа в руках планшет с прикрепленными к нему бумагами. — Здравствуйте, мистер Чон, моя фамилия Ли, я наблюдал за вашим состоянием последние две недели. — Представляется мужчина, щёлкая своей авторучкой, и начинает что-то записывать. — Как вы себя чувствуете? — Все тело ноет, в особенности голова, — омега отвечает на вопрос, пока врач достает карманный фонарик, чтобы провести первичный осмотр. — Это нормально после сотрясения. Ваш муж сказал мне, что у вас амнезия. — Мой… муж? — Юнги удивленно посмотрел на врача. — Да, Чон Хосок, ваш муж. Он все ночи проводил здесь, приезжал сразу после работы. Сейчас он отошел подышать воздухом. — Я не помню ничего. Ни его, ни того, почему я здесь, ни своей «прошлой» жизни. — Юноша задумывается, пытаясь вспомнить хоть что-то, но от напряжения голова начинает болеть ещё сильнее. — Судя по показателям приборов, все ваши жизненно важные функции организма приходят в норму. Не могу рассказать вам подробностей о, как вы сказали, «прошлой» жизни, — мужчина вздыхает и убирает ручку в карман, откладывая записи, — не только потому, что знаю немного, но и лучше будет, если помощь в восстановлении памяти окажут близкие и родные. Так что спросите мистера Чона обо всем. — Хорошо, спасибо. — Аккуратно кивает, — могу я задать ещё один вопрос? — Конечно, — мистер Ли складывает руки друг на друга. — Как долго мне нужно оставаться тут? — Омега неосознанно мнет одеяло свободной рукой. — Около недели. Потом вам все еще будет нужен постельный режим и несколько препаратов, восстанавливающих мозговую деятельность, но всё это можно будет обеспечить в домашних условиях. А так же буду ждать вас на регулярный осмотр. — Спасибо, — как только Юнги произносит это, открывается дверь, и в комнату входит Хосок. Старший Чон коротко кивает доктору, а тот отвечает ему тем же и удаляется. Мужчина садится на уже привычное место, складывает руки на ноги так, чтобы локти опирались на колени, а пальцы были переплетены друг с другом. От альфы веет холодом улицы и запахом сигарет. Он тяжело, с небольшой болью в глазах, смотрит на омегу. — Значит, ты не помнишь вообще ничего, — тот отрицательно мотает головой, — и меня не помнишь? — Совсем ничего, — Юнги опускает голову. — А от попыток вспомнить в голову словно вкручивают длинный шуруп. — Да уж… Будет тяжело, — мужчина выдыхает, — начнем с простого, я твой муж, моё полное имя — Чон Хосок. Мы в браке три года, знакомы примерно столько же. — У нас есть дети? — Почему-то именно этот вопрос сейчас волнует омегу. Альфа хмыкает. — Нет, мы не хотели детей. — Младший облегченно выдыхает, сейчас ему было бы в несколько раз сложней, если бы у него были еще и дети. — Честно, даже не говорили об этом никогда. — На несколько секунд уходит в свои мысли и продолжает с места, на котором его перебил младший. — Тебе двадцать пять лет, закончил частную школу и Сеульский университет с отличием. — Юноша внимательно слушает. — Почему я здесь? — Теперь он внимательно слушает рассказ старшего, именно рассказом ему это и кажется, потому что чужие слова не отзываются запечатлёнными в сознании событиями. — Произошла автомобильная авария, когда мы с тобой ехали домой. — Хосок поджимает губы и опускает взгляд. Видно, что ему тяжело об этом вспоминать. — Что конкретно тогда случилось? — Желание узнать больше рвётся наружу. — Я расскажу тебе позже, не сейчас. — Отрезает он, пресекая любой интерес на корню. — А когда? — У Юнги вызывает подозрения тот факт, что его, оказывается, муж, что-то скрывает. — Когда твоё состояние станет стабильным. — Альфа выдыхает и прикрывает глаза. — Что ещё ты хочешь узнать? Спрашивай, потому что у меня нет в голове ни одной идеи. — Взмахивает руками и снова опускает их на свои колени, на этот раз усаживается в кресле более расслабленно. — Я понимаю, нужно вспоминать всё с самого начала, просто… Все мысли будто разбежались. И мистер Ли сказал, что лучше показывать, чтобы запустить мозговые процессы, связанные с долгосрочной памятью. — Хосок, — младший перебил Чона, тот остановил свою речь и внимательно посмотрел на него, — между нами были… чувства? — Да, были. — Делает короткую паузу. — Юнги, во мне они всё ещё есть, надеюсь, когда-нибудь и в тебе они проснутся. — Заглядывает в глаза с ужасающей тоской. — Мы любили друг друга, и я бы не справился с утратой, если бы ты не очнулся. — Прости. — Юноша облизывает губы и поджимает их. — За что ты извиняешься? — Альфа наклоняется ближе и берет его за руку. — За то, что не помню, — по щеке омеги бежит одинокая слеза. Старший наклоняется ближе и утирает ее свободной ладонью, а после кладет ее на щеку мужа. — Все будет хорошо. Да, я чувствую себя странно, потому что ты был совсем не таким до… произошедшего. Но я всё ещё люблю тебя, мы пройдем через это вместе. — Чон смотрит в глаза Юнги и улыбается, — мы справимся. Ты справишься. А сейчас тебе нужно поспать, до наступления утра осталось всего несколько часов. — Хорошо, — сильнее сжимает ладонь Чона. — Ничего, если я поеду домой? Но я вернусь только вечером, но привезу с собой фотоальбомы или что-то вроде того. — Продолжает нежно гладить щёку. — Да, конечно, — Юноша кивает. — Тогда до встречи. — Хосок выпрямляется и собирает свои вещи, коротко прощаясь. — До скорой встречи, — говорит Юнги уже в след ему. Младший ощущает ещё большую усталость, чем полчаса назад, он медленно закрывает глаза и падает в мир смазанных сновидений.

***

Юнги просыпается через несколько часов после того, как альфа ушел. Его разбудил медбрат, который принес завтрак и поменял капельницу, записал показатели сердцебиения и давления. Позже пришли еще несколько человек и увезли из палаты аппаратуру, необходимую для жизнеобеспечения находящихся в коме больных. Юноше было неприятно находиться среди кучи трубок и проводов, вставленных в его тело, кроме того, голова неприятно гудела, от этого его раздражало всё, особенно звуки кардиомонитора. Спокойно лежать и смотреть на стены было ужасно скучно, радовала только мысль о том, что означал вывоз всех приборов из комнаты — омега медленно, но верно шёл на поправку. Когда парень в очередной раз разглядывал неизменный вид за окном, в дверь коротко постучали, а затем в палату зашел высокий светловолосый, а главное — незнакомый ему альфа, держащий в одной руке букет вульгарно красных роз. Чон нахмурился в непонимании. — Привет, — произнес вошедший, положил цветы на прикроватный столик. Со скрежетом подвинул недалеко стоящий стул чуть ближе. По лёгкой заминке было понятно, что сначала он хотел сесть на постель, но, видимо, одернул себя и решил не смущать омегу. — Привет? — Юнги с непониманием на лице смотрел на мужчину, ждал его следующих действий. — Как чувствуешь себя? — Незнакомец хотел начать непринужденный разговор, но по глазам напротив видел, что лучше сначала представиться. — Я Човон, твой младший брат, — глаза старшего немного расширились, но у себя в голове он подставил новый кусочек пазла, с информацией о том, что в семье кроме него были и другие дети. — Ох… Прости, я никого не помню, так что для меня это как первое знакомство, — он кивнул головой в подтверждение своих слов, — так что буду задавать много вопросов, — слабо улыбнулся. Парень кивнул головой, согласился на то, чтобы быть заваленным вопросами, и тоже улыбнулся, давая омеге понять, что между ним и братом были хорошие отношения, похоже, больше дружеские. — У нас есть другие братья? Мне ждать ещё кого-нибудь? — Нет, мы с тобой вдвоём, поэтому всегда крепко держались друг за друга, — мужчина удобнее расположился на своем месте, откинувшись на спинку. — Ясно, наверное, это даже к лучшему, — Чон отвёл взгляд и прикусил губу изнутри, — а родители? Как они? Почему не приходят ко мне? — Погибли год назад, — Човон без раздумий выдал резкую правду, — при довольно сложных обстоятельствах. Похороны проходили в закрытых гробах, было много людей. — Эти слова мгновенно отдаются тугой болью в затылке и непонятным сдавливающим чувством в груди, — надеюсь, ты вспомнишь их, они были поистине прекрасными людьми, пользовались уважением и любовью в обществе. Юнги с тяжестью, но принимает факт, что родителей не будет рядом, хоть он и не помнил их — считай, не знал — но врач сказал, что близкие люди могут помочь в реабилитации. Отрадой было то, что у него уже, как минимум, есть брат и муж. Несмотря на страшные новости, он был рад слышать хорошие слова о самых близких родственниках. Было бы неприятно выйти из комы и узнать какие-то ужасные вещи о себе и своей семье. Юноша определенно не хотел бы этого. — У меня же есть фото на телефоне, чёрт, почти забыл, сейчас покажу, — на этих словах у омеги сердце затрепетало и глаза загорелись. Парень встал, подошел к кровати и всё-таки сел на нее, спиной к брату, чтобы было удобно показывать и самому смотреть фотографии. — Вот, смотри, это наш папа, Мин Хисын, а это отец, Мин Сокхён, это фотография с годовщины их свадьбы, — Чон почти пустил слезу, люди на фото выглядели счастливыми, а Чонвон был очень похож на них, наверное, и сам Юнги был отражением этих милых лиц. — Очень… хорошее фото. Так твоя фамилия — Мин? Мин Чонвон? — Юноша поднял глаза и посмотрел на парня. — Да, — улыбнулся он, — ты тоже когда-то был Мин, Мин Юнги, — он тихо усмехнулся. — Твоё имя красиво звучит. — Улыбается в ответ. — Мин Юнги тоже ничего, — брат улыбнулся ещё шире, но увидел как с лица старшего уходят положительные эмоции, — что-то не так? — Чонвон, — было странно впервые произносить когда-то родное имя, — Хосок… Он и правда мой муж? — Мужчина недоуменно посмотрел на него. — Понимаешь… если он действительно мне муж, это значит, что он для меня самый близкий человек, следовательно, чувства к нему, как и воспоминания, должны проснуться первыми, но… Я ничего не чувствую. Совсем. — Произносит тихо, боится выдать свои глубинные волнения. — Он правда твой муж. — Берёт старшего за здоровую руку и осторожно сжимает, успокаивая. — Просто еще совсем мало времени прошло с того момента, как ты очнулся, всё обязательно наладится, правда, — Чон опустил голову и тяжело выдохнул. На этот наполненный страхом и болью жест мужчина ответил крепкими объятьями. Для Юнги это стало неожиданностью, он буквально на одно мгновение впал в ступор, но позже обнял брата в ответ. — Не думай об этом, ты всё сможешь преодолеть, давай смотреть дальше, у меня ещё много фото, — он выпустил брата из своих рук и перелистнул фотографию, — а это мы с тобой на заднем дворе играем, тебе тут пятнадцать, — парень показал на омегу в кепке и немного странной футболке. — Это правда я? — Воодушевленно спросил тот. Когда ему кивнули в ответ, он попросил взять телефон в руки, чтобы получше рассмотреть. — Вау, это такая старая фотка, — он приблизил лицо брата, — и мы так похожи! Сколько тебе тут лет? — Двенадцать. Меня в тот месяц чуть не выперли из частной школы, родителям пришлось сильно постараться, чтобы этого не произошло, — Чон перестал рассматривать лица и повернулся к брату, — да-да, почти выперли, за плохую успеваемость и проблемы с посещаемостью, хорошо мне тогда от родителей досталось. Но сейчас я понимаю, что они были абсолютно правы. — Чонвон? — Юнги отдал телефон. — Что произошло в тот день? — Мужчина непонимающе посмотрел на него, — в тот день, когда я оказался в реанимации. — Прости, я не могу тебе сказать, это должен сделать Хосок. Кроме того, я не знаю всего, вы были вдвоем. Он сможет рассказать все подробней и понятней. «Почему никто не говорит мне, что тогда произошло? Это было что-то страшное? Все скидывают это на Хосока, но и он молчит. Что тут происходит?» — Пронеслось в голове у старшего. Юноша ответил: «хорошо, я спрошу у него», и они продолжили смотреть фотокарточки. В одно мгновение его озарило странное чувство, и в голове замелькали словно кадры кинопленки, в которых был его брат, по-видимому, родители и кот Чарли. Он даже вспомнил кличку кота! В этот момент он сжал руку Мина и закрыл глаза. Тот испугался и хотел было звать дежурного медбрата, но Чон попросил не делать этого. Он поторопился рассказать о произошедшем в его голове брату. — Я так рад, Юнги! Первый день после комы, а ты уже начинаешь вспоминать! Это значит, что ты сможешь вспомнить всё остальное достаточно быстро. Вскоре Чонвон ушел, он приехал всего на час, и это был очень быстрый час для омеги, Юнги наслаждался компанией брата сполна, потому что знал, что скоро вновь останется один. Пока не приедет Хосок, а он сказал, что вернётся только вечером.

***

8 часов назад

Хосок вышел из больницы и сразу решил позвонить Чонвону. Он был действительно рад, что его муж очнулся, это придало ему сил, и теперь он будет спокоен за его жизнь. Чон ищет в списке номеров нужный и набирает его. Отвечает полусонный голос. — Алло? Кто это? — говорят в трубку на том конце. — Это Хосок, — говорит спокойным голосом тот, доставая из полупустой пачки сигарету и закуривая её. — Хосок? Зачем ты мне звонишь? — Голос начинает становиться более бодрым, — что-то с Юнги? — Чонвон окончательно проснулся и будто осознал, зачем может звонить муж брата. — Да, — с той стороны затишье, — он очнулся, — резкий выдох тёмного дыма. — Это… замечательная новость, — Хосок одной рукой держит телефон, а второй открывает машину. — Завтра можешь приехать и увидеться с ним, — альфа садится в салон и выкидывает окурок в окно, — и не слова обо мне или о том, что произошло в день аварии. — Да, хорошо, я понял. — Иначе я тебе весь кислород перекрою, не увидишь ни брата, ни хорошего места на рынке, ни жизни нормальной. — Да понял я, ни слова о том, что может хотя бы косвенно касаться тебя. — Правильно. Час, не больше. — Мин хотел ответить что-то, но Хосок скинул звонок раньше.

8 часов спустя

Когда Юнги открывает глаза, рядом с ним стоит Хосок и ставит свежие цветы в вазу: розы, что принес Чонвон и контрастирующие с ними свежие лилии. — Здравствуй, — сказал омега, потирая глаза. Чон повернулся в его сторону и ответил тем же, легко улыбнувшись. — Как ночь прошла? Хорошо спал? — Он берет ладонь мужа в руки и присаживается на кровать рядом с ним. — Да, все в порядке, спасибо. — омега испытывал какое-то странное ощущение стеснения рядом со старшим. — Я принес кое-что для твоей терапии, — Юнги показалось, что эта фраза звучит страшно, но мужчина достал из бумажного пакета фотоальбом, — тут самые лучшие кадры с нашей свадьбы. — Я и не думал, что ты начнешь с них. — Почему? — Мужчина вопросительно посмотрел на него. — Я рассчитывал, что сначала ты расскажешь про себя, потом про наше знакомство, и только потом про свадьбу. — А я решил, что лучше начать с самого яркого воспоминания. — Пожал плечами Чон. — Возможно, ты и прав, — сказал младший и принял из рук мужа альбом. При этом их пальцы соприкоснулись, и для него это было странное ощущение. — Это ты перед церемонией, — они открыли альбом, и на первой фотографии был Юнги. — Я тут очень красивый, — юноша засмущался. — Ты и в обычной жизни очень красивый, — Чон улыбнулся, а младший легонько ударил его по руке, — ай, за правду не бьют. Но да, не знаю, как я не умер тогда от такой красоты рядом. — А это фотографии с выездной росписи, — на следующем развороте были четыре фото с разных ракурсов, — у тебя тогда сильно дрожала рука от волнения, — Хосоку и самому было приятно рассматривать эти фото, на него нахлынули воспоминания, поэтому он улыбался. — Это твои родители, а это мои, — Чон снова перелистнул страницу, заметив тень печали на чужом лице, — твой отец был таким сердитым, только через несколько часов мы узнали, что он сделал такое лицо, чтобы не показывать свою грусть. Всё-таки отдавал сына замуж. Юнги молчал. Он не знал, что говорить, да и не очень хотел, ему больше нравилось слушать и пытаться вспомнить. Но новых вспышек памяти не происходило и всё, что ему оставалось — молча перелистывать страницы, с которых на него смотрели лишь от части знакомые лица.