Почему ты звонишь, только когда пьян?

      — Я опоздал?.. — с неловкой улыбкой и почесыванием затылка говорит Сукуна.       Он воняет сигаретами, потому хочет побыстрее помыться и почистить зубы. А чертово похмелье раскалывает голову с каждой секундой все сильнее. Фушигуро заспан и все еще в пижаме.       — Ага, — он подавляет зевоту. — Проваливай, — Мегуми не выражает никаких больше эмоций, кроме отвращения в момент, когда говорит эти слова. И все его отвращение сведено в одну точку - он просто сжимает губы. И это все, на что его хватает.       Сукуна всегда задавался вопросом: это его максимум или его минимум?       — Детка, это нелепо.       — Этого достаточно, — это последнее, что говорит Фушигуро, прежде чем указательным пальцем показать на дверь.       — Всего лишь одно обещание. Я не сдержал всего лишь одно обещание. Ты думаешь, этого достаточно, чтобы порвать отношения? Подумаешь, не вернулся вчера ночью. Ну, загулялся с парнями. Я ведь не изменял, не натворил дел. Просто напился и уснул, где был. Ты знаешь.       Мегуми просто ведёт носом и склоняется к дверному косяку. Он правда знает. И именно поэтому его рука все еще на весу и даже не дрожит.       Рёмен смотрит на Мегуми и даже не знает, что делать. Фушигуро словно девчонка. Каждое обещание ему исполняй. Да кто вообще способен на это?       А если он однажды поклялся достать звезду с неба, то, как, извольте, ему это сделать?       Подумать только - столько шуму, а все из-за нелепого «вернусь к часу ночи». И вот, сейчас они стоят на пороге квартиры в девять утра.       — Хорошо, — Сукуна поднимает руки и улыбается. — Хорошо.       Он выходит и закрывает за собой дверь, а Мегуми наконец опускает руку.       — Придурок, — говорит Фушигуро и идет на кухню, чтобы поставить чайник и сделать себе кофе.

***

      — Детка, ты все еще дуешься? — звонит Рёмен через три дня, после того, как его выгнали, словно пса шелудивого.       Мегуми молчит пару секунд. В его голосе значится интерес:       — Если нет, то что пообещаешь на этот раз?       Сукуна скручивает губы в трубочку, пока думает.       — Хах... — он неловко дергает уголком губ в динамик. — Я обещаю, что отныне буду приходить во время? Мегуми хмыкает, сытый обещаниями Сукуны по горло.       — Что ж, подумай еще.       — Мегуми, но!..       — Ах, да, — невзначай бросает Фушигуро. — Ты знал, что ты округляешь гласные, когда пьян?       — Что, какие гласные? — удивляется Рёмен, но Мегуми уже сбросил звонок.       — Черт, правда что-ли? — глядя на свои руки, будто они ему ответят, спрашивает Рёмен.       — И как это связано с тем, простит он меня или нет?.. — бормочет Сукуна, качая лёд в бокале с виски.

***

      — Ты умираешь? — первым делом буднично осведомляется Мегуми, когда принимает звонок.       — Эм... Нет? — Сукуна лежит на диване в своей квартире и крутит в руке пульт от телевизора.       — Тогда к чему звонишь?       — Детка, ты буквально не даешь мне шанса извиниться. Как такими темпами я смогу заслужить твое прощение?       — У тебя есть мой адрес. Купи цветов и шоколада, приди и извинись. Чем же я не даю тебе извиниться?       Пульт падает из ловкой ладони. Господи, какой же он тупой!       — Мегуми, детка... Я, — Сукуна тихо посмеивается. — Мне так стыдно, что я до этого не додумался.       — Мгм, — монотонно соглашается Фушигуро.       — Завтра ведь среда? Тогда я зайду завтра утром, когда ты будешь собираться на работу, идет? Тебе ведь к десяти в среду, да? Я подвезу.       Фушигуро мычит, в знак согласия и Рёмен радостно бросает «Тогда до завтра!» и отключается.       Мегуми ещё пару раз тыкает палочками в лапшу и оставляет их в ней. Есть перехотелось. Гласные опять были круглыми.

***

      — Я был занят?.. — Мегуми важно кивает на ужимки Сукуны. В руках Рёмен букетик роз и коробочка конфет в виде сердца.       — Определенно. Иначе бы ты явился.       Сукуна почти испытывает стыд. Чертовому Махито, кровь из носу, понадобилось поехать в Токио Соломачи именно в среду в девять тридцать часов утра, поэтому он забрал мотоцикл Рёмена, ничего не сказав.       «Эм, дорогой мой друг, так ты вроде говорил, что я могу брать его, когда захочу» — так сказал Махито, когда вернулся к ним в квартиру с пакетами набитыми закусками и звонкими бутылками.       Сукуна думает, что понимает. Когда эти слова выпали из его рта он был в стельку пьян. Но воспринимать слова пьяного всерьез? Хаха, умора.       — Сукуна, чисто на поверку. Ты настолько пристрастился к саке, что забываешь о том, какой день недели? Среда была вчера.       — Я знаю, но Махито... — Мегуми кивает и поднимает руки в капитуляции.       — Хорошо. Мне нужно собираться, — пока Сукуна не успел ничего сказать, он закрывает дверь.       Удивительно ли, тому даже не хватает мозгов, чтобы подождать двадцать минут под дверью.

***

      — Почему ты звонишь только тогда, когда пьян? - раздается голос Мегуми в трубке.       Это первое, что слышит Рёмен за, наверное, неделю от него. Он не успел сказать ни слова, но Мегуми уже сделал вывод.       Что ж, Сукуна и вправду пьян. Фушигуро по истине хорошо знает его.       В итоге он вздыхает в трубку, не в силах собрать слова в своём поганом рту.       — Перезвони, когда будешь трезв, — все так же, как и всегда, монотонно, абсолютно без эмоций — Сукуна даже раздражения теперь не слышит, — говорит ему Мегуми и собирается отключаться.       Тут слова и прорезаются сквозь пелену:       — Детка, я понял!.. — Он понял, что ошибался. Ему дорог Мегуми. Две недели без него были сущим адом. — Я больше не буду давать общений, что не смогу выполнить, я обещаю.       Последние, самые важные слова перебивает лишь гудящее «бип, бип, бип».       Сукуна хочет впечатать телефон в ближайшую стену, но лишь сжимает его в руках, склоняя голову.       «Почему ты звонишь, только когда пьян?»       «Перезвони, когда будешь трезв»       Сукуна больше не звонит. Не то, чтобы Мегуми взял трубку после стольких раз.