Мой

      Когда Хан научился говорить и читать на местном языке, в числе первых его вопросов был про то почему у кого-то есть имена на теле. Он бы принял это за моду и выражения своей любви ко второй половинке, но такие имена были также и у некоторых детей, и ни у кого в деревне не совпадали со своим партнёром.       Объяснения оказались интересным и страшными, в этом мире существовали родственные души, и то что в теории могло быть красивой сказкой, то о чем писали романы в его родном мире, здесь было больше похоже на кошмар.       Соулмейты в этом мире это два человека соединённые самими Богами с помощью божественной нити. У одного человека, будущего Главы семьи, обычно того кто старше и сильнее, написано имя его второй половинки.       Более слабый партнёр, лишался прав на всё, на протест, оставив лишь мольбы и на смерть, в виде самоубийства. Он всегда уходил из жизни через пару секунд после смерти своего более сильного партнера.       Бракосочетание происходило мгновенно, как двое встретились, самими Богами что заключали их союз, не давая возможно сбежать.       То были причины почему то что в теории могло быть красивой сказкой, было больше похоже на кошмар.       Ведь такая любовь, такая вседозволенность, открывали всё самое тёмное в человеке.       Чхве порадовался, что у него имени нет, потому что он не желал вообще обладать человеком. А тёмного, злого в нем было очень много. Он понимал, что слишком долго был один в лесу Тьмы и если появится человек, что принадлежит только ему, что разделит с ним всё, в том, числе и продолжительность жизни, кто никогда его не покинет... Ну ничего хорошего для этого человека явно не будет. Здесь Хан был самокритичен.       Прошло несколько лет деревню уничтожили, и Хан, незаконно, по причине отсутствия документов, пробрался в город, чтобы доложить об этом местному Графу. Когда произошла встреча, просто случайно кинутый взгляд на яркое красное пятно, в голове словно кто-то раскалённым железом вывел: "Мой. Он принадлежит мне. Он часть меня". Их осветила вспышка, а потом Чхве увидел, как от его руки идёт полупрозрачная нить, что входит прямо в сердце человека на против, и это вызвало довольное покалывание где-то внутри него. Все произошло меньше чем за полминуты и случайные свидетели этой сцены в шоке осознавали что сейчас происходит.       Смотрящий за своим Молодым Господином, чтобы успеть вытащить его из беды или отнести пьяного в поместье, Рон, оказался рядом едва вспышка света пропала, чтобы помочь встать своему, упавшему от шока, щенку, как пришлось уворачиваться от меча чужака.       Хан мгновенно оказался рядом, не давая и пальцем коснуться своей более слабой пары, поднимая и притягивая того к себе, свободной рукой. От появившегося человека несло кровью, и позволить тому прикоснуться к своей второй, более слабой, половинке, он не собирался, даже если придётся драться и могут пострадать невинные люди, в данный момент это было максимально не важно, всё было не важно, кроме его пары, слабой, беспомощной, растерянной пары. Аккуратно приподняв его просто собираясь поставить на ноги, он ощутил тепло, такое приятное и светлое, что больше не захотел отпускать никогда. Теперь он понимал, почему в Корее романы про родственные души были так популярны, это чувство, что есть человек предназначенный только для него, что любит его просто за то что он есть, что всегда будет на его стороне. Слова старосты деревни и доброй бабушки, о тёмной стороне этой любви растворилась, терялась и стирались из головы под давлением всепоглощающих чувств и мыслей. Защита, Хан должен обеспечить защиту своей паре, от всего мира, от всех людей, монстров и животных. Чхве обнимал того и не замечал, что от страха и ужаса Кэйл просто не мог не то что двигаться, а даже дрожать.       Если мечника поглотила всепоглощающая любовь, то сына Графа лишь ужас, он ощущал силу этого человека, запах крови что был казалось повсюду, его тьму и от переполнявшего его ужаса не мог издать даже слабый писк. Такова была разница в силе между ними, этому черноволосому не надо было ничего говорить, его сила подавляла, слабого и хрупкого красноволосого. В голове было: молчи, принимай, не бойся. Теперь у тебя есть защита, не надо больше притворяться сильным и решать всё самому просто доверься, тебя любят, тебя ценят, ты часть него, он не позволит никому и пальцем тебя коснуться - только вместо спокойствия, эти слова вызывали совершенно противоположные эмоции. Они ломали все барьеры, выталкивали все страхи, всю уязвимость наружу, Кэйл и сам не заметил, как у него по щекам потекли слёзы. На что его только крепче обняли и стали пальцами стирать соленную воду с щёк.       Хан, с беспокойством и непонимание смотрел на драгоценное сокровище в своих руках, не понимая причины его слёз. Лишь крепче прижимая и начиная шептать про то, что он никогда его не покинет, защитит и тому не надо ни о чем беспокоиться. Но тот лишь слабо качал головой и повернул голову в сторону старика. Тихое, почти беззвучное, полное надежды: "Рон", воображаемо ударило по затылку, его бояться, хотят уйти из его объятий, снова оставить одного во тьме. Автоматически прижав тело еще ближе к себе, из его горла вырвался рык, напугавший его пару ещё сильнее, но мозг быстро расставил приоритеты: главное было не дать пару забрать, со страхом можно было разобраться потом.       - Пожалуйста, - едва слышно выдохнул красноволосый повернув голову в сторону Хана. - Это мой личный дворецкий, практически второй отец, он со мной с самого моего рождения, - Кэйл нервно сглотнул. - Он отведет нас в поместье, домой, - голос был еле слышный, слабый. - К моему отцу, Графу.       Хан смотрел на свою пару пару секунд, а потом кивнул, показывая что понимает, но свою пару так и не отпустил.       - Ты такой слабый, я понесу тебя, - его голос звучал так словно никаких возражений он примет, слуга нахмурился услышав это, но поделать увы ничего не мог. Убить наглеца значит убить его Молодого Господина, ведь теперь жизни его щенка связана с этой дворнягой. - Веди, - сухо кинул мечник, убирая меч в ножны и беря пару уже двумя руками, чтобы тому было удобнее и он ощущал себя более комфортно в его объятиях.       Поместье Хану не понравилось, как и люди в нем. Он чувствовал, интуиция и голос в голове орали: ему не рады и рады одновременно. И если не радость семьи он ещё мог стерпеть, понимая что забирает у родителей их ребёнка, а у младших членов семьи старшего брата. То радость направленная на него, что шла от прислуги, их счастье, что нашелся человек который найдет управу на Кэйла, к которому они судя по ощущениям испытывали лишь ненависть и страх заставляла скалить зубы. Прислуга боялась старшего сына Графа и в отличии от графской семьи были счастливы что у того была родственная душа, они ненавидели его пару. И в обычной ситуации Хан бы задумался, попытался бы проанализировать, но сейчас... Взгляд полный торжества, что один из слуг кинул на парня в его руках, полный удовольствия, от ужаса в глазах красноволосого, стоил тому жизни. Мечник оказался рядом мгновенно и держала пару уже одной рукой, второй мечом убил наглеца посмевшего радоваться ужасу и страху в таких, уже, любимых глазах.       Мозг и инстинкты работали только на защите пары и уничтожение любой, даже гипотетической, угрозы. Хан жил уже долго и проживёт еще больше, это знание было с ним, так что развеять страхи своего любимого, доказать что тому не стоит его бояться времени было много.       В предстоящем разговоре с Графом, самое сложное было отпустить Кэйла. Едва он отпустил, как тот оказался в руках младших, их матери и Рона. Последний мечнику не нравился, но поняв, как именно относиться к красноволосому в поместье, решил что убийца лучше любой другой находящийся в этой доме прислуги, что может быть около его мужа.       Разговор с Графом был непростым. Новость про деревню тот воспринял практически никак на фоне происходящего сейчас с его сыном, но приказ отправить туда отряд рыцарей все проверить отдал сразу же, видимо чтобы не заниматься этим позже. А потом пошёл торг, Хан чувствуя атмосферу в поместье свою пару хотел от сюда забрать и имел на это полное право, по божественный законом они уже были женаты, если говорить откровенно. Разумеется Граф этого не хотел, он бы засунул его скорее в темницу и запер бы там, если бы мог, чтобы не подпускать его к своему сыну и обеспечить тому свободную жизнь.       Спор длился долго и закончился тем, что они останутся в городе, просто в другом поместье, поменьше. И там они будут не одни, а с Роном и его сыном, поваром. Чхве не был этому особо рад, но маленькая разумная часть, мозга напомнила, что Кэйл дворянин и привык к другому уровню жизни, он не умеет жить и заботиться о себе сам, плюс рядом с семьей ему будет спокойнее. И что всё это не важно, ему жить ещё долго им хватит времени на всё.       Смотря на то, как его сына уводят из кабинета незнакомец, Дерус мог лишь бессильно сжимать кулаки с ненавистью смотря на этого молодого человека. Он опять подвел своего сына.       Чужак этого не знал, но перед тем как получить разрешение войти в город по приказу Графа с людей требовали обеты смерти, что имени на их теле нет. Мать Кэйла когда то давно уговорила на это мужа, до безумия боясь за своего тогда даже не зачатого ребёнка. И пусть Джур умерла, Дерус этот приказ не убрал и сына даже не смотря на его просьбы, за пределы городской стены никогда не отпускал. Кэйл в жизни не покидал города, Граф, лично, отвечал отказом на приглашения дворян и королевской семьи, и все ровно не смотря на все принятые меры, это чудовище добралось сюда и хочет забрать его сына. Если бы Граф мог, он бы лично линчевал этого человека, долго и медленно, даря тому огромное количество боли. Лишь бы не видеть в глазах сына ужас, обреченность и начавшую зарождаться пустоту.       Все принятые меры безопасности оказались бесполезны.        Ведь имена появлялись по воле Богов, в любое время когда они только пожелают. И все предпринятые меры безопасности, что выдумывают для себя люди ни стоят ничего. Если боги желают, то они это получают.