«Сюрприз»

— Серьезно? — Чан заглядывает в пакет и смущенно улыбается. — Если это твоя очередная шутка, то хотя бы подмигни. Он растерянно смотрит на Минхо. Но тот никак не реагирует. — Тебе пойдет, — бросает он и уходит домой, оставляя Чан немного помучаться в неведении. Чан всегда старается угодить Минхо, и Минхо стоило бы это учитывать, когда он решил вот так пошутить над своим парнем. Идиотские и пошлые подарки были визитной карточкой Минхо в группе, поэтому он даже и представить не мог, что Чан воспримет этот подарок всерьëз. Но это же Чан, его хëн, который всегда и во всем старается угодить Минхо. Будто случится нечто страшное, если он хоть раз сделает по-своему. К тому же после того, как их отношения перешли на новый уровень, Чан становится ещё более старательным и прилежным. Если бы среди бойфрендов был конкурс на самого идеального, то Чан бы точно в нём победил, легко обойдя всех конкурентов. Минхо это ценит, правда, очень ценит… Но иногда в нём просыпается та тёмная часть, которая ужасно любит издеваться над Чаном. Совсем немного. Но, кажется, в этот раз глупый пранк Минхо выходит из-под контроля. На общем ужине прямо в отеле, после концерта, Чан ведёт себя странно. Сначала Минхо думает, что ему не нравится хваленая французская кухня. Самому Минхо она, если честно, тоже не по душе — хочется наконец нажраться кимчи чиге и упиться соджу в хлам, а не жрать эти деликатесы из улиток и всякие странные сыры с плесенью. Чан постоянно ëрзает на стуле, то и дело странно поглядывая на Минхо. Тот многозначительно поднимает брови, но Чан всегда отводит взгляд. Если это такая игра, то Минхо определëнно заинтересован. Наконец Чан бросает вилку на стол, она бряцает о тарелку, привлекая всеобщее внимание. — Что-то случилось? — тут же обеспокоенно интересуется Ëнбок. — Нет, всë в порядке, — успокаивает их Чан, а потом встает и идёт в сторону туалета. Минхо следит за его удаляющейся фигурой, и не может понять: что не так? Поэтому решает сам все выяснить. Может, у Чана что-то случилось и ему нехорошо, и он как обычно пытается это скрыть от всей группы. Но Минхо не проведëшь. Минхо догоняет Чана в просторном туалете — кроме них там никого нет. В ярком свете он замечает, как у уши Чана и его шея приобретают ярко-розовый оттенок. Чан испуганно пялится в зеркало, замечая Минхо, но не оборачивается. В таких ситуациях Минхо предпочитает действовать деликатно, хотя обычно ему это даётся довольно сложно. — Что-то случилось? — мягко спрашивает он, подходя к Чану сзади и осторожно касаясь его плеча. Тот вздрагивает — Минхо начинает по-настоящему волноваться. — Нет, всë в порядке, просто… болит голова. Мне стоит подняться в номер. — Голос Чана звучит неуверенно и слабо. — Давай я тебя провожу? — предлагает Минхо. Обычно он не такой заботливый, но сейчас Чан выглядит так уязвимо, что у Минхо просто не остаётся выбора. Чан в ответ коротко кивает… В кабине лифта Чан продолжает мяться с ноги на ногу и тяжело дышит. Минхо кладёт свою руку ему на поясницу и успокаивающе, как ему кажется, поглаживает. Здесь они только вдвоем и в этом жесте нет ничего интимного, но Чан закусывает губу и опускает взгляд в пол. — Чан-а, да что с тобой творится? — шепчет Минхо ему на ухо, а Чан в ответ издаёт странный звук, похожий на приглушëнный стон. Минхо не отлипает от Чана, теперь его сегодняшнее поведение выглядит ужасно подозрительно. — Ты что, напился? — Но запах Минхо не чувствует. — Нет, я просто. Блядь, я идиот, я надел на ужин то бельë, что ты мне недавно подарил! Думал мы будем вдвоëм, а потом пришли ребята и я уже не мог свалить в номер! — отчаянно шепчет Чан в ухо Минхо. А тот совершенно теряется. В голове не укладывается, что его хëн, примерный во всех отношениях и даже немного стеснительный, когда дело касается всяких извращений, напялил на себя женское кружевное бельë! Минхо на мгновение кажется, что он сходит с ума. Его привычные представления о Чане рушатся. — То есть и верх тоже на тебе? — сам не понимая зачем, спрашивает Минхо. Чан в ответ кивает. Воображение Минхо играет с ним злую шутку. Чёрные кружевные стринги и лифчик сейчас под свободной одеждой Чана. На нём. На его охуенном рельефном теле женское кружевное бельë. — Оно оказалось жутко неудобным! — шипит Чан, пока Минхо пытается унять нахлынувшее внезапной волной возбуждение. Но лифт останавливается на нужном этаже, и Чан торопится к своему номеру. Минхо едва поспевает за ним, прекрасно осознавая, что сегодня он не сможет оставить Чана в одиночестве. В конце концов, это он подарил это блядское женское белье и должен увидеть Чана в нём! Имеет право! — Минхо-я, иди к ребятам, — просит Чан уже около двери, проведя ключом по скважине замка. Замок пиликает, а мозг Минхо коротит от этого звука. — С какой стати? — невольно возмущается Минхо. — Разве не для меня ты надевал это всë? Хочешь, чтобы твои мучения оказались напрасными? — Минхо вскидывает брови и не может сдержать самодовольную улыбку, глядя на совершенно обескураженного Чана. — Это, блядь, так стыдно! — хнычет он, открывая дверь. Минхо толкает его в номер и тут же прижимает к стене, захлопывая дверь. — Я обязан это увидеть… Минхо нагло забирается руками Чану под безразмерное худи и правда натыкается на нежное кружево. — Блядь, Чанни… — Минхо не знает смеяться ему или выть, но правду Чану о том, что это была лишь шутка, он не расскажет. Во всяком случае, не сейчас, когда собирается воспользоваться её плодами. — Минхо-я, — Чан тяжело дышит ему в губы, пока Минхо шарится руками по его идеальному телу. — Раздевайся! — командует он, чувствуя, что у него уже стоит, хотя они даже не целовались. — Нет, подожди, ты же хочешь, чтобы я тебя раздел? Ведь так? — Минхо довольно ухмыляется, глядя на совершенно потерянного Чана, который сейчас в его руках уже готов на всë. Минхо сходит с ума от его податливости и от своей власти над ним. — Лучше я сам, — едва слышно произносит Чан, глядя на Минхо блестящим и уже затуманенным от возбуждения взглядом. — Чанни, неужели ты возбудился только от того, что надел это блядское женское белье? Чан снимает худи и бросает его на пол — у Минхо перехватывает дыхание. Видеть грудь Чана в кружевном женском ливчике… Минхо не может подобрать нужных слов, к такому его жизнь явно не готовила… — Ебать! Чан усмехается, а Минхо не может отвести взгляд от его груди, которая теперь кажется ещё больше и рельефнее. Вообще, Минхо не может назвать себя фетешистом. Но сейчас он сходит с ума от сисек Чана, стеснённых чёрным кружевом. Его рука сама тянется к Чану, и когда он касается кончиками пальцев светлой кожи, тот дрожит. Минхо обхватывает его грудь рукой и сжимает — жестко, без всякой нежности. — Чан-а, я даже представить не мог, что ты будешь выглядеть в этом так… Минхо снова теряется, наконец глядя Чану в глаза. — Глупо? — Ты и правда глупый, — шепчет Минхо и жадно целует Чана, продолжая сминать ладонью его грудь через кружевную ткань. Чан выгибается, стонет в поцелуй, обхватив руками голову Минхо. Он так быстро поддаётся его порыву, так отчаянно в нём нуждается, что у Минхо не получается сдерживаться. Он толкает Чана в сторону кровати, тот падает на спину на матрас и смотрит на Минхо снизу вверх. — Хëн, выглядишь сейчас совсем по-блядски, — выдыхает Минхо. Чан в ответ смотрит на него с таким отчаянным желанием, которое даже и не пытается скрыть. — Ты возбудился только от того, что носил весь вечер женские трусики и лифчик? — догадывается Минхо. Чан явно смущается, но всë же кивает. — Я думал только о том, как ты на это отреагируешь и не мог не возбудиться, — шепчет он. — Не могу поверить, что мой идеальный хëн такой извращенец, — подшучивает Минхо, хотя он сам ощущает себя куда большим извращенцем, чем Чан. Но это Минхо не особо беспокоит. Сейчас он может думать только о Чане, о его охуенном теле. И поддаваясь своему совершенно животному порыву, Минхо опускается на кровать, нависая над Чаном, и припадает губами к его груди. Он сосет и кусает соски через тонкое кружево, наслаждаясь тем, как Чан стонет под ним. Он такой громкий, когда не сдерживается, а сегодня особенно. Самоконтроль Минхо трещит по швам. Он наскоро справляется с пуговицей и молнией на джинсах Чана и тянет их вниз, обнажая уже мокрый и твёрдый член, прижавшийся к животу, обтяный такой же кружевной тканью. — Неплохо, очень даже секси… Может, тебе стоило сняться для рекламы белья. Женского белья. Уверен, она бы возымела успех. Чан в ответ скулит и нетерпеливо ëрзает на постели. Минхо тянет брюки вниз, чтобы снять их полностью и больше ничего не мешало бы ему наслаждаться этим офигенным телом. — Хватит издеваться, — жалобно тянет Чан, поправляя член и яйца, которые не особо умещаются в этих крохотных трусиках. Но так даже лучше. — Чанни, если ты ещë не понял, я не издеваюсь. Ты на самом деле выглядишь потрясающе, так что у меня крышу сносит, как сильно хочу тебя выебать в этом белье… — И кто ещë из нас извращенец, — Чан улыбается, прямо глядя на Минхо. Румянец окрашивает его щëки, шею и даже грудь. Минхо снова начинает её самозабвенно тискать и мять. Обычно он не ведёт себя настолько одержимо телом Чана, не потому что оно ему не нравится, а потому что у них почти всегда мало времени и их секс не включает себя долгую прелюдию. Но сегодня Минхо позволяет себе эти маленькие шалости. Он наклоняется и снова целует губы Чана, едва прикусывает, когда тот отвечает и тянется ему навстречу. А после опускается ниже, оставляя засосы на шее, груди, кусает и играет с сосками, гладит твёрдый пресс и сгребает яйца, немного сжимая в ладони. Чан выгибается — по его тяжёлым вздохах и сладким стонам Минхо понимает, что он на пределе. Поэтому решает не мучать их обоих слишком долго и спускается на пол, устраиваясь у Чана между ног. Чан приподнимается на локтях и следит за ним совершенно поплывшим взглядом. А Минхо самого накрывает волна удовольствия. Как же хочется трахнуть такого нуждающегося Чана, просто взять и выебать, заставить его стонать до хрипоты и бесконечно кончать на члене Минхо. Но сейчас они не в той ситуации — оба уже доведены до края и никто не выдержит долгой подготовки. Минхо всë-таки не садист, разве что слегка, и целая задница Чана ему ещё пригодится. Он вбирает истекающую смазкой головку в рот вместе с кружевом, с наслаждением еë сосет и ласкает языком. Чан хрипло стонет, от его стонов у Минхо начинает шуметь в ушах. Он и сам долго не продержится. Но очень хочется продлить эти мгновения, наслаждаться стонами и ругательствами Чана, его нетерпеливыми движениями бёдер. Когда Минхо ощущает, что Чан скоро кончит, он выпускает член изо рта. Чан скулит и дергается на постели, почти обиженного глядя на Минхо. Так, что сердце сжимается от желания потрепать его по щеке, как милого глупого щенка. — Перевернись, живее, — требует Минхо. Чан отчаянно моргает, его глаза влажно блестят, но он послушно переворачивается на живот. — На колени, Чанни, будь послушным мальчиком. Чан отползает чуть дальше и становится на колени, аппетитно прогибаясь в пояснице. Минхо только сейчас замечает, что на Чане стринги, которые охуенно смотрятся на его крепкой заднице. — Блядь, от одного этого вида можно кончить, — тянет Минхо, едва справляясь со своим голосом, который его предаёт. — Минхо-я, — Чан скулит и оглядывается на Минхо. Тот забирается на кровать и не удерживается от размашистого звонкого шлепка. Чан протяжно стонет, а Минхо сходит с ума от красного следа на его молочной коже. Минхо наскоро расстегивает ширинку, высвобождая влажный твёрдый член, распределяет преякулят по стволу. Этого мало, но возможно, ему не понадобиться много фрикций, чтобы кончить, особенно с таким видом на широкую мускулистую спину с кружевными лямками от лифчика и поджарую задницу с тонкой полоской стрингов, которые совсем ничего не скрывают от глаз Минхо. — Чанни, сведи бëдра, — нежно просит он, мягко наклоняясь и лаская пальцами его живот. Чан послушно сводит ноги, и Минхо толкуется между ними, удерживая Чана за бëдра. Кружево болезненно натирает чувствительный член, но в то же время дрожь Чана и то, как он сам подаётся назад доводят Минхо почти до самого края. Несмотря на болезненные ощущения, ему нравится трахать Чана вот так, любуясь его прогибом в пояснице. — Еще немного, Чанни, блядь, ещë... — Дыхание сбивается, Минхо едва может выговорить слова и стонет. А потом падает в крышесносный оргазм, кончая на задницу и поясницу Чана. Минхо переворачивает его на спину и целует, рука сама собой скользит вниз, в это блядское мокрое кружево. Там он находит член Чана, сжимает и наскоро доводит до оргазма. Минхо ловит его протяжный стон поцелуем, ощущая под собой его дрожащее тело.

***

— Минхо-я, проснись, нам надо в душ, — ласково шепчет Чана ему в ухо. Минхо только сейчас понимает, что отключился, прямо лëжа на Чане. На руке уже почти застыла сперма и теперь неприятно стягивает кожу. — Бля, — шипит Минхо раздражённо. Чан смеëтся, с теплотой глядя ему в глаза и убирая прядь со лба. — Тебе понравилось? Минхо немного злит эта глупая привычка Чана спрашивать об очевидных вещах. Конечно, ему понравилось. Как ему вообще может не понравится секс с Чаном? Да что угодно с Чаном? — Даже представить не мог, что ты на такое решишься, — довольно тянет Минхо и коротко целует Чана в губы, пытаясь подняться. — Но… ты же сам подарил мне это бельë! — искренне удивляется Чан. Минхо мысленно проклинает себя за свои слова. Правду говорить совсем не хочется, особенно после того, как он с наслаждением трахал Чана в этих очаровательных трусиках. — Ну, я не думал, что ты и правда его наденешь… — Серьëзно? Ты просто издевался надо мной? — Чан-а, ну какая разница, если ты выглядишь в этом блядском кружеве как порно звезда? — Минхо игриво поддевает лямку лифчика кончиком пальца. — Это такой комплимент, да?! — возмущённо дуётся Чан, смешно вытягивая вперед свои пухлые губы. — Чанни, моя фантазия так бедна, что я даже представить тебя не мог в таком проститутском виде. Кстати, почему чулки не надел? Они там тоже были! — Да иди ты! — Чан отпихивает Минхо, но тот наваливается на него снова и целует в шею.. — Ты выглядишь очень сексуально, Чанни, — тянет Минхо по-кошачьи. — И если хочешь, в ответ я тоже исполню твоë маленькое грязное желание… Чан на мгновение задумывается, прикусывая губу, а потом в его глазах загорается нехороший огонëк. Минхо это не сулит ничего хорошего. — Ты сам предложил! — Чан улыбается, и Минхо пытается улыбнуться в ответ, мысленно представляя в какую дичь из секс-шопа его облачит богатая фантазия Чана.