Oh baby don't you know I suffer?
— Сальто? Каждый может сделать сальто, — заявил Влад, при этом создавая самое невозмутимое выражение лица.
— Даже ваш друг? Разве Гуменник делает сальто? — Пыталась улыбаться интервьюер. Выходило, впрочем, скверно.
— Он может его сделать, но в этом нет смысла, — пожал плечами Дикиджи, а после добавил, смотря прямо в камеру, — сальто не такой сложный элемент, чтобы им кичиться.
Ода. Это был не просто вызов. Это была заявка на пиздец континентального масштаба. И Влад подавал её тому, кто сейчас наверняка был готов его убить.
— Мне кажется, ты зря его, — Петя замялся, смотря в глаза Влада, — ну, Илья хороший, правда. Не стоит пытаться его поддевать.
— Он отбитый псих. Такой же конченый, как я.
И Влад в данной ситуации был прав. Полностью.
«Я убью тебя при встрече»
— Если на Олимпиаду отобрался бы я — твой труп был бы найден в Милане уже утром, — довольно промурчал Влад в трубку. Он любил слышать этот голос.
Слышать этот голос в гневе*
«Son of a bitch» — выплюнули на том конце. И тишина.
Илья сам позвонил и сам сбросил.
На этом их перепалка была закончена. На данный момент в ней не было смысла. Они не могли даже коснуться друг друга.
Въебать друг другу так, чтобы зазвенело в ушах*
В глубине души Влад хотел верить, что они никогда не встретятся. Потому что временами ему самому становилось страшно стого, каким человеком он становился, когда в поле зрения появлялся
блядский Малинин.
Влад старался быть терпимее. Было такое. Правда. Первое время. Возможно, первые дни Олимпиады. Он правда старался не желать этой златовласке падений. И когда Малинин напа́дал на восьмое место, Влад даже не пожалел его. Не смог.
Не пытался.
И да, пару раз Влад представлял странно-абсурдные картинки в своей голове, когда слушал, как Илья скулит ему в трубку о том, что он Влада ненавидит. Как бы красиво это звучало в самых мерзко-открытых позициях. У Ильи красивое тело, если думать об этом чуть больше секунды. И было бы хорошо украсить его не только синяками, но дрожью. Той самой, которая раздаётся по телу смесью ненависти и возбуждения.
Скулящий Илья на коленях — не важно какая причина. Главное, чтобы Влад был тем, кто это устроил. И чтобы Влад был тем, кто это видит.
Единственным, кто это видит*
Одной ночью, когда Илье не спалось, он позвонил Владу. И сам себя подставил, рассказав о том, что думает о подобном тоже. Но наоборот.
Они тогда разосрались пуще прежнего.
Но после, спустя пару дней, оба почему-то с облегчением выдохнули.
Oh baby can you hear me moan?
Общая рандомная поездка в Казахстан началась с того, что весь собравшийся коллектив посидел на дорожку.
Ехала вся славянская свита. Ехали на шашлыки. Ну, в основе своей. Кто-то ехал просто прогуляться-прошвырнуться. Петя ехал пофоткаться и набраться сил на новые программы. Угожаев ехал
сбегал с тренировок для вайба.
Влад ехал убивать.
Марсак, Гоголев, Торгашев, Наумов, Эгадзе — не хватало только Снуп Догга. Кого только не занесло в это место отдохнуть.
Шайдоров встречал всех по-отдельности. Рейсы всё же с разных стран.
В машине пахло смесью духов, скошенной травы и одноразовых магазинных пакетов.
Влад сидел слишком тихо для человека, у которого внутри всё кипело, пищало, орало, дёргалось, жглось и обугливалось. Его тело то горело, то мёрзло. Губы уже были искусаны до степени мяса. Кровь из-за содранного заусенца липко сковала кожу на подушечках пальцев.
— Ты волнуешься, — выдохнул куда-то в плечо друга Петя, — ты так перед Чемпионатом России не волновался.
Влад даже не стал подавлять диковатую усмешку. Да, он сейчас наверняка выглядел как фрик. Как сумасшедший. Но как же он ждал этой встречи. Он волновался — это правда. Он ужасно волновался.
Лишь бы ему под руку не попался нож или шампур.
Петя сжимает руку Влада. Он делает это с усилием, чтобы тот вылез из собственных мыслей. Но это не помогает.
Их ведь всё ещё сводят фанаты. Илью и Петю. В них видят противоположности. Это красиво.
Влад и Илья — это уродливо. До такой степени уродливо, что хочется этого с каждой секундой всё больше.
Уродливо, потому что они похожи. Они ужасно похожи. Желаниями, стремлениями, умениями — только не внешностью.
Они были будто одним и тем же, но под прыгающим с одного на другого фильтром негатива.
И это усугубляло положение.
I thought I was a fool for no one
Глаза в глаза.
Илья стоял на крыльце в момент, когда Влад вышел из машины. Это были самые долгие секунды в их жизнях.
Влад впервые так сильно хотел увидеть чью-то кровь на своих костяшках. Он хотел ощутить её тепло на коже.
Илья впервые в жизни захотел не бежать напролом, а стоять и наблюдать.
Они оба были хищниками. И оба не знали, что делать в такой ситуации.
Весь вечер они ходили на расстояни друг от друга. Каждое касание взглядом — мурашки, пот, запах крови и покалывание внизу живота.
Влад хотел ударить.
Он хотел испортить что-то воистину
красивое*
Он хотел испортить то, что даровала этому миру природа*
Он хотел осквернить чужое лицо, чужое тело, чужую душу.
Как же он хотел довести его до слёз. Не громких, как ни странно, а тихих, еле слышных. Чтобы только Владу было доступно ощущать вибрацию звуков в груди, чтобы только Влад мог сжимать эту красивую
блядскую шею и слышать сбитый пульс
или его отсутствие.
But baby I'm a fool for you
— Ты совсем отмороженный?
Илья кашлял. Громко. Он отхаркивал воду, которая затекла в уши, в глаза, в нос и в рот. Влад удерживал его под водой почти минуту. Малинин брыкался, истерично плескал воду вокруг, цеплялся руками за чужие плечи, чтобы вынырнуть, оттолкнувшись от них. Влад держал крепко. И в моменте — Илья испугался, что тот правда собирается его убить.
И самым тупым решением данной проблемы оказалось полное подчинение.
Настолько полное, что Влад испугался и сам.
Илья вдохнул. Воду. Блять.
— Ты меня не выпускал, — голос у Ильи был бесцветный и бесшумный, до боли в горле сиплый, — так что, кто из нас больше отморозок?
Они купались рядом с водопадами. Тут было шумно и Илью, даже если бы он орал во всё горло, услышали бы не сразу. Так что захлебнуться имело больший смысл, чем ждать, когда случайно умрёшь сам того не заметив.
Влад молчал долго. По его телу струилась вода. Илья пытался продышаться, но было тяжело.
— В горле будто что-то застряло, — прохрипел Малинин, уже сидя на бережку.
— Могу помочь прочистить, — без особой радости произнёс Влад. Он не пытался грубить, он делал это по привычке.
На деле, Влад пытался найти объяснение собственному страху, который продолжал сжимать сердце. Почему Влад испугался захлёбывающегося Ильи так сильно? Почему тут же вытянул его вверх и почти бегом потащил ближе к берегу, где есть песочек и солнышко.
— Давай, — как-то совсем тихо, но от того не менее зловеще кинул Илья в ответ на провокацию.
Они вновь оказались слишком близко.
Влад наконец-то это сделал: он сжал шею Ильи пальцами, ощущая как глотка сковывает его член, сжимая со всех сторон.
Это было приятно. И ужасно странно. Будто кто-то сумасшедший создал этот день.
И пока Илья ушел полоскать рот, Влад сел на его место.
Водопады шуршали. Громко. Еле заметная радуга неровно нависла полотном над водным потоком.
Если бы вместо попытки утопить Илью, Влад бы его поцеловал, что бы было?
— Тебя бы я после этого утопил, — отпивая чай с термоса сипел Илья.
Они сидели плечом к плечу и смотрели на плещущуюся воду.
Это было глупо. И уродливо. И жалко.
Их тандем.
Бессмыслица.
— И всё равно ты тут, — немного невпопад ответил Влад. Но это было очевидно странно. После всего — Илья сидел тут.
Зачем он пришел? Зачем уселся тут прямо на слюнявый из-за тины берег? Зачем прижался своим плечом так близко, что теперь кажется, без него рядом Влад опустеет?
— А что мне остаётся?
Резонно. Хотя, он мог делать, что угодно. Но сам этого не видел или не хотел видеть.
И было в этом что-то, что походило на ужасное, просто отвратительное слово, которое никак не могло им подходить.
Это было похоже на доверие.
