Метеозависимость

Аль-Хайтам с трудом разлепил глаза и проморгался, привыкая ко мгле, окутавшей спальню. После недавнего пробуждения он все еще находился в полудрëме, хотя окружающий мир постепенно приобретал некие очертания. По крыше монотонно барабанили капли дождя. Неистовая дробь то лила, как из ведра, то вновь успокаивалась. В такую погоду было бы славно заняться чтением какой-нибудь книги, но ночью Аль-Хайтам мог лишь лениво распластаться на кровати. Кстати говоря, почему он вообще проснулся посреди ночи? Стоило секретарю об этом подумать, как истинная причина его пробуждения напомнила о себе. За дверью послышалась чья-то возня. Впрочем, кто еще как не Кавех будет шуршать на кухне в такой час? Аль-Хайтам раздраженно выдохнул, смирившись, что спокойной жизни ему с таким горе-соседушкой не видать и встал с кровати. Он открыл дверь и ступил за порог. Керосиновая лампа на столе слабо освещала помещение, но этого света было вполне достаточно, чтобы разглядеть Кавеха. Тот сидел за столом, сгорбившись и подперев голову рукой. Архитектор даже не удостоил сожителя взглядом. То ли нарочно, то ли попросту не слышал тихих шагов Аль-Хайтама. Как бы то ни было, Аль-Хайтам не планировал скрывать свое присутствие, потому подал голос: – В чем дело? – привычным для себя тоном задал вопрос секретарь. Кавех вздрогнул от неожиданности, и поднял голову. – Ох.. Это ты. Все в порядке, просто.. – он проскулил от резкой боли в висках. – Голова разболелась.. Кавех был окружён разбросанными на столе травами и несколькими чашками. Взяв одну из них, он вылил себе что-то в рот. Аль-Хайтам решил, что это отвар от головной боли, а архитектор, словно прочитав мысли, вслух подтвердил его догадки: – Я уже перепробовал все возможные отвары из всех трав, которые у нас имеются, а голова никак не проходит! – с нотками раздражения пожаловался Кавех, поставив чашку обратно на стол. Аль-Хайтам скептически подметил, скрестив руки на груди: – Ты слишком наивен, если считаешь, что лекарства подействуют по щелчку пальца. – он развернулся, будучи готовым снова уйти к себе в спальню. – Просто ложись спать, утром все пройдет. Стоило сделать шаг к двери, как за спиной раздался очередной скулеж. – ..Угх.. Не могу я спокойно заснуть! – он уткнулся лицом в стол. – Моя голова-а-а... Аль-Хайтам устало вздохнул. Очередной истерики он не вынесет. Метнув взгляд на часы, он только убедился в своем безвыходном положении. Около трёх часов ночи. Вести Кавеха в такое время к Тигнари - не вариант. Придется самому разбираться с его головной болью. – Реакция твоего организма на изменения погоды чересчур чувствительная. – Аль-Хайтам направился к раковине, уже достав откуда-то небольшое полотенце. Кавех приподнял голову, посмотрев на соседа. – По-твоему, я виноват в этом? – Нет, просто констатирую факт. – Аль-Хайтам выжал полотенце. – Иди в постель. Впрочем, у Кавеха в таком состоянии все равно не было сил спорить, так что он послушался секретаря. Спустя несколько минут Аль-Хайтам оказался в комнате Кавеха. Тот уже валялся в постели, повернувшись на бок. Пшеничные волосы скрывали лицо, но по болезненным стонам легко можно было определить, что архитектор не спит. Аль-Хайтам с виду хоть и не проявляет особой симпатии к Кавеху, но в душе все-таки искренне посочувствовал ему. Он подошёл ближе, держа в руках мокрое полотенце. – Кавех, ляг на спину. Однако блондин лишь глубже зарылся носом в подушку. – Мгх... Аль-Хайтам со вздохом присел на край кровати. – Кавех, – снова повторил секретарь, скользя взглядом по скрытому наполовину золотистыми прядями лицу. Голос неосознанно смягчился. – Что такое? Дважды просить не пришлось. Кавех сам перевернулся на спину, обессиленно уставившись в потолок. – Меня тошнит.. – архитектор закрыл глаза и тяжко выдохнул. «О, Архонты... » – пронеслось в голове Аль-Хайтама. Он положил мокрое полотенце на лоб Кавеха. – Скоро должно стать лучше. Тем более учитывая то, сколько отваров ты выпил. – он уже встал с кровати, собираясь покинуть чужую спальню, как вдруг его окликнули. – Аль-Хайтам.. – Кавех немного помедлил, будучи неуверенным в том, стоит ли просить о подобном. Едва заметный румянец распространился по щекам. Наконец, он продолжил. – П-посиди со мной.. Немного. Аль-Хайтам на секунду опешил. – Что? – Посиди со мн.. – он осëкся, смущенно закрыв лицо ладонями. – Угх! Ты нарочно переспрашиваешь?! Всë, неважно уже! – Кавех перевернулся на бок, зарываясь носом в подушки. Полотенце соскользнуло со лба. Аль-Хайтам не смог сдержать тихого смешка. Но он мгновенно стал серьёзным, хотя выражение лица и смягчилось. Аль-Хайтам опять уселся на край кровати. – Так уж и быть, посижу. Ответа не последовало. Спустя полчаса тишины, когда секретаря вновь начало затягивать в мир грёз, он наконец осторожно дотронулся до челки Кавеха, убирая её с глаз. «Спит.. » Действительно. Архитектор лежал с закрытыми глазами и тихо, равномерно дышал, ослабив хватку у краешка подушки. Аль-Хайтам зевнул. Он слишком вымотан, чтобы ползти в свою спальню. Возможно, картина, которую Кавех застанет утром, будет чрезмерно нелепой, но впервые Аль-Хайтаму не хочется думать о последствиях. Аль-Хайтам на коленях заполз на свободную сторону кровати. От этой возни Кавех начал ворочаться. – Мгх.. Аль-Хайтам не особо горел желанием опять укладывать ноющего от головной боли архитектора спать. Он аккуратно обхватил Кавеха за талию одной рукой и прижал к себе, а второй ласково поглаживал по волосам. Глаза постепенно начали слипаться, и вскоре секретарь также провалился в дрëму. Их сердца бились в унисон с каплями дождя. Аль-Хайтам не знал за какие хорошие дела ему досталось это метеозависимое чудо, но он, сказать по правде, был чрезмерно благодарен судьбе за такой подарок.