Корона и пламя

Вечером они сидели в комнате Синры в казарме восьмого отряда. Комната была маленькой, но чистой. На столе стояла коробка с пиццей и две банки газировки. — Ты уверен, что это съедобно? — Синра покрутил кусок с ананасом. — Кто вообще кладёт ананас на пиццу? — Рыцари, которые путешествовали в далёкие тропические земли, — невозмутимо ответил Артур, жуя свой кусок. — Расширяй кругозор, Кусакабэ. — Ты никогда не путешествовал дальше Токио. — Мои предки путешествовали. — Ты сирота, как и я. — Значит, мои духовные предки. Синра фыркнул, но откусил. На вкус было… неплохо. Артур, довольный, откинулся на стуле и уставился в потолок. — Слушай, — неожиданно сказал он. — А почему ты всегда злишься, когда я называю себя рыцарем? Тебе что, завидно, что у меня есть корона? — У тебя нет короны, это твои волосы. — Нет, корона есть. Просто вы, простые смертные, её не видите. Она светится в лучах моей души. Синра подавился газировкой. Он посмотрел на Артура, который говорил это с абсолютно серьёзным лицом, и вдруг понял, что этот идиот действительно верит в каждое своё слово. И от этого стало почему-то не раздражающе, а… тепло. — Ты странный, — сказал Синра, но в голосе не было насмешки. — Я не странный. Я уникальный. — Артур повернул голову и уставился на Синру. Его глаза в полумраке казались тёмно-синими, почти чёрными. — А ты, кстати, тоже уникальный. У тебя горят ноги. У меня горит душа. Мы идеально подходим для дуэлей. — Для дуэлей? — Ну да. Кто ещё сможет составить мне достойную пару? Все остальные слишком скучные. Синра почувствовал, как что-то странно ёкнуло в груди. Он поспешно взял ещё кусок пиццы, чтобы скрыть смущение. — Ты просто не хочешь признавать, что я сильнее, — пробормотал он. — Это ты не хочешь признавать, что я сильнее, — парировал Артур. — Но это неважно. Сила измеряется не в победах. Сила — это… когда тебе есть ради кого сражаться. Он сказал это так спокойно и буднично, будто цитировал учебник. Синра замер. — Ты о чём? — спросил он осторожно. — Ну, я сражаюсь ради королевства. А королевство — это люди, которых я защищаю. Например, ты. Ты же тоже в моём королевстве живёшь. Причём на очень важной территории. — На какой? — На территории главного соперника. Без соперника рыцарь теряет смысл. Так что ты мне нужен. Артур произнёс это с такой детской искренностью, что у Синры перехватило дыхание. Он открыл рот, чтобы съязвить, но вместо этого выпалил: — Ты идиот. — Знаю, — улыбнулся Артур. — Но ты тоже. Они посмотрели друг на друга. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом вентиляции. Синра вдруг заметил, что Артур сидит очень близко. Когда он успел подвинуть стул? — Кусакабэ, — тихо сказал Артур. — А почему ты сейчас не улыбаешься? Твоя нервная улыбка обычно бесит, а когда её нет… ты выглядишь нормально. — Ты… ты первый, кто назвал мою улыбку нервной, — пробормотал Синра, отводя взгляд. — Это очевидно. Ты улыбаешься, когда боишься или когда не знаешь, что сказать. Сейчас ты не улыбаешься. Значит, ты не боишься и знаешь, что сказать? Синра сжал край стола. Он не знал, что сказать. Потому что в голове вдруг возникла совершенно идиотская мысль: «А что, если его поцеловать?» Мысль была настолько абсурдной, что он едва не рассмеялся. Но смех застрял в горле, когда Артур вдруг наклонился ближе. — Я читал в одной книге, — начал Артур с видом учёного, — что если два воина долго сражаются друг с другом, их души начинают резонировать. И тогда они становятся… ну, не просто соперниками. А чем-то большим. — И что за книга? — прошептал Синра. — Не помню. Но звучит логично. Мы с тобой резонируем, Кусакабэ. Это научный факт. — Ты вообще шаришь в науке? — Я рыцарь. Наука — это для придворных магов. Артур положил руку на плечо Синры. Жест был не властным, а скорее неуверенным, будто он сам не до конца понимал, что делает. И этот момент неуверенности снёс все барьеры. Синра сам потянулся вперёд. Их губы встретились неловко, сбивчиво. Синра втянул воздух носом, чувствуя запах газировки и какой-то странной мяты. Артур замер на секунду, а потом, словно что-то поняв, прижал его крепче, второй рукой обхватив за затылок. Поцелуй был неуклюжим, угловатым, но от этого ещё более настоящим. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. — Это… — начал Синра, но Артур перебил: — Это резонанс. Я же говорил. — Ты идиот, — повторил Синра, но теперь это прозвучало почти ласково. — Я знаю. — Артур смотрел на него с таким выражением, будто только что открыл новый закон физики. — Хочешь продолжить эксперимент? Синра покраснел до корней волос. Он прекрасно понял, что имел в виду Артур. И часть его кричала: «Нет, это слишком быстро, мы оба ничего не понимаем!» Но другая часть — та, что всегда лезла в огонь, спасая людей, — прошептала: «А почему бы и нет?» — У тебя есть… — он запнулся. — Ты вообще знаешь, что делать? Артур выпрямился, поправил несуществующую корону и с максимально серьёзным лицом произнёс: — Я рыцарь. Я обучен всем видам боя. В том числе и… этому. — Это не бой, — Синра чувствовал, что его лицо сейчас загорится ярче его ног. — Это высшая форма поединка. Поединок душ. Я всё спланирую. Синра не удержался и рассмеялся. Артур обиженно нахмурился, но тут же смягчился, потому что смех Синры звучал искренне, без привычной нервозности. — Ладно, — сказал Синра, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Давай. Но если что — я надеру тебе задницу. — Это в прямом смысле? — с надеждой спросил Артур. — Артур!