погружение

джонатан делает затяжку и расслабляется. впервые за долгое время его мысли перестают метаться, как перепуганные звери. он сидит на заднем дворе, смотрит, как облака плывут по небу, и чувствует, что тело больше не принадлежит ему, и это - облегчение. потом травка перестает помогать. он курит больше, но мысли возвращаются - более липкие, более темные. — попробуй это, — говорит аргайл однажды, протягивая маленький пакетик. — только аккуратно. джонатан смотрит на белый порошок внутри и думает: «ну и похуй». в тот вечер он чувствует себя живым, несмотря на текущую струйку крови из носа от превышенной с непривычки дозы. по-настоящему живым. сердце колотится, как бешеное, мир становится ярким, резким, опасным, и джонатан смеется, смеется, смеется, пока слезы не текут по лицу, и аргайл смотрит на него с легким беспокойством, но ничего не говорит. следующим утром приходит откат. байерс лежит на полу в ванной, прижавшись щекой к холодному кафелю, и чувствует, как пустота внутри становится больше. он пустая оболочка. он - фотография, на которой ничего нет. рядом - лужа его собственной блевотины, в которой испачкались волосы, когда он упал в первой попытке подняться. джон тянется к раковине, с трудом поднимается, смотрит в зеркало. оттуда на него смотрит чужой человек - с синяками под глазами, с запавшими щеками, с взглядом, в котором ничего не осталось. — ты - говно, — шепчет он своему отражению. — ты - кусок дерьма, и ты даже не можешь защитить своего брата. зеркало молчит. тогда он берет лезвие.