Месть никогда не заканчивается добром

Та ночь отразилась на Джуде фантомным чувством. Он не мог вспомнить, что Шарпнесс сказал ему перед тем, как кролик уснул. Он чувствовал, что в тех словах что-то было. А спросить — жаба душила. Что тот мог сказать, он не знал и как будто… не желал знать до конца? Всё внутри него будто сжималось, когда он раздумывал над возможными ответами. А может, это вовсе были пустые слова, которые ничего не значили? Или же вовсе признание, о котором Джуд невероятно мечтал? Но вот когда он проснулся, постель вновь пустовала. Однако тепло от того места, где только что лежал Шарпнесс, всё ещё ощущалось. Для ушастого было приятно лежать на этом месте и вдыхать его запах, вспоминая его образ, укутавшись одеялом, которым он когда-то укрывался вместе с кроликом. Вспоминая тепло его рук, его мягкие волосы, красоту его изумрудных глаз. Вспоминая его заботу и его такой же заботливый взгляд. Это не могло не заводить его и не наводить на мысль о том, что его чувства могут оказаться взаимными. Возможно, ему пора признаться. Возможно, уже через неделю. Возможно, уже завтра. А возможно, уже сейчас. Но он знал, что то самое время ещё не пришло. И самый худший вариант для признания — это именно тогда, когда его нет рядом. Май подходил к концу. Лето приближалось, а значит, и экзамены тоже. Весь последующий месяц Джуд только и делал, что готовился. Готовился беспрерывно, ведь он мечтал поступить на инженера, на бюджет, чтобы его родители не оплачивали учёбу самостоятельно. Он мечтал разрабатывать что-то новое, мечтал делать открытия, которые никогда раньше не делал другой человек. Он стремился к успеху сам, по своему желанию, а его родителям оставалось только обеспечивать его едой и одеждой. Однако кролику было интересно, знали ли они ещё про такую вещь, как внимание? Как только они ушли в долги, то стали пропадать на работе. Вечно приходили либо под ночь, либо под утро. Или же вовсе оставались на ночь на работе, оставляя кролика совершенно одного в пустом и тихом доме. По началу ему это нравилось. Раньше они с Паркером могли ночевать у него дома несколько дней, играть, петь песни, да даже материться — для них было радостью: никто не услышит и не даст пинка под зад. Кроме соседей, но их, кажется, всё устраивало, или же они просто не слышали. Со временем Джуду перестало это нравиться. Он больше не замечал той любви, которую получал раньше. Родители перестали спрашивать, как у него дела, чем он занимается, с кем он дружит и дружит ли вообще. Он понимал, что те не супергерои и просто не могут разорваться, но… проявить хотя бы чуточку заботы… Зайти к нему в комнату, спросить, как он. Хотя бы раз в неделю. Раз в месяц. Это было бы для него большой радостью. Но слушать о том, как им сейчас тяжело, ему не хотелось. Он и так об этом прекрасно знал с самого детства. Он совсем ушёл в свои мысли, позабыв о задаче, что стояла перед его носом. Казалось, цифры просто расплывались и перемешивались в одну кучу. Он не был больше в силах готовиться, его глаза ужасно уставали, а мозг сам по себе отключался. Отодвинув от себя тетрадь с ручкой, он откинулся на кресле, давая себе небольшую передышку. Поворачиваясь к окну, Джуд задумался. Ему стало интересно, чем сейчас занимается Шарпнесс. И Джуд понял, что без блондина кролику бывало грустно, ведь максимум, где они могут провести время друг с другом — это школа. И это ужасно убивало парня внутри. Ему ужасно хотелось проводить с ним больше времени, но из-за его родителей это доставляло проблемы. Тем более его беспокоит то, что он не появлялся в школе уже третий день. И не отвечал на его звонки, так же как и на сообщения. Возможно, его родители узнали о его побеге из дома. И это худший вариант, который мог придумать Джуд, но самый правдивый. Он чувствовал, как тревога поглощала его; он боялся, что его родители больше не отпустят его в школу. Больше не дадут выйти на улицу и встретиться с ушастым. Заберут у него все гаджеты и способы связи. Чёрт… Что за адские условия они вообще устроили для Шарпа? Оставалось только гадать, что у тех на уме происходит. И надеяться на то, чтобы ничего из того, что надумал кролик, не случилось. Послышался резкий звонок, от которого Джуд неожиданно вздрогнул. Повернувшись к столу, он не обнаружил свой телефон. Посмотрев на тумбочку, его тоже там не было. И теперь в голове встали два вопроса: кто ему звонит и где его телефон? Сердце словно сжалось, подумав о том, что это мог быть Шарпнесс. Кролик встал с кресла, осматривая всю комнату. Но ничего не найдя на поверхности, он начал паниковать. Джуд полез обыскивать постель, но и там ничего не было. После он полез под кровать, и максимум, что он там нашёл, — это завалявшиеся носки и майка. Краем уха он зацепил звук слева и, повернув голову, увидел перед собой рюкзак. Собравшись вылезти из-под кровати, он случайно ударился головой об доску. Корчась от боли, ушастый наконец лезет в рюкзак за несчастным телефоном, который уже как десять секунд перестал вибрировать. Разблокировав его, он тут же полез в контакты. На его лице тут же появилась улыбка, когда он увидел, кто ему звонил. Он сразу же набрал его снова, и спустя пару гудков ему ответили. — Привет, Джуди, я думал, ты не ответишь.. К экзаменам готовишься? — послышался усталый голос по ту сторону. Если бы Джуд сейчас не был полностью отвлечён на его голос, он бы, возможно, и услышал чужие голоса на заднем фоне. Но единственное, что его сейчас волновало, — это Шарпнесс. — Шарпи! Ты где пропадал? Боже, я так переживал, — он сел обратно на кресло, прижав к груди коленки. Коснувшись ладонью стола, он оттолкнулся от него, заставив кресло покрутиться. — Ты где? Что случилось? Это из-за твоих родителей? Они узнали о твоём побеге? Только скажи, что нет, пожалуйста. — Хэй, успокойся, правда, всё в порядке, — пытаясь утихомирить чужой пыл, Шарпнесс притих. Послышался томный вздох по ту сторону телефона, и, кажется, кролик неосознанно задержал дыхание. Тишина. Такая долгая, что Джуд подумал — связь оборвалась. — Пожалуйста, только не молчи… Они..? — Да, они узнали. Мне… Мне очень жаль, Джуд. Они перевели меня на домашнее обучение и… Забрали телефон, — вполголоса ответил ему блондин. Джуд лишь сжал телефон покрепче. — Что? Как? Прямо под конец года? Какого чёрта?! — возмущённо произнёс Джуд, соскакивая со стула. Он нахмурился и остановился посередине комнаты, обдумывая слова Шарпнесса. Как такое, блять, вообще возможно? — Как ты… Как ты мне позвонил? — Мне вернули телефон на пару минут. Я захотел позвонить тебе и предупредить… Как твои дела? — спокойно спросил блондин, думая лишь о том, как бы не отчаиваться в такой ситуации. Но давалось ему это с трудом. — Я? Как я? Да я ужасно! Шарп, что ты вообще собираешься делать? Оставишь всё так? Они же… Они же не могут так поступить.. — он сложил губы в тонкую линию, опустив голову вниз, словно не собираясь верить в его слова. — Шарп, до последнего звонка осталась неделя. Неужели они тебя и на выпускной не отпустят? Повисло молчание, от которого внутри кролика всё снова сжалось. И от которого мурашки бегали по коже. — Я не знаю, что я собираюсь делать, Джуд. Я думаю… Я думаю, как только закончу со школой, то уеду от них. Куда-нибудь из этой дыры. Не знаю куда, куда-нибудь, где меня примут с моим дипломом. А насчёт выпускного — я пока не знаю. Может, спрошу у них, — вдруг послышались неразборчивые голоса. Джуд стиснул зубы, ожидая, что тот продолжит. Но он не смог дождаться. Его мучили мысли и терзали вопросы, на которые он хотел получить ответы. — В смысле, ты… Ты собираешься уехать из этого города? — он чувствовал, как его губы начинают дрожать. Как его ладони потеют и как глаза начинают пощипывать от накопившихся в них слёз. Сжав правую ладонь в кулак, он пытался сдержать слёзы. Шарпнесс снова молчал. Он не знал, что ответить. Однако он не мог говорить с ним долго. Как бы ему ни хотелось уходить, ему надо. — Я не знаю, Джуд. Я хочу сбежать отсюда, ужасно хочу. Я… Я должен идти. Прости, кролик, — Шарпнесс попрощался с ним шёпотом, пока Джуд пытался понять, что происходит. — Нет, Шарп… А как же… Как же я? Мы что, больше не увидимся? Пожалуйста, объясни мне… Шарпнесс.. Шарп? Блондин повесил трубку, оставив парня наедине со своими мыслями и разочарованиями. Его рука медленно опустилась, уронив телефон на ковёр. Уши прижались к голове, а его взгляд устремился в пол. Руки дрожали, пока слёзы медленно скатывались по его щекам, оставляя за собой мокрый след. Самое худшее произошло. И это хуже, чем мог себе представить кролик. Хуже всего того, что могло на самом деле случиться. Но случилось именно то, о чём он даже не думал, — их расставание после окончания школы. Каждый из них пойдёт по своему пути, и больше никто не будет думать об однокласснике, который стал роднее отца с матерью. Джуд упал на колени, ощущая, как его лицо горело. Пока изо рта вылетали маты вперемешку с всхлипываниями, он думал лишь о том, что будет дальше. Думал о том, как его жизнь изменится в то же русло, будь блондин не рядом. Для Шарпнесса последний месяц проходил не менее тревожно. Всё, казалось бы, давило на него каким-то образом. Его чувства к Джуду, Тай, особенно его родители, которые чуть ли не стояли у него над душой, заставляя готовиться к экзаменам. Которые узнали о его ночном побеге, отобрав у него телефон и оставив его на домашнем обучении. Которые всё время маячили у него за спиной, не давая свободно задышать и наконец распустить свои крылья. И, казалось бы, он готов был сойти с ума, если бы ему не дали поговорить с кроликом. Если бы ему не дали узнать, как у того обстоят дела. Но их разговор не удался, из-за чего блондин поник. И он начал вспоминать, как часто Джуду удавалось поднять ему настроение, даже если они просто созванивались по телефону. Даже если это происходило раз в неделю. И будь у Шарпнесса возможность, он бы каждый раз сбегал к нему ночью, чтобы снова увидеть его спящее лицо и снова признаваться ему в любви, пока тот спит. Со стороны это, возможно, и выглядело глупо, но он никак не мог решиться на то, чтобы сказать ему об этом прямо. Каждый раз его останавливало какое-то непонятное чувство. Он боялся, что тот оттолкнёт его от себя, бросит. Но всё дальше от этого его отталкивали родители. И пока Шарпнесс, сидя на своей кровати, жалел о словах, которые наговорил ему, он надеялся, что ещё сможет увидеть кролика. Он надеялся, что ему ещё удастся с ним поговорить, что ему удастся взять его за руку, положить ладонь на его тёплую щеку и наконец поцеловать на трезвую голову. Сказать о том, как сильно он его любит. Как сильно он им дорожит и сделает всё, чтобы быть рядом с ним. Новый учебный день не казался чем-то интересным. Сегодня для Джуда он был самым обыкновенным. Можно было сказать даже самым худшим обыкновенным днём. Он словно вернулся в то время, когда его снова все ненавидели. Когда каждый избегал его, когда на него косо кидали взгляд, когда он был один. Когда рядом не было Шарпнесса. Он проходил мимо толпы глаз и не понимал, почему все на него так смотрят. Он не понимал, почему все вдруг резко обратили на него внимание. Почему все провожали его своим взглядом и почему он был в центре этого внимания. Его уши опустились, пока он ощущал чувство неловкости, от которого внутри кролика всё сжималось. Он заметил, как все шептались у него за спиной. Кидая свой взгляд вправо, он видел двух девчонок, которые, кажется, упомянули в своём разговоре Шарпнесса. Посмотрев налево, он заметил ехидные ухмылки на лицах параллельных классов. Опустив свою голову, он молча дошёл до своего шкафчика, пока все продолжали наблюдать. Дрожащей рукой он потянулся к дверце и, распахнув её, перед ним встал труп мёртвой птицы. Сверху была приклеена бумажка с подписью, которую он не хотел распознавать. Большими буквами она гласила: «Гей-извращенец». Глаза кролика округлились, когда он попятился назад от увиденного. Его губы задрожали, а сердце забилось сильнее, словно его сердцебиение мог услышать каждый. Наблюдая, как неожиданный смех вырвался из уст параллельных классов, он не хотел верить в происходящее. Фиолетовые глаза бегали по сторонам, пока из толпы не вышел тот, кого Джуд ожидал меньше всего. — Наш маленький кролик снова преследует бедную жертву ради своих извращённых утех… — прозвучал усмехающийся голос Тая. Встав перед кроликом, он приблизился к нему, смотря прямо ему в глаза. — Когда же ты угомонишься, Джуд? Сначала Флюксион, а сейчас глаз на Шарпнесса запал? — Тай… Что ты… Что ты сделал? — прозвучал тихий голос ушастого, ощущая, как всё его окружение вновь начало на него давить. — Всего-то рассказал всем правду. Рассказал о твоих планах на Шарпнесса. Теперь все знают, почему ты бегаешь за ним хвостиком и почему он ушёл на домашнее обучение. Из-за тебя, Джуд. Во всём виноват только ты, — ткнув его пальцем в грудь, Джуд чуть не споткнулся, снова сделав шаг назад. — Нет… Нет, я тут ни при чём… Его носик подрагивал от нарастающей тревоги, пока сам Джуд мысленно надеялся, что всё это страшный сон. Надеялся на то, что он проснётся в тёплой кровати в объятиях Шарпнесса, наблюдая за его сонным лицом. Пока он ещё не сбежал от него снова. Пока он ещё не сообщил о той самой новости. Пока его родители не узнали о его побеге. Но он не мог понять, о чём идёт речь и что вообще имеет в виду Тай. Он не хотел вновь оказаться в шестом классе и снова прочувствовать то, что он испытывал эти годы. Тай подходил всё ближе и ближе, заставляя кролика пятиться назад, пока он вовсе не упал на пол. Все вокруг снова залились смехом, тыча пальцем в кролика. И пока он продолжал ползти назад, чтобы уйти от того, кого он презирал, перед ним вдруг встал парень, чьё лицо Джуд увидеть не смог. Единственное, что он увидел, — это чужую белую спину, а также пару маленьких крылышек, торчащих из головы. Но даже не пытаясь разглядеть его поближе, Джуд поспешил встать с пола и сбежать в толпу, которая еле как дала протиснуться и выбраться из этой давящей атмосферы. — Тай, что за чёрт происходит? — вдруг вскрикнул белокурый, осматривая весь кипеш, что нагнал этот демон. Сапарата хмуро смотрел на того, давая Джуду фору сбежать из этой напрягающей обстановки. — Сапс, не вставай у меня на пути. Ты же сам прекрасно знаешь, что происходит, — его улыбка с лица тут же сменилась злобным взглядом. Он скрестил руки на груди, смотря на Сапарату, который, судя по всему, не верил всем его словам. — Тай, зачем ты всем врёшь? Джуд ничего плохого не делал! Как ты… Как ты вообще к этому пришёл? — яростно воскликнул парень, размахивая руками и наблюдая за тем, как Тай машет головой. Сапарата оглядел всех присутствующих. Но, кажется, никто не собирался поверить в его слова. Все всё ещё верили Таю. — Что ты несёшь, а? Ты забыл, как сам избегал его, когда все узнали о том письме? — Я… Это не важно, главное, что я поменял своё мнение в его сторону. Это тебе придётся объяснять, какого черта то самое письмо было написано тобой, а не Джудом, — твёрдо воскликнул он, наблюдая за тем, как толпа неожиданно отреагировала на такое заявление. Тай слегка помялся, отводя свой взгляд в сторону, пока на его лице не появилась смущающая улыбка. — Чт.. Сапарата, мне кажется, ты что-то путаешь. Совсем с дуба рухнул, как я погляжу. Или же ты заодно с этим фриком? — Почему ты так переживаешь за Шарпнесса, разводя эти слухи? По-моему, ты собирался сам выпихнуть его из этой школы. Поздравляю, можно сказать, у тебя это получилось, но тогда зачем тебе понадобился Джуд? — он подошёл к нему поближе, пытаясь надавить на того. И судя по его встревоженности, у него это получалось. — Доказательства! Где они? Это просто слова на ветер, которые ничего не значат. Ты просто пытаешься выставить меня в плохом свете. Разве тебе не стыдно? — А тебе не стыдно клеветать на Джуда? Доказательств у меня, может, и нет, но они появятся позже. И если не сегодня все узнают настоящую правду, то, возможно, уже совсем скоро, — ткнув пальцем тому в грудь, белокурый закончил последней фразой угрожающим тоном: — Я не дам тебе уйти отсюда безнаказанным. Он резко отстранился от него и решительно развернулся, покидая коридор и оставляя Тая в полном замешательстве. Собрав пальцы в кулак, темноволосый с яростью в глазах провожал его белокурю макушку, скрывшуюся в толпе. Казалось бы, весь мир сейчас готов был разрушиться. Как и кролик, который никак не был готов к очередной травле. Он не был готов к тому, что снова переживёт всё это. Что снова будет получать оскорбления в свою сторону. Задыхаясь и спотыкаясь о самые незначительные выступы и неровности в полу, кролик не думал о том, что снова станет изгоем. Поймав себя на мысли, что звание изгоя никогда от него не отлипнет, он поскорее желал уйти отсюда. Наконец покинуть эту никчёмную школу, которая только больше доставляла ему неудобства и мешала жить жизнью подростка. И ему казалось, что он больше никогда не сможет стать таким, как все. В его голову никогда не приходило что-то настолько ужасное, что смог выдумать Тай. Но кто ему вообще поверит, когда у этого демона имеется такая власть? Кто поверит глупому кролику, который больше не готов постоять за себя, как бы он ни старался? Ведь никого больше у него не осталось, кроме единственного друга, который вряд ли сейчас сможет приехать к нему и обнять. Утешить не по видеозвонку, а в реальной жизни, чтобы прожить с ним этот момент. Но больше всего он не хотел потерять Шарпнесса. Того, кого он успел полюбить за такой короткий срок. Того, с кем когда-то подрался в уборной и того, с кем потом целовался в своей комнате. Того, кто помог выбраться из ямы неудачника. Но того, кто вновь скинул, даже не узнав об этом, и кого Джуд больше не мог назвать другом. Весенний день сменился ветреным и пасмурным вечером. Облака затянулись, скрывая за собой солнце, которое когда-то освещало своими лучами улицы города и чью-то комнату, в которой когда-то жила жизнь. Однако в тот момент, как изменилась погода, изменилась и чья-то жизнь, которая перестала иметь смысл. Всё, в чём когда-либо Шарпнесс видел смысл, перестало его иметь. Как и то, что, возможно, он никогда не обретёт настоящую любовь со стороны своих родителей. Никогда не обретёт любовь со стороны Джуда, ведь он понимал, что из-за родителей ему просто не удастся остаться в этом городе и учиться вместе с кроликом в одном университете. Он понимал, что не всё может даваться так просто. И его первая любовь исчезнет так же, как и его желание существовать в этом грёбаном мире. Он наблюдал, как маленькие капли скатывались по стеклу, как улицы заливаются дождевой водой и как бездомные собаки пытаются укрыться и не замёрзнуть в такую ужасную погоду, которая, казалось бы, пыталась разрушить множество жизней и оставить их в предсмертном состоянии без возможности выбраться. Улицы казались теперь не улицами, а свободой, о которой Шарпнесс и думать не мог. Вылезти из окна больше не получится из-за решётки, которую установили его родители, а проскользнуть через главный выход не удастся. Отец вечно работает на дому, карауля дверь как только можно. Шарп сидел на подоконнике и медленно проводил своей ладонью по холодному стеклу, думая лишь о том, как снова встретиться с кроликом. Он думал о том, удастся ли вообще. Удастся ли снова увидеть его лицо, его уши, его милый носик и глаза. Удастся ли ему жить нормальной жизнью. Но, кажется, всё намекало ему на то, что не удастся, и он вновь останется тем самым неудачником, который всю свою жизнь будет прятаться под хвостом своих родителей. Блондин ушёл в свои мысли настолько, что просто не услышал чужие шаги. Не услышал, как его дверь медленно распахнулась и в его комнату вошёл белокурый, который окликнул Шарпнесса тихим голосом, заставляя того обратить внимание. Медленно повернув свою голову, их взгляды встретились. И пока Шарпнесс разглядывал Сапарату, промокшего до нитки, он не понимал, как его вообще впустили к нему домой. — Сапарата.. — прошептал Шарп, тем самым приветствуя того. — Привет, Шарпнесс. Эм… Ты как? — Лучше некуда, — его глаза вновь вернулись на окно. Он прижал свои ноги ближе к груди, надеясь согреться в одних шортах и футболке. Но идти в постель ужасно не хотелось. Сапарата тяжело выдохнул, подходя к подоконнику, на котором всё ещё сидел его друг. Он грустно посмотрел на него и решил дать тому немного времени. Присев на край кровати, он скрестил пальцы в замок, смотря вниз. Спустя пару минут он наконец заговорил. — Как только ты ушёл из школы, там начался полный беспорядок. Джуд… ему.. — изумрудные глаза резко направились на крылатого, услышав имя того, от кого его сердце сжималось всё больнее и больнее. — Ему сейчас не хуже, чем тебе. Тай… он это устроил. После этих слов его тело напряглось. Его брови нахмурились. Блондин сменил позу, повернувшись к окну спиной и скидывая свои ноги с подоконника. Теперь он сидел прямо на краю. — Что именно? С Джудом всё нормально? — послышался хриплый голос. — В том-то и дело, что нет. Тай распустил противные слухи о том, что Джуд якобы хотел сделать с тобой… неприятные вещи. И поэтому ты ушёл на домашнее обучение. Тупо, конечно, но видел бы ты, что ему в шкафчик подкинули… Там был труп птицы, Шарп, — на секунду Конекшн попытался понять мысль его слов. Но после его выражение лица тут же сменилось на нейтральное. Однако то, что он сейчас чувствовал внутри, было не описать словами. Его сердце забилось сильнее, руки сжались, ногти впились в ладонь до самой крови. — Он сделал что?… — задал уточняющий вопрос парень, опустив голову вниз. Он чувствовал, как ком в горле подступал ко рту. — Он затравил его, Шарп. Я просто.. Прости, мне кажется, я должен был знать… Шарпнесс резко спрыгивает с подоконника, пройдя через всю комнату. Снимая шорты, он быстро натягивает на себя джинсы, пока под вопросительным взглядом за ним наблюдает Сапарата. — Где сейчас Тай? — Я не знаю… В школе, наверное. Шарп… Что ты собрался делать? — встав с кровати, Сапс последовал за Шарпом. С лёгкостью натягивая кеды, Шарпнесс выбегает в коридор, хватая свою куртку, пока его отец, сидящий на кухне, только пытается осознать, что происходит. Конекшн вылетает из квартиры под необъяснимые и разъярённые крики отца, в то время как Сапарата выбегает за ним, извиняясь перед мужчиной, и пытается успеть за другом, чуть ли не перепрыгивая ступеньки на лестничной площадке. Выбежав на улицу уже под нескончаемый ливень, он еле успевает догнать Шарпнесса и схватить его за плечо, пытаясь понять, в чём дело, и остановить его. — Шарпнесс! Что происходит?! Куда ты собрался? — пытаясь перекричать шум дождя, который с каждым разом усиливался, парень наблюдал за другом. Наблюдал за тем, как быстрым шагом Конекшн чуть ли не нёсся в сторону школы и как ярость на его лице становилась видимой всё больше. Он заметил, как его кулаки не разжимались и он всеми силами старался сдерживать свои эмоции внутри. Шарпнесс чувствовал, как его зубы стиснулись. Он чувствовал невозможную боль и необъяснимую ярость вместе с горьким разочарованием. И все эти эмоции еле могли уместиться в нём, вываливаясь из ящика Пандоры. Всё это он старался держать в себе до того момента, пока не найдёт того грёбаного ублюдка. Ублюдка, который возомнил, что сможет сделать всё, выбравшись из воды сухим. Который, мать вашу, решил, что сможет испортить чью-то жизнь, оставшись безнаказанным. И Шарпнесс знал, что тот поплатится за всё, что он с ним сделал. За то, что он сделал с Джудом. За то, что он попытался вновь угробить его и без того тяжёлую жизнь. За то, что он тронул его без его ведома. Теперь он никуда не убежит. Шарпнесс подходил к школе. Вбегая во двор, вдалеке он уже заметил чёрную макушку, которая отдалялась с каждым шагом. Но поспешив прямиком к нему, Сапарата пытался догнать его и остановить, ведь именно в этот момент он понял, что на самом деле затеял его друг. Резко схватив его за плечо, он попытался остановить его, чтобы не произошло того, чего он избегал всеми силами. — Шарпнесс, пожалуйста, не надо! — Конекшн тут же отдёрнул своё плечо, скидывая с себя Сапса. Не удержавшись на ногах, белокурый падает в лужу и с разочарованием в глазах наблюдает, как чужой силуэт всё ближе подходил к старосте, который ещё не знал о том, что затеял парень. Ожидая наихудший исход, его голубые глаза расширились, наблюдая за тем, как Шарпнесс без колебаний наносит удар. Изумрудный взгляд тут же устремился в чужую сторону. Сквозь слипшиеся пряди мокрых волос полыхал огонь — такой яростный, что можно было обжечься. Пальцы сжались в кулак до хруста, приготовившись ударить ему в морду. И он был готов нанести удар, который держал в себе всю месть и злобу. Теперь он никуда не сбежит. И наконец поплатится за всё содеянное им. — Тай! — крикнул Шарпнесс, заставляя обернуться темноволосого. И не успев одуматься, Тай видит перед собой чужой кулак, влетающий прямиком ему в лицо, заставляющий упасть на влажную землю и ощутить жгучую боль, которая разнеслась по всей челюсти. Рядом стоявший Нуб лишь попятился назад, охая от увиденного. Его ноги подкосились, чуть не падая прямиком с Таем на землю. — Какого чёрт… Только он попытался очухаться, как новый удар тут же приходит ему в челюсть, заставляя его крикнуть от боли. Конекшн почувствовал что-то очень тёплое, окутавшее его руку. Это была чужая кровь, которую ливень смыл так же быстро, как Шарп забрался на Тая, пока его мозг крутил единственное слово — месть. Он продолжал наносить удары, ничуть не жалея бедолагу. Он начинал чувствовать то самое удовольствие, от которого становилось невыносимо радостно и невыносимо больно. Остановившись, он резко заговорил. — Я тебя, блять, просто ужасно ненавижу, Тай! — крикнул он, схватив его за воротник рубашки, которая давно испачкалась в грязи асфальта и его собственной крови. Он смотрел прямо в его белые насквозь глаза, которые метались из стороны в сторону и впитывали в себя страх и недоумение. Шарпнесс смотрел на его кровавое лицо и на то, как ливень пытался скрыть все эти следы насилия. — Сразу как я ушёл, ты решил отыграться на нём!? Что с тобой нахуй не так, урод ты конченый?! — во весь голос орал Шарпнесс, пока его распущенные волосы плавно спадали с его плеч прямиком вниз, пачкаясь в чужой крови и грязи. Не то чтобы Шарпнесса это сейчас волновало, но позже он явно будет жалеть об этом, распутывая волосы, которые застыли в чужой крови. Единственное, что сейчас его по-настоящему волнует, — это темноволосый парень, чьё лицо бесило Шарпнесса больше всех. Замахнувшись на того ещё раз, Конекшн неожиданно получает резкий ответный удар, пришедший прямо в скулу. Сухой треск, вспышка боли. Воздух рвался из лёгких хрипом, но, стараясь не обращать на это внимание, он стиснул зубы, попытавшись вновь добраться до одноклассника. Тай пытался отползти от него, но неожиданный вой сирен отвлёк его внимание, что дало Шарпу возможность резко потянуть его за ногу, возвращая к себе. Снова удар и снова в лицо. Блондин старался не слышать звуков. Ведь все они сливались воедино: звук капающих тяжёлых капель об асфальт, крики выбегающих из школы учеников, приближающаяся полиция вместе со скорой. Конекшн словно затаил дыхание, отдав всё своё внимание тому, кто даже его не заслуживал. Чужая кровь разбрызгивалась во все стороны, пачкая бледное лицо блондина, его волосы, а также вместе с этим и одежду. И как бы Тай сейчас ни пытался понять, в чём было дело, он знал, что, возможно, отчасти заслужил этого. Единственное, что он чувствовал, — это едкий привкус железа во рту и страх, который перешёл в глухую ярость, когда чужой кулак в очередной раз врезался ему в лицо. Каждый удар отдавался Шарпнессу в костяшки тупой, пульсирующей болью. До тех пор ему казалось это удовольствием, приносящим радость, пока кто-то не берёт его за руки и наконец не оттаскивает силой от избитого парня, который валялся на асфальте, пытаясь не задохнуться в собственной крови. Который выкашливал из себя бордовую жидкость, сливающуюся вместе с чёрным асфальтом. Пытаясь вырваться из чужого хвата, Шарпнесс наблюдал, как мимо него пробежали медики и как рядом с ним встали его никчёмные родители. Он наблюдал за шокированными лицами одноклассников, что стояли на крыльце у входа. Он наблюдал за взглядом Сапараты, увидев в них разочарование, а также страх, говорящий о том, что это того не стоило. Но заметив в толпе те самые кроличьи уши, его сердце замерло. Он увидел его растерянный взгляд, который устремился на Шарпнесса, его неловкий хвостик и уши, которые прижались к голове от увиденного. И именно в этот момент его ярость ушла так же быстро, как на него надели наручники, заставляя окровавленные руки почувствовать неприятный зуд. Не обращая внимания даже на родителей, которые вызвали полицию, чтобы отыскать несчастного Шарпнесса, он продолжал смотреть только на него. Он продолжал думать только о нём, он продолжал ненавидеть Тая только из-за него. Ведь он не забыл о том, что когда-то пообещал ему. Он сдержал слово, которое дал когда-то кролику. «Я любил тебя, люблю и буду любить, и мне плевать, что со мной сделает Тай. Но если он сделает что-то с тобой, я этого не переживу.» Он не забыл. Он отомстил. И, возможно, с этого момента это будет их последний контакт. Последняя встреча, хоть и не личная. Последний прощающий взгляд. Его заворачивают за угол школы и ведут в машину под рёв его матери, слёзы которой не мог скрыть даже ливень. Возможно, та драка действительно заставила Шарпнесса пожалеть о содеянном. Но он жалел совсем немного. Он жалел лишь о том, что, возможно, слишком перестарался. Но единственное, к чему он стремился, делая это, — чтобы Тай понял, что не всё, что он делает, может остаться безнаказанным. Он знал, что, возможно, сядет за это, и знал, что, возможно, больше никогда не увидит кролика. Он попросту не мог оставить всё как было. Он в любом бы случае просто… просто не смог бы остаться рядом. Он точно не знает. Вся его голова сейчас ужасно пульсировала и заставляла закрыть глаза на все мысли, что не заканчивались у него в голове и проносились так же быстро, как вода стекала с его волос. По крайней мере, он старался не думать о том, что, возможно, сейчас ему вынесут приговор. Он не знал, что именно сделали его родители и как именно им удалось избежать того, чтобы Шарп не оказался за решёткой. Ему никак не было интересно знать, подкупили ли они кого или выплатили штраф, и его больше не волнует, что ему ничего не грозит. Его волнует только то, что он собирается делать дальше. И пока последующие дни до начала экзаменов его родители капали ему на мозги своими очередными высказываниями, он старался не обращать на них внимания. Всё, о чём он думал, — это в последний раз увидеть кролика на выпускном. В последний раз пообщаться с ним и в последний раз поцеловать. Плевать, как тот отреагирует. Плевать, увидит ли кто. Плевать, что подумают его родители. Выпускной день был на носу. Экзамены были близки, но Шарпнесса не особо они и волновали, ведь в любом случае он знал, что поступит, как волновало его будущее выступление перед всей школой. И поступит он куда-нибудь подальше, где его не смогут достать его родители. Где больше никто не заставит его сидеть в четырёх стенах и мечтать о выходе на улицу, где он будет сам решать, что ему делать, и где он будет сам себе хозяином. Явиться на выпускной было частью его маленького плана, на который он очень надеялся. На накопленные деньги он купит номер в отеле, сдаст экзамены, а после возьмёт билет на самый ближайший рейс, подготовив к этому побегу все нужные вещи в рюкзаке. Он серьёзно приготовился к тому, чтобы навсегда покинуть этот город. Чтобы навсегда покинуть это место и забыть всё, что когда-либо здесь происходило. Оставить всё в прошлом и стараться жить настоящим, если вдруг он станет скучать по тем, кого покинул по своему собственному желанию. И как бы трудно ему ни было, как бы трудно ни было Джуду, он знал, что они справятся. Знал, что, возможно, в будущем ещё встретятся. Уже не теми подростками, которые когда-то были влюблены друг в друга и которые горевали по потере своим образом. Они встретятся взрослыми парнями, которые вновь влюбятся друг в друга и уже навсегда останутся вместе, преодолевая все жизненные трудности. Они забудут о старшей школе и обо всех её невзгодах. И для них это будет серьёзным шагом. По крайней мере, Шарпнесс так думал. Майский ветер обдувал его светлые пряди волос, заставляя ощутить лёгкую свободу. Птицы, сидящие на деревьях, чирикали, а яркие лучи солнца заставляли ощутить лёгкую духоту и волнение. Его ладони сжались, осматривая школьный двор своим взглядом. Перед своей главной речью, которую он будет толковать всей школе, он встал как гора, приготовившись к тому, что, возможно, спустя минуту его речи его выпрут за пределы этой школы. Но он был готов как никогда раньше, остановив свой взгляд на том, ради кого он собирался сделать довольно отчаянный шаг. И в тот момент, как кроличьи глазки зацепились за изумрудные, Шарпнесс увидел в них отчаяние и разочарование. Опустив свой взор в асфальт, он поджал губы, стараясь не думать об этом. Послышался резкий, монотонный, но достаточно восторженный голос директора через микрофон. Все эти пять минут он толковал очень глубокую речь о школе и об учениках, а также их заслугах. Всё это Шарпнесс пропускал мимо ушей, ибо его не особо волновали все его трогательные слова. Его волновало лишь то, что он собрался сделать, за что, возможно, его больше перестанет уважать вся школа. Но ему будет абсолютно всё равно на всех одноклассников и учителей, ведь Конекшн больше никогда не вернётся в это старое здание, которое все называют школой. Ему не будет всё равно на того, о ком и пойдёт его дальнейшая речь. — А теперь я приглашаю к микрофону одного из самых успешных и действительно заслуживающих всех наград школьных мероприятий, нашего ученика. Поприветствуем лицо школы — Шарпнесса Конекшна! — указав рукой на блондина, он повернул голову в его сторону и ярко улыбнулся, приглашая на сцену. Выбегая из толпы наряженных одиннадцатиклассников, он подбегает под крыльцо школы, поднимается по ступенькам и встаёт за микрофон. Оглядев все классы, что собрались на этой линейке, он продолжал слышать аплодисменты и крики, которые вскоре прекратились, чтобы дать первое слово парню. Блондин чувствовал, как его руки начинали потеть, как его сердце забилось так, словно его могли услышать все, кто сейчас находился во дворе школы. Его губы, которые расползались в улыбке, подрагивали, а ресницы, казалось бы, готовы были рассыпаться. Схватившись руками за микрофон, он прокашлялся, прочищая горло, и наконец начал, выпрямив спину и подняв голову. — Я… всем здравствуйте. Спасибо вам всем за аплодисменты, это очень приятно. Однако тема, которую я хочу сейчас затронуть, будет не из… не из приятных, — слегка дрожащим голосом произнёс Конекшн, после чего он перешёл в резкий и уверенный тон. — Как вы все знаете, по школе ходили слухи и продолжают ходить. Все мы прекрасно знаем, о ком были эти слухи. Все мы прекрасно знаем, от кого были эти слухи. И я хочу, чтобы все знали правду. Послышалась волна удивлённых возгласов. Он наблюдал, пока его глаза бегали по всем ученикам, что стояли перед ним — от самых младших до самых старших. И зацепив своим взглядом своих родителей, которые стояли позади его класса, он сильнее сжал микрофон, увлажнив свои губы. — То письмо, которое было якобы написано от Джуда и предназначено Флюксиону — бывшему ученику этой школы, было написано никем иным, как Таем. И слухи, которые разносились по школе об извращённых мыслях Джуда, так же разносил он. И я хочу опровергнуть всё им сказанное. Я жалею о том, что случилось на днях, но он не лучше меня. Верить моим словам или нет — дело ваше. Он видел удивлённые взгляды. Все начали сомневаться и шептаться между собой, кидая свои взгляды на Тая, а также на Джуда, заставив их встрепенуться. Но заметив краем глаза встревоженность директора, он приготовился заканчивать свою речь. — К чему это я… да к тому, что Джуд — один из невероятных и удивительных людей, которых я когда-либо встречал. И я не хочу, чтобы все те гадости разносились по школе. Я помню то, как раньше тоже принимал участие в издевательствах над ним, о чём сожалею больше всего в своей жизни. Но он действительно хороший человек, и я его ужасно обожаю и люблю. — Он поднёс микрофон ближе к губам, расплывшись в яркой улыбке, которая готова была ослепить каждого. Его изумрудные глаза упали в сторону Джуда, рассматривая его каждую деталь и продолжая восхищаться им. — И, возможно, вы сейчас со мной не согласитесь, но я считаю, что у любви нет пола. Поэтому я хочу смело послать нахуй эту школу и вместе с этим своих родителей, которые держали меня все эти семнадцать лет в четырёх стенах! С той самой улыбкой до самых ушей блондин резко бросает микрофон и отступает со сцены, показывая директору школы, а также учителям, два средних пальца. Слава богу, блондину удалось закончить раньше, прежде чем они успели его оттащить, не успев вручить грамоту за окончание школы, которая ему и так никуда не всралась. Наконец обернувшись, взгляд Конекшна устремился прямиком на Джуда, пока он продолжал улыбаться во все тридцать два зуба. Он ускоряет свой шаг, чувствуя, как кровь поступает к его голове, как ноги подкашиваются, чуть не роняя тело Конекшна, и как руки начинают дрожать всё сильнее, подбегая к ушастому ближе. И когда перед ними встало десять сантиметров, он хватает его за лицо своими вспотевшими от речи ладонями и резко впивается в его губы, закрывая глаза и вновь оказываясь на седьмом небе от счастья. Больше ничто в этот момент его волновать не могло. Ему было плевать на чужие взгляды, ему было плевать на родителей, что с ужасом в глазах наблюдали за этой сценой, ему было плевать на директора, который пытался утихомирить возгласы учеников. Ему не было плевать на Джуда, который шокированными глазами смотрел на него и пытался осознать только что произошедшую ситуацию. Шарпнесс чувствовал его сладкий запах и ощущал вкус чужих губ на своих, наслаждаясь каждой секундой этого момента. И спустя небольшое время он отстраняется и радостно заливается смехом, сплетая их руки воедино. Шарп прижимается своим лбом ко лбу Джуда, смотря прямо в его глаза, наполненные удивлением и непониманием всей ситуации. — Джуд… поехали со мной из этой дыры к чертовой матери… — Чт… Что? Ты сейчас серьёзно? Шарпнесс, что ты… — блондин вновь целует его в губы, давая понять, что да. Он был серьёзен как никогда раньше. — Шарп! Блять, на нас… На нас ведь смотрят… Все… — Плевать, что смотрят. Я люблю тебя, Джуд. Пожалуйста, прости за всё, я хочу быть с тобой и только с тобой. Но если ты хочешь, чтобы я уехал без тебя… — Шарпнесс, какого хрена!? — послышался крик его отца, на что Конекшн неожиданно похлопал глазами. Повернув свою голову в сторону, он видел, как из толпы вылетает его разъярённый отец и бежит в его направлении сломя голову. И это казалось чертовски напрягающим до тех пор, пока он не предложил Джуду один очень заманчивый вариант. — Нам надо бежать… Как тогда на вечеринке. Ты готов? — прошептал парень, пока из его уст не вырвался лёгкий смешок. Получив одобрительный кивок, на лице Джуда расползлась точно такая же неловкая улыбка, заставляя их обоих приготовиться бежать. Потянув его в свою сторону, он принялся ускоряться, чувствуя, как лёгкие заполняются летним воздухом, а после вырываются тяжёлым вздохом. Пробегая сквозь весь двор школы, они успевают скрыться за воротами, продолжая бежать в неизвестном им направлении. И пока он продолжал держать его за руку, всё вокруг казалось ничем, пока Джуд казался ему всем. Когда кролик был рядом, он всегда ощущал облегчённое чувство. И ему это невероятно нравилось, даже несмотря на то, что сейчас за ними бежит его отец, который был готов убить блондина за то, что он сотворил. Повернув свою голову вправо, его глаза сияли, смотря на то, как удивлённо на него смотрел Джуд, всё ещё пытаясь осознать всю ситуацию. — Шарпнесс… мне… не послышалось? — запыхавшимся голосом крикнул Джуд, продолжая бежать. Перебежав пешеходный переход на красный свет, Шарпнесс заметил, как его отец начал отставать. — Ты про что? — Я про твою речь, которую услышала вся школа! Что происходит?! Наконец Шарпнесс резко заворачивает их обоих в переулок и наконец останавливается, давая им обоим передохнуть и скрыться от чужих глаз. Конекшн повернулся к Джуду. — Я… Я не мог оставить всё так… Прости, я думал… — Нет, я про… я… я правда тебе нравлюсь? Шарпнесс похлопал глазами, слегка приоткрыв свой рот. Он покачал головой. — Нет, Джуд, я люблю тебя. — Чего? — Сказал, люблю. Не заставляй повторять в третий раз. — А если я хочу в третий раз? — Тогда ты дурак, кролик. — Шарпнесс залился смехом, чувствуя, как Джуд был вне себя от радости. И, кажется, Шарпнесс был таким же. Он продолжал смотреть в его глаза, держа его за руки. Он чувствовал в этом молчании не напряжение, а приятное наслаждение. Он хотел остаться в этом моменте навсегда, ощущая тепло его рук и улыбки. — Я.. Я тоже тебя люблю, принцесса… — прошептал Джуд, отводя свой смущённый взгляд в сторону. — Чего? — с ехидной улыбкой повторил Шарпнесс, замечая, как Джуд начал злиться. — Я не буду повторять. Наконец Шарпнесс решается приблизиться снова к его мягким губам и коснуться их своими. Этот поцелуй больше не казался таким грязным, как тот, который они продемонстрировали всей школе. Джуд положил свои руки ему на плечи, поддаваясь его действиям и наконец наслаждаясь этим моментом так, как ему стоило. Он ждал этого момента чуть ли не всю жизнь, ощущая, как его лицо начало краснеть. Вдруг Шарпнесс убирает свои руки от кролика и тянется к своим волосам, резко прерывая их поцелуй. — Подожди… Он быстро расплетает свои волосы и берёт красную ленту в руки. Аккуратно взяв руку Джуда и глядя ему в глаза, медленно, словно давая шанс отстраниться, обматывает ленту вокруг его запястья. — Теперь она твоя, — сказал он. — Чтобы ты не забывал, когда меня нет рядом. Джуд смотрел на красную ленту, обмотанную вокруг его руки, и не верил, что всё это происходит наяву. — А если я сниму? — спросил кролик, пряча улыбку. — Тогда я вернусь и завяжу снова. Каждый день, если надо. На этом моменте Джуд задумался. И, продолжая смотреть на своё запястье, его улыбка улетучилась, думая о том, что он собирается делать. На секунду Шарпнесс занервничал, подумав, что что-то не так. Но после фиолетовые глаза поднялись на него, ощущая напряжение. — Ты уезжаешь? Навсегда? — тихо спросил он, будто не желая знать настоящий ответ. Его уши слегка опустились, думая лишь о том, что уже сегодня Шарпнесс больше не появится с ним рядом. Конекшн слегка замялся, чувствуя некий стыд за то, что собирается покинуть кролика, оставив его здесь совсем одного. Но он понимал, что если останется здесь, рано или поздно его найдут родители. Поэтому он был абсолютно серьёзен. — Мне придётся. Прости… — ответил он, сжав его ладони крепче. — Но я обещаю тебе, что мы ещё увидимся. Я обещаю, что я ещё вернусь к тебе. Главное, не забывай меня и не потеряй эту ленту. — А ты… ты не забудешь меня? — он посмотрел на того умоляющим взглядом, чувствуя, как внутри всё начало сжиматься. Блондин вновь улыбнулся ему, кидая тихий смешок. Он опустил голову, резко покачивая ею по сторонам. — Нет… нет, Джуд, я не забуду тебя. Ни за что в жизни. Глаза Джуда сощурились, ощущая, как слёзы подступали к глазам. Он расплылся в глупой улыбке, пока первая слеза не пронеслась по его щеке. Резкая боль ударила ему в сердце, давая знать, что это будет их последняя встреча. Но он очень надеялся на то, что в будущем ещё обязательно увидит его изумрудные глаза. И если вдруг Шарпнесс забудет про него, он обязательно явится к нему и напомнит. Напомнит о себе, если этот ублюдок вдруг решит забыть его! Ведь он невероятно любит его и сам не собирается забывать на такой ноте. — Ну чего ты, Джуд… Он снова кладёт свою ладонь ему на щеку и медленно протирает его глаза большим пальцем. Однако вряд ли это могло остановить его слёзы то ли радости, то ли грусти. — Я люблю тебя… — прошептал он. — И я тебя люблю, — ответил Шарп. Он поцеловал его в губы ещё раз, наконец отстранившись от него. Он игнорировал телефонный звонок как только мог и старался всеми силами держать его в кармане, наслаждаясь последней секундой с ушастым. Делая шаг назад, он продолжает ему улыбаться, наблюдая за тем, как слёзы продолжали капать с чужого лица не останавливаясь. — Ещё встретимся, Джуд. Он медленно развернулся, неохотно покидая Джуда. И, казалось бы, этот момент был больнее всех случившихся в жизни для обоих. Но он пообещал ему. Он пообещал, что они ещё встретятся. Он сдержит своё слово и вернётся в его объятия, как только поймёт, что пора. Он не забудет его и будет вспоминать каждый день, фантомным чувством ощущая его губы на своих. Он ещё не раз коснётся его рук и ещё не раз посмотрит в его большие глаза. Он это знал. — Ещё встретимся… Шарп…