Слизеринские сплетники

Яркие свечи по щелчку сменили свой свет на более мягкий и приглушенный, создавая уютную атмосферу темной гостиной. Пока семикурсники раскладывали подушки и усаживались в удобные кресла, за окном уже наступил отвратительно-мерзлый ноябрь, но в подземелье все равно было тепло и спокойно. Дополнительные пледы и одеяла не понадобились — ученики воспользовались согревающими чарами. Комфортно устроившись на своих местах и взяв по несколько кружек горячего чая, студенты факультета Слизерин вновь повторяли свои древнейшие традиции: каждый понедельник они собирались в кругу приятелей и семьи, делясь новостями Хогвартса и собственными историями из чистокровной жизни. В этот вечер разговоры шли легко и непринужденно, вновь создавая это ощущение…единства факультета? Вальбурга присела поближе к камину, чувствуя тепло, исходящее от огня. Девушка не обратила особого внимания на столь близкое прикосновение Розье, пытавшийся привлечь ее собственной персоной. Озабоченно фыркнув, девушка погрузилась с головой в сплетни. Вечер начался удачно: все общались, иногда действительно интересуясь чужими новостями. Но даже среди этого спокойствия мелькали мысли о том, насколько сложно угодить тем самым самовлюбленным и аристократичным слизеринцам, которые живут по чужим правилам и восхваляют свою кровь. Увы, не всем дано понять их принципы. Из колеи Вальбургу выбили слова одного из шестикурсников, сидящего в кресле: — Когда пришёл тот профессор по полётам… — он перевёл всё внимание на себя, чуть вздрогнув от пристальных взглядов учеников. Его взгляд упал в пол. — …я заметил, что наш староста, Том Реддл, начал пропадать. Его нет уже несколько понедельников подряд… — Он никогда не пропускал эти вечера, — резко поддержала семикурсница. Не останавливаясь, она продолжила: — Гарри Джеймс Поттер — учитель, которого нам представлял Диппет в этом году. Он учит младших. Разговор быстро перешёл в другую сторону: теперь всем стало интересно, почему их лидер начал исчезать вовсе и причем здесь Гарри Поттер. — По-моему, я его видела… — еще одна шестикурсница, которая до этого молчала всё время, задумчиво произнесла: — Ему лет двадцать пять, не больше. — Я видел, как Поттер смотрел на него во время обеда в Большом Зале. В гостиной вновь произошел поток мыслей и интригованной информации. Все начали говорить о странном поведении их предводителя. Голоса становились всё громче и громче, сливаясь в шумную какофонию недоумения и тревоги. Вопросов было много, а ответов — почти нет. «Ведут себя как шумные, несносные Гриффиндорцы. Отвратительно.» подумала вдруг Блэк. — Он постоянно злится… а потом начинает ухмыляться. Что-то вроде того?  — Я слышала от кого-то, что профессор Поттер слизеринцев не терпит.  — У него что, личные счёты с нашим Господином?   Обстановка накалялась: вопросы множились без ответа, а поведение Реддла вводило…в ступор.  В итоге, после множества загадок и споров, все пришли к единому выводу: они просто ненавидят друг друга. Не любят. Презирают. И воюют. — Всё просто, мои друзья: этот Поттер завидует красоте нашего старосты, — смело ответил слизеринец, удовлетворенно улыбаясь и бросая пару заинтересованных взглядов окружающим, чувствуя их реакции. Его громко поддержали: Слизерин — большая семья, где Том Реддл занимал особое место. Без него этих вечеров и разговоров не было бы вовсе. Он придумал множество хитростей и обещаний — власть, исполнение мечты или просто освобождение от грязных проблем подросткового возраста. Такой молодой, а уже мудрый, статусный и ответственный. Истинный Слизеринец. Истинный наследник. Он прекрасно владел всеми предметами и оказался наследником Салазара, изредка показывая…парселтанг — язык змей. Вальбурга аккуратно поддела верхнюю пуговицу мантии, немного оголяя шею — мысли о Реддле… привлекали к неким последствиям. — Он наверняка мечтал обрести такой ум и статус, как Том в свои семнадцать. Как тут не позавидовать! — восхвалял Малфой, сидя на небольшом кресле, его силуэт освещали свечи. Лицо аристократа было полно воодушевления: Тома Реддла обожают в их факультете, преподнося как бога, а Абраксас Малфой — его верную правую руку. Он с нетерпением ждал своей очереди… Обычно слухи быстро теряют смысл спустя полчаса бесконечных разговоров, но эта новость обрела… новые рекорды. Спустя некоторое время после очередной порции сплетен о внезапном Поттере и Реддле, темный силуэт, сидящий подальше от всех на балконе, вдруг резко приподнялся. — Да они просто встречаются! — резко выдавил он. Наверное, множество зорких глаз мгновенно метнулись в сторону Ориона Блэка — человека, так сильно уверенного в своей правоте. Вальбурга подавилась воздухом. Прошла одна-две секунды. Она украдкой взглянула на Ориона и…разразилась громким безудержным смехом. Некоторые подхватили её настроение: слизеринцы еще не готовы верить таким бредням. Однако вскоре все взгляды сменились с насмешливых и недоумевающих на нейтральные и задумчивые. Вальбурга тоже углубилась в раздумья, ведь шутка была довольно…невозможной. Том Реддл вряд ли бы обратил внимание на столь жалкого полукровку (это они тоже узнали сегодня), да и вообще, он не мог любить…парней. Это было бы по-глупому, да? В мыслях это прозвучало странно, но Блэк отогнала все это прочь. Жаль было, что Реддл так и не понял её взглядов за два года их знакомства. Но она всё ещё держалась за маленькую искру надежды. — Ты ужасно шутишь, Орион, — сказала она наконец с легкой улыбкой, когда заметила гневное выражение троюродного брата. Но вскоре чужое лицо расплылось в спокойной меланхоличной улыбке: его губы непроизвольно сжались — словно он что-то знал, но в этот раз решил промолчать. Наступила поздняя ночь: все разошлись несколько минут назад, так и не дождавшись возвращения Реддла — по времени, он уже два часа обходил Хогвартс. Некоторые начали переживать: вдруг случилось что-то плохое? Связано ли это с Поттером? Но позже всех успокоили тем, что Том явно дал бы знак опасности — а он был мастером дуэли и никогда не допускал ошибок.  Вальбурга последняя вышла из гостиной. Она еще раз посмотрела на дверь, что вряд ли откроется вскоре. Том, вероятно опаздывал потому, что…Нет. Нет, она правда не знала, почему. Но в голове сами всплывали мысли о Реддле. Его лице, крохотной и злорадной улыбке, такой естественной и загадочной в промежутках от завтрака до обеда. Аккуратно поднятых кудрей и холодно-спокойных глазах. Она представляла, как перебирает его волосы и закручивает, прижимаясь ближе.  Закрыв дверь в женскую комнату, она вряд ли узнает, как ее милый Том прямо сейчас нахально трахается, не обращая внимания на время. Его затылок сжимала твердая рука, сильнее надавливая с каждым толчком. Том ухмыльнулся, с удовольствием разглядывая картину, находясь сверху. Профессор, к подогревающему интересу Тома, вовсе не смотрел на него с нежностью или лаской. Это было что-то из разряда хлынувшего возбуждения и зла.  Ох, как Гарри был зол. Разрешил мелкому мерзавцу провести себя, соглашаясь на ночную прогулку «в целях скрытого интереса и незамедлительного решения отношений».  Но Том, несмотря на то, что до этого был девственником, прекрасно справлялся со своей задачей, не давая Гарри и слова вставить или поправить как следует. Он прекрасно контролировал ситуацию, заставляя Гарри сгорать от смущения. Почему они это вообще делали? Почему он согласился? Почему вообще этот… — А-а… Реддл! — Гарри прервал тянущийся стон, задерживая дыхание. Его голос звучал чуть хрипло, словно он боялся нарушить момент. Том поглаживал Гарри по бедрам, сжимая их чуть сильнее в некоторых местах и переходя к внутренней стороне… Он делал это так уверенно и хитро. Гарри снова сдерживал желанный для Тома всхлип, обхватив его за предплечья и прищурившись, чтобы лучше разглядеть его лицо. В этот момент Том выглядел особенно властно и эстетично: его сбившиеся пряди волос аккуратно спадали на лоб, а глаза были полны похоти и неуменуемой жажды — иногда сверкая яркими искрами страсти. — Всё ещё страшно назвать меня по имени, Гарри? — его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась некая удовлетворённость. Он явно наслаждался своим положением, когда профессор безжалостно дрожал под ним, изгибаясь по его желанию. Делая всё так, как хочет Том. Это было просто потрясающе. Гарри не ответил. Вместо этого он, назло, втянул слизеринца в жадный поцелуй, специально надавливая на нижнюю губу и параллельно закусывая её. Он пробовал на вкус — горячая, чуть сладковатая кровь. Поцелуи с Реддлом были… такими же идеальными, как он и предполагал. Чувствовать чужое дыхание на своём лице, тяжелые вдохи и стоны, которые выходили наружу — всё это возбуждало и тянуло где-то снизу. Реддл был не только доминирующим — он казался одновременно уязвимым. Сегодня он открыл Гарри свою душу, не останавливаясь ни на мгновение. Не сомневаясь. И это жутко втягивало его ещё сильнее. Том прекрасно понимал, как управляет ситуацией: он заставлял Гарри заметно сжиматься от напряжения. Но сдаться профессор Поттер не мог — игра была затеяна не им, а проиграть ей означало ударить по его самооценке и унизить его. Гарри хрипло выдохнул: — То-ом, мне кажется, я прямо сейчас… И это сработало. Реддл тут же обратился к нему. Собственное имя выбило его ухмылку и твердое положение. Мечтал ли он видеть умоляющего и всхлипывающего профессора? Определенно. Мысль о том, что завтра всё может измениться или стать ещё более опасным — пока не приходила им обоим в голову. Он думал: Гарри Поттер проиграл. Он был уверен. Но именно это дало молодому профессору шанс повернуть игру в свою сторону: зацепившись ногами за бедра Тома и захватив руками его шею, он перевернулся. Теперь Гарри оказался сверху — удобно усевшись на Тома, он удовлетворенно рассматривал его удивлённое от неожиданности лицо. Медленно начал двигаться вперёд и назад, не думая о том, как потом будет стыдно или если это всплывет наружу. Он вообще не думал ни о чём — кроме взъерошенного Тома Реддла перед ним. Прекрасно. Блестяще. — Черт, ты… — Только на «вы», Том. К профессорам обращаются на «вы».