Профессор и его кролик

Осенний семестр тянулся бесконечно долго, но Чимин не жаловался. Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что снова увидит его. Причину своих влажных фантазий.  Профессор Мин Юнги. Лекции по философии, которые Чимин выбрал лишь для набора кредитов, стали его навязчивой идеей. Юнги являлся гибридом жеребца, высокий, статный, с темными волосами, которые он собирал в низкий хвост, и глазами, которые так сильно заманивали к себе. Его хвост – длинный, шелковистый, чёрный – всегда был идеально ухожен, как и сам профессор. Он не был приветливым, редко улыбался, и вся аудитория будто вводилась в гипноз, когда он начинал говорить низким, чуть хрипловатым голосом о Канте, Ницше и смысле бытия. Ведь как объяснить то, что только на парах Профессора Мина была всегда тишина, хотя… может дело и не в голосе.  Для Чимина же Мин Юнги был смыслом ходить на эти лекции, да и просто смыслом. Хорошо, что он пока не записывает его голос на диктофон с оправданием того, что прослушает позже лекцию, но это пока… — Чимин-и, ты опять мечтаешь? — Тэхён, его лучший друг, гибрид лиса с рыжими ушами и вечно хитрой улыбкой, толкнул его локтем. — Он уже пятую минуту смотрит в твою сторону. Или ты истекаешь слюной так громко, что профессор услышал? Чимин резко выпрямился, поправляя свои кроличьи уши, которые предательски порозовели на кончиках. Белый пушистый хвост под свитером нервно дернулся. — Заткнись, — прошептал он, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Я просто задумался о гегелевской диалектике. — О да, диалектика твоего желания, — хмыкнул Тэхен. — Слушай, сколько можно? Ты ему явно нравишься. Посмотри, как он на тебя смотрит, когда думает, что никто не видит. Соблазни его уже. Подойди после пары, заведи разговор, устрой маленькую провокацию. Ты же кролик, в конце концов, используй своё очарование. Тем более у тебя такая отменная задница! Не был бы ты моим другом, я бы тебя в первый день разложил на сто… — Ты дурак! — Чимин прижал уши к голове, пряча смущение. — Он профессор! А я студент. Это неуместно. И потом… я не умею флиртовать. Я только краснею и несу чушь. — Ты из всего, что я сказал, услышал только про Профессора? Боже, ты и вправду влип, — вздохнул Тэхён, кладя голову на руки. — Тогда продолжай страдать молча, — пожал плечами Тэхён. — Но учти, ты не единственный, кто положил глаз на нашего красавчика-профессора. Чимин не понял, что друг имел в виду, пока не увидел это своими глазами. Тэмин. На следующей лекции Тэмин – гибрид ягуара, поджарый, грациозный, с золотистыми глазами и наглой ухмылкой – пересел на первый ряд. Он не скрывал своего интереса. После пары Чимин задержался, делая вид, что собирает вещи, и стал свидетелем того, как Тэмин подошёл к кафедре. — Профессор Мин, я хотел спросить... может быть, Вы могли бы порекомендовать мне литературу для дополнительного изучения? Я бы хотел обсудить некоторые темы в более... приватной обстановке, — голос Тэмина был вкрадчивым, его хвост плавно огибал ножку стола. Юнги поднял на него равнодушный взгляд. — Список литературы есть в программе. Если у вас возникнут вопросы, приходите в приемные часы. Индивидуальные уроки я не веду.  — Хорошо, Профессор Мин, тогда… обращусь если что, — Тэмин улыбнулся, сверкнув клыками, и бросил быстрый взгляд на Чимина, который замер у двери. В его глазах читалось: «Смотри, маленький кролик, я заберу то, что ты даже не осмеливаешься взять». Сердце Чимина сжалось. Ревность полыхнула в груди огнем, прожигая всю его неуверенность. Чимин знает, что лучше Тэмина. У него есть маленький хвостик и милые ушки, задница и ляжки у него тоже славные! Поэтому Юнги точно должен обратить на него внимание.

***

Неделя превратилась в пытку. Тэмин каждый день находил повод подойти к Юнги. То вопрос по теме, то просьба проверить эссе, то просто задерживался после лекции, наклоняясь к профессору так, что его гибкое тело оказывалось слишком близко. Юнги оставался невозмутимым, его хвост даже не дрогнул ни разу. Вот только одного кролика это не оставляло равнодушным. Внутри него клокотала ярость, смешанная со страхом. В пятницу Тэхён застал его в коридоре факультета, где Чимин смотрел на доску расписаний стеклянными глазами. — У тебя такой вид, будто ты готов задушить ягуара голыми руками, — заметил Тэхён. — Хотя, учитывая разницу в весовых категориях… — Я не боюсь его! — выпалил Чимин, его уши встали торчком, хвост распушился. — Он просто... он просто везде лезет! Сегодня он принес профессору кофе! Кофе! Который я хотел принести! — Так принеси свой. И не только кофе, — Тэхён многозначительно поднял бровь. — Чимин, ты помнишь тот топ и юбку, которые купил месяц назад и боялся надеть? Чимин замер. Щёки его мгновенно стали пунцовыми. — Я не… — Надевай. Сегодня последняя пара, после нее у профессора нет занятий. Скажешь, что хочешь разобрать тему. А там… действуй по обстоятельствам. Или ты позволишь этому ягуару увести твоего жеребца? Чимин сжал кулаки. Нет. Не позволит. Профессор Мин будет только его.

***

Он пришёл за пятнадцать минут до окончания пары. Вместо привычных мешковатых джинсов и свободного свитера на нем была короткая черная юбка из мягкой кожи, едва прикрывающая бедра, и облегающий белый топ, открывающий тонкую талию и подчеркивающий нежную линию плеч. Кроличий хвост, белый и пушистый, был не спрятан, а аккуратно выведен через специальное отверстие на юбке, чтобы каждый видел, кто перед ними. Уши он оставил распущенными, они мягко спадали по плечам, кончики подрагивали от волнения. Но главное было скрыто под юбкой. Чимин потратил час на выбор, перерыл весь ящик, и в итоге остановился на комплекте из тонкого белого кружева. Трусики были настолько прозрачными, что почти ничего не скрывали, оставляя лишь намек на приличия. Они обрамляли его хвост, подчеркивая округлость ягодиц, и были такими непрактичными, такими вызывающе красивыми, что даже он сам, глядя в зеркало, покраснел до кончиков ушей. Но именно это и нужно было. Если уж соблазнять профессора, то с полной отдачей. Он вошёл в аудиторию, когда студенты уже расходились. Тэмин, выходя, окинул его долгим взглядом, усмехнулся, но ничего не сказал. Чимин проигнорировал его, прошёл к первой парте и сел, демонстративно поправляя юбку, так что край поднялся чуть выше, чем требовалось. Юнги, разбирающий бумаги на кафедре, поднял голову. Его взгляд упал на Чимина и… застыл. Зрачки расширились. Хвост за спиной на секунду замер, а потом начал медленно, едва заметно двигаться из стороны в сторону – признак сильного возбуждения, Чимин читал об этом. — Пак Чимин, — голос Юнги звучал ровно, но в нём появилась хрипотца. — Занятия окончены. У Вас остались вопросы? — Профессор Мин, — Чимин поднялся, подошёл к кафедре, каждым движением подчеркивая свою фигуру. — У меня есть вопросы по вчерашней теме. Я пытался разобраться сам, но... не понял. Может быть, Вы сможете объяснить мне... индивидуально? Юнги молчал несколько секунд. Потом медленно отложил ручку. — Хорошо. Подожди, пока все уйдут. Когда последний студент покинул аудиторию и дверь закрылась, тишина стала тяжелой, почти осязаемой. Юнги вышел из-за кафедры, и Чимин почувствовал, как его сердце ускоряет бег. Профессор был выше, шире в плечах, и его запах – конский, терпкий, доминантный – заполнял пространство, заставляя кроличью натуру Чимина трепетать и подчиняться. — Так что за вопрос? — Юнги остановился в шаге от него, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по обнаженным ногам, по краю юбки, задержался на торчащем хвосте. — Или Вас интересуют вопросы по другой теме? — Я… — Чимин сглотнул. Смелость, которая вела его сюда, начала испаряться, но ревность, вспыхнувшая с новой силой при мысли о Тэмине, подтолкнула вперед. — Я хотел поговорить. О… о Вас. О нас. — О нас? — бровь Юнги приподнялась. — Между нами ничего нет, Чимин-и. Я твой профессор. — А если я хочу, чтобы было? — Чимин сделал шаг, потом ещё один, сокращая расстояние, пока их не разделяли лишь сантиметры. Он запрокинул голову, глядя снизу вверх, его уши коснулись плеч Юнги: — Если я не могу перестать думать о вас? Если этот ягуар… если Тэмин подходит к Вам, а я… я схожу с ума? Знаете, как я хочу разорвать его! Но из-за нашей разницы в размерах, это он, скорее, разорвёт меня… Юнги не отстранился. Его ноздри раздулись, втягивая запах Чимина – сладкий, ванильный, с нотками паники и желания. — Крольчонок ревнует? — спросил он тихо. — Да, — выдохнул Чимин, прижимаясь ближе, его руки легли на грудь Юнги. — И я больше не могу это скрывать. Он встал на цыпочки, почти касаясь губами губ Юнги, но в следующее мгновение сильные руки схватили его за уши, это не больно, но твердо, фиксируя голову на месте, из-за чего Чимин издал писк. — Прекрати, — голос Юнги стал низким, вибрирующим, опасным. — Прекрати меня провоцировать, маленький кролик. Ты не представляешь, что делаешь. Чимин сглотнул, но его глаза уже пылали возбуждением. — Нет, — прошептал он. — Не прекращу. Юнги смотрел на него мгновение, и в его глазах что-то переломилось. Та стена, которая держала контроль и приличие, дала трещину. — Ты сам этого хотел, — прорычал он, разворачивая Чимина и толкая спиной к ближайшей парте. Чимин вскрикнул от неожиданности, упираясь ладонями в холодное дерево. Юнги прижался к нему сзади всем телом, и Чимин почувствовал, как твердость его возбуждения давит через ткань брюк. Юнги провел носом по его шее, вдыхая запах, и его хвост обвил бедро Чимина, притягивая ближе, в то время как пальцы сомкнулись на основаниях кроличьих уш — Ты пришёл сюда в этом? — голос Юнги был хриплым, почти звериным, его дыхание обжигало кожу на шее. Он слегка дернул уши вверх, заставляя Чимина приподнять голову еще выше, и Чимин послушно выгнулся, издав тонкий, жалобный звук, который тут же превратился в стон, когда бедра Юнги плотнее прижались к его ягодицам. — В короткой юбке, с торчащим хвостом... Для чего же ты делаешь это, зайка? Он отпустил уши так же внезапно, как и схватил, и Чимин почувствовал, как кровь прилила к ним, делая кончики горячими и пульсирующими. Но отдых был недолгим – Юнги уже опускался на колени, задирая юбку до самых рёбер. — А теперь посмотрим, что ты спрятал под юбкой, — пробормотал он, и его пальцы легли на бедра Чимина, широко разводя их в стороны, чтобы освободить место для своих широких плеч. Когда он увидел белое кружево, его дыхание перехватило. Трусики были непозволительно откровенными - тонкая сетка, едва прикрывающая ягодицы, прозрачная ткань спереди, сквозь которую угадывался каждый изгиб возбужденного члена, и главное, они обрамляли пушистый кроличий хвост, приподнимая его, делая ещё более заметным, почти выставленным напоказ. Юнги издал низкий, горловой звук, похожий на рык. — Белое кружево, — сказал он, и в его голосе было восхищение. Его пальцы провели по краю трусиков, задержались на резинке, которая обхватывала основание хвоста, и дернули. — Такое невинное... и такое грязное одновременно. Ты надел это для меня? Знал, что я сойду с ума, когда увижу, как эта тонкая ткань врезается в твои бедра? Как она подчеркивает твой хвост? — Я... — Чимин покраснел до кончиков ушей, его хвост задрожал, пушистый комок нервно дернулся. — Я хотел, чтобы Вы... чтобы Вам понравилось. — Понравилось? — Юнги усмехнулся, проводя пальцами по кружеву, надавливая на промежность, где ткань уже пропиталась влагой, стала почти прозрачной, облепляя контур возбужденного члена. — Маленький кролик, это не просто «понравилось». Ты сейчас в белье, которое стоит дороже чьей-то месячной зарплаты, и оно промокло насквозь, потому что ты возбужден от того, что я смотрю на тебя. Чувствуешь, как я надавливаю? Как мокро становится под моими пальцами? Он рванул кружево пальцами, и тонкая ткань поддалась с тихим, но отчетливым треском. Чимин вскрикнул, дернув бёдрами, но Юнги тут же прижал его к парте, не давая пошевелиться. Его ладони легли на внутреннюю сторону бедер, разводя их шире, шире, пока Чимин не почувствовал, как прохладный воздух аудитории коснулся самого сокровенного места. — Не дергайся, — голос Юнги был низким, вибрирующим. — Я ещё не закончил. Он развёл ягодицы Чимина пальцами, рассматривая открывшуюся перед ним картину. Кожа была нежной, розовой, а дырочка – маленькая, сжатая, уже влажная от возбуждения — подрагивала в предвкушении. Юнги провёл по нему большим пальцем, собирая влагу, которая успела вытечь, и Чимин всхлипнул от этого прикосновения, его бёдра дернулись, подаваясь навстречу. — Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать, — прошептал Юнги и наклонился. Первое прикосновение языка было легким, влажным, горячим, оно коснулось самого чувствительного места, и Чимин дёрнулся, вцепившись в край парты так, что побелели костяшки пальцев. Юнги провёл языком по кругу, медленно, изучающе, пробуя вкус, и издал низкий стон удовольствия, который вибрацией прошел сквозь ткани, заставляя Чимина выгнуться. — Сладкий, — выдохнул он, и от вибрации его голоса Чимин задрожал, издав звук, похожий на скулёж. — Такой сладкий, как я и представлял. Юнги облизывал, вдавливая язык внутрь, растягивая и подготавливая, не давая Чимину ни секунды передышки. Кончик языка проникал внутрь, скользил по чувствительным стенкам, находил каждый нерв, каждую точку, заставляющую тело Чимина выгибаться дугой. — Ах! Профессор... — Чимин не мог сдерживаться, его стоны разносились по пустой аудитории, отражаясь от высоких потолков. — Там... там... — Здесь? — Юнги нажал языком на определенную точку, и Чимин закричал, его ноги задрожали, хвост дернулся, а уши полностью прижались к голове. — Хорошо, запомню. Он вводил язык глубже, имитируя движения, от которых у Чимина темнело в глазах, а потом отстранялся и снова проводил по краю, дразня, заставляя подаваться назад в поисках продолжения. Чимин слышал, как влажно, грязно звучат движения языка Юнги, и это осознание заставляло его краснеть еще сильнее, но он не мог остановиться – каждое прикосновение посылало волны удовольствия вверх по позвоночнику, к затылку, к ушам, которые теперь были такими чувствительными, что даже дуновение воздуха казалось слишком чувствительным. — Пожалуйста, — прошептал Чимин, его голос сорвался на всхлип, слёзы навернулись на глаза. — Профессор... Юнги... пожалуйста, я больше не могу... мне нужно... — Терпи, — коротко бросил Юнги, но добавил палец, аккуратно вводя его вместе с языком. — Ты хотел моего внимания – получаешь. Но сначала я подготовлю тебя так, чтобы ты чувствовал только удовольствие. Чимин закричал, когда палец вошел внутрь. Ощущение было невероятным – влажное тепло языка и пальца, растягивающих его изнутри. Чимин клянётся, что на испытывал такого никогда. — Смотри, как ты раскрываешься для меня, — прорычал Юнги, выпрямляясь и глядя на свою работу. Он добавил второй палец, и Чимин почувствовал, как мышцы растягиваются, принимая их. — Твой маленький кроличий вход уже мокрый, скользкий и готов принять меня. Он начал двигать пальцами, растягивая Чимина, находя ту самую точку, которую нащупал языком, и надавливая на нее с каждым движением. Чимин извивался на парте, его стоны становились громче, выше, он не мог сдерживаться. Каждое прикосновение к простате выбивало из него крики, которые он даже не узнавал. — Юнги! Там... ещё... пожалуйста, ещё... — Ещё? — Юнги добавил третий палец, растягивая его шире, и Чимин почувствовал, как по щекам текут слёзы то ли от удовольствия, то ли от переизбытка чувств. — Ты такой жадный, мой маленький кролик. Трёх пальцев тебе мало? Ты хочешь, чтобы я вошёл? — Да! Да, пожалуйста! — Чимин уже не контролировал свой голос, он кричал, не стесняясь. — Я хочу Вас! Хочу чувствовать Вас внутри! Юнги вынул пальцы, и Чимин застонал от пустоты, его тело сжалось, пытаясь удержать тепло. Но Юнги уже переворачивал его на спину, закидывая его ноги себе на плечи, и нависал сверху, заслоняя собой весь свет. — Смотри на меня, — приказал Юнги, и его руки снова нашли уши Чимина, сжали их у основания, заставляя голову запрокинуться. Пальцы схватили уши, фиксируя положение. — Не смей отводить взгляд. Я хочу видеть твоё лицо, когда я буду входить в тебя. Чимин послушно открыл глаза, встречая темный, горящий взгляд Юнги. Тот смотрел сверху вниз, его зрачки расширились, дыхание было тяжелым, но контроль оставался абсолютным. Его член был большим, чертовски большим, тёмным, с выраженной головкой, влажной от смазки и собственного возбуждения, и Чимин, глядя на него, облизнул пересохшие губы. Юнги приставил головку к входу, но не проникал, дразня круговыми движениями, скользя по влажному отверстию, надавливая и отстраняясь. Каждое такое движение заставляло Чимина дергаться, пытаясь насадиться на член, но Юнги удерживал его бёдра свободной рукой, не позволяя. — Скажи, что ты хочешь этого, — потребовал Юнги, слегка дёрнув уши, от чего по позвоночнику Чимина пробежали мурашки. — Скажи словами, пока я держу тебя за эти чувствительные ушки. Чувствуешь, как каждое движение передается прямо вниз, в твой член, который так сильно хочет разрядки? — Я хочу, — выдохнул Чимин, обхватывая ногами талию Юнги, его тело само подавалось навстречу, бёдра дрожали от напряжения. — Я хочу Вас. Пожалуйста, войдите в меня. Я больше не могу ждать. Держите меня за уши, делайте что хотите, только... пожалуйста, войдите... — Хороший кролик, — прошептал Юнги, целуя того в уголок губ. Медленно, но уверенно, Юнги вошёл в Чимина, наполняя его теплом и нежностью. Чимин выгнулся, запрокинув голову ещё сильнее, его рот открылся в беззвучном крике, глаза закатились. Ощущение было ошеломляющим, член после трёх пальцев Юнги казался огромным, растягивающим его до предела, заполняющим собой всё пространство. — Смотри на меня, — прорычал Юнги, дернув уши, заставляя Чимина сфокусировать взгляд. — Я сказал, не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты принимаешь меня. Чимин заставил себя открыть глаза, и встретил взгляд Юнги – тёмный, влажный, полный желания и какой-то первобытной нежности. Пальцы в его ушах слегка ослабили хватку, поглаживая чувствительную кожу, и Чимин почувствовал, как это простое движение отзывается где-то глубоко внутри, сжимая мышцы вокруг члена Юнги. — Весь мой, — прорычал Юнги, когда вошел до конца, упираясь в самую глубину. Он накрутил уши Чимина на пальцы, фиксируя голову в положении полной покорности, и замер, позволяя Чимину привыкнуть к ощущению наполненности. — Чувствуешь? Только я могу быть внутри тебя. Только я могу держать тебя за уши, пока трахаю. Только я буду слышать, как ты кричишь. Он начал двигаться. Сначала медленно, раскачивая бедрами, выходя почти полностью, так, что только головка оставалась внутри, и снова погружаясь на всю глубину, медленно, чувствительно, позволяя Чимину прочувствовать каждое очертание члена. Каждый толчок заставлял парту скрипеть, а Чимина – издавать протяжные, сладкие стоны. — Юнги... — выдохнул Чимин, его голос дрожал. — Быстрее... пожалуйста... — Быстрее? — Юнги усмехнулся, и его хвост хлестнул по бедру Чимина, оставляя красную полосу. — Ты просишь профессора ускориться? В аудитории, где мы читаем теории философии? Он ускорился, и его толчки стали жестче, ритмичнее. Каждый удар бедер был точным, и каждый сопровождался легким натяжением ушей Чимина. У Профессора явно появился новый кинк. Чимин чувствовал, как каждое движение отдаётся в его теле сильным возбуждением. — Ах! Ах! Юнги! — кричал Чимин, не в силах сдерживаться. Его голос разносился по аудитории, отражаясь от стен, и это осознание, что их могут услышать, только подхлестывало возбуждение. Юнги наклонился, кусая шею Чимина, всасывая кожу, оставляя темные отметины, и не отпускал ушей. Его толчки становились все быстрее, все глубже, он вколачивался в Чимина с такой силой, что тот скользил по парте, и только руки Юнги, держащие его за уши, удерживали его на месте. — Ты хотел внимания? — голос Юнги был низким, хриплым, сбивающимся от дыхания. Он дернул уши вверх, заставляя Чимина выгнуть спину, и вошел глубже, на всю длину, упираясь в самую чувствительную точку. — Ты его получишь. Я буду трахать тебя на этой парте, держа за эти кроличьи уши, пока ты не забудешь своё имя. А когда все студенты придут утром, они будут сидеть там, где мой кролик кончал. Они будут вдыхать твой запах и не поймут, почему им так хочется остаться после пар. Чимин застонал, его тело сжалось вокруг члена Юнги от этих слов. Юнги зарычал, чувствуя это, и ускорился еще больше, его толчки стали почти неистовыми. — Твой запах, — прорычал Юнги, наклоняясь и кусая мочку кроличьего уха, которое держал в руке. Чимин вскрикнул от этого ощущения – укус в ухо отдался вспышкой удовольствия прямо в паху. — Ваниль, молоко и... ты. Я вдыхал его на каждой лекции, сходил с ума, сидел с каменным лицом, когда мой член стоял от одного твоего вида. Я представлял, как буду держать тебя за эти ушки, пока ты будешь кричать подо мной. Я представлял, как буду входить в тебя, пока ты будешь умолять меня не останавливаться. — Я... я не знал... — Чимин едва мог говорить, каждое слово прерывалось стоном, слёзы текли по щекам, но он не мог закрыть глаза – взгляд Юнги удерживал его, гипнотизировал. — Знал бы ты, сколько раз я дрочил в душе, представляя, как ты выглядишь в постели, — Юнги вошёл особенно глубоко, надавливая на простату, и Чимин закричал, вцепившись ему в плечи, оставляя царапины на коже. — Но реальность превзошла все ожидания. Белое кружево, мокрое от твоих соков... И эти уши, которые я могу держать, пока трахаю тебя. Он дёрнул уши в такт своим толчкам, и Чимин почувствовал, как напряжение внутри достигает предела. Каждый толчок, каждое прикосновение к простате приближало его к краю, и он уже не мог думать, не мог дышать, только чувствовать. — Юнги! Я сейчас... я... — голос Чимина сорвался на крик. — Нет, — прорычал Юнги, замедляясь, выходя почти полностью, оставляя внутри только головку. Чимин застонал от разочарования, его тело сжалось, пытаясь удержать член внутри. — Не сейчас. Я хочу, чтобы ты кончил, когда я скажу. — Пожалуйста... — всхлипнул Чимин, его уши дрожали в руках Юнги, хвост дергался, все тело было напряжено до предела. — Я не могу больше... пожалуйста... — Посмотри на меня, — потребовал Юнги, и когда Чимин подчинился, он резко вошёл, одним мощным толчком, надавливая прямо на простату, задерживая там свой член. — Кончай. Чимина накрыло. Он закричал громко, отчаянно, не в силах сдержаться. Его тело выгнулось дугой, спина оторвалась от парты, уши выскользнули из пальцев Юнги, и он кончил так сильно, как никогда в жизни. Сперма выплеснулась на его собственный живот, на топ, на грудь, оставляя белые потеки на белой ткани, и казалось, что оргазм длится вечность, волна за волной прокатывается по телу, заставляя его дрожать и сжиматься вокруг члена Юнги. Юнги зарычал, чувствуя, как мышцы Чимина сжимаются вокруг него, и продолжил двигаться сквозь спазмы, его толчки стали короче, быстрее, и через несколько мгновений он вошел на всю глубину, изливаясь внутрь, прижимаясь лбом к лбу Чимина, тяжело дыша ему в губы. Какое-то время они стояли так, не в силах пошевелиться. Юнги первым пришёл в себя, аккуратно вышел, развернул Чимина к себе и, не говоря ни слова, притянул в объятия. Он осторожно погладил уши Чимина, расправляя их, массируя основания, возвращая им нормальное положение. — Ты как? — спросил он тихо, и в его голосе не было и следа прежней жесткости. Чимин дрожал, но уже не от страсти, а от нахлынувших эмоций. Он уткнулся лицом в грудь Юнги, чувствуя, как слёзы сами подступают к глазам. — Я... я правда думал, что вы предпочтете его, — прошептал он. — Он такой... сильный, уверенный, красивый. А я просто кролик, который боится собственного хвоста. Юнги вздохнул, продолжая гладить его уши. — Посмотри на меня, Чимин-и. Чимин поднял глаза, полные слез. Юнги смотрел на него серьезно, но в его взгляде не было привычной холодности. — Ты тоже мне нравишься. Очень. Возможно, даже слишком, — голос Юнги стал мягче. — С первого дня, как ты появился на моей лекции. С твоими красными ушами и вечно дергающимся хвостом. Но я профессор, а ты студент. Это статус, который не позволяет мне... делать то, что я только что сделал. У Чимина задрожала губа. Он попытался отстраниться, но Юнги не отпустил. — Значит... это было просто...? — голос сорвался. — Нет, — твердо сказал Юнги. — Это было то, что я сдерживал месяцами. И я не хочу это терять. Он обнял Чимина крепче, прижимая к себе, чувствуя, как тот всхлипывает. — Послушай меня, маленький кролик. Сейчас мы будем скрываться. Это сложно, но это защитит нас обоих, пока я не найду способ уладить это официально. Я не собираюсь прятаться вечно. Я не позволю никакому статусу стоять между мной и тем, кого я хочу. Ты понял? Чимин поднял голову, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Его уши, всё ещё красные, начали медленно подниматься. — Вы правда... вы правда этого хотите? Не просто... не просто секс? Юнги усмехнулся, заправляя выбившуюся прядь волос Чимину за ухо. — Чимин-и, если бы я хотел просто секс, я бы не ждал месяцами, наблюдая, как ты краснеешь на каждой лекции. Я бы не ревновал, глядя, как ты общаешься с другими гибридами. И я бы не злился каждый раз, когда кто-то смотрит в твою сторону. — Вы... ревновали? — глаза Чимина расширились. — Жутко, — признался Юнги. — Особенно когда ты приходил в обтягивающих джинсах, и твой хвост так соблазнительно выпирал. Но я же профессор, я должен держать лицо. Чимин не удержался и рассмеялся сквозь слёзы. Юнги улыбнулся в ответ, наклоняясь и целуя его в лоб, потом в кончик носа, потом в губы – мягко, нежно, совсем не так, как несколько минут назад. — Иди домой, — сказал Юнги, отстраняясь. — Мне нужно привести кабинет в порядок и подумать, как мы будем это делать. Чимин кивнул, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он поправил юбку, одернул топ, и на секунду замялся. — Юнги... — сказал он тихо, впервые называя профессора по имени. — Я... я вас очень люблю. Юнги замер, и в его глазах что-то дрогнуло. Он шагнул вперед, прижал Чимина к себе, пряча улыбку в его волосах, и его пальцы снова легли на уши Чимина — на этот раз бережно, ласково. — Я тоже тебя люблю, мой глупый, ревнивый кролик. А теперь иди, пока я не передумал и не оставил тебя здесь до утра, — треплет по макушке Юнги. — Стой, Чимин, ты свободен завтра вечером? — Да, у меня нет никаких планов, — отвечает Чимин, поправляя юбку. — Поедем завтра ко мне? Твои однокурсники обсуждали недавно вышедший фильм, говорили слишком с яркими эмоциями о нём. Не хотел бы глянуть со мной? — Конечно хочу! Тогда… до завтра? — Чимин прямо сейчас упадёт в обморок от смущения. — До завтра, крольчонок. Чимин выскользнул из аудитории с горящими щеками, бьющимся сердцем и ушами, которые всё ещё помнили прикосновение профессорских пальцев. В коридоре он столкнулся с Тэмином, который, судя по всему, ждал неподалеку. Их взгляды встретились. Чимин, не сдерживаясь, улыбнулся широко, счастливо, победно. На его шее красовались засосы, волосы были растрепаны, топ испачкан, уши покраснели и были слегка взъерошены, а в глазах сияло такое чистое, незамутненное счастье, что Тэмин, поморщившись, развернулся и ушёл, даже не попытавшись скрыть свое разочарование. Чимин вышел на осеннюю улицу, подставляя лицо прохладному ветру. Уши его стояли торчком, хвост счастливо подрагивал, и он впервые за долгое время чувствовал себя не просто маленьким кроликом, а самым любимым и желанным существом на свете.

***

Через неделю в университете поползли слухи, что профессор Мин взял себе ассистента из числа студентов. Никто не знал, как ему это удалось, то ли связи, то ли личное обаяние, но Пак Чимин теперь проводил в кабинете Юнги столько времени, сколько хотел. А то, что они там делали, когда дверь закрывалась, оставалось их маленькой, очень горячей тайной. Поговаривали, что однажды секретарша профессора слышала сквозь дверь, как Чимин кричал: «Не тяните так сильно за уши!», а низкий голос Юнги ответил: «А ты перестань так громко стонать, и я отпущу». Но это, конечно, были лишь слухи.