Сложить оружие

Слова Ширинум заставляли путаться мысли Фадиме ещё сильнее. Казалось всё утро девушка не могла найти себе покоя. Она оставила Исо на кладбище, а сама сбежала к брату помогать со стадом. Но как бы она не силилась отвлечься от тяжелых мыслей, они всё равно возвращались к ней. Внутри сидел червячок сомнения, который сыпал на её голову кучу вопросов. Она упорно верила, что всё сделала правильно. Что вдруг появившиеся чувства Исо только всё усложняют. Сделают им обоим больно. И ничего хорошего из этого не выйдет. Ведь её отец убил его отца. А его дядя убил её отца. Она повторяла эту мысль как мантру, как молитву. Намеренно раня своё и так кровоточащее сердце. Напоминая уже даже больше себе, чем ему, о тяжелом прошлом их семей. Всё их взаимоотношение за последние часы стекалось в упрямых попытках отстоять первенство в названии группового чата, созданного Исо. Она боялась встретится лицом к лицу с мужем. Боялась посмотреть в его глаза. Боялась увидеть в них злость, ненависть, разочарование. Вся эта история с перерезанными тормозами пикапа никак не хотела заканчиваться. Затягивала небо длинным темным шлейфом над ними. Терзала души, не давала вздохнуть полной грудью среди всех этих бесконечных попытках сохранить хрупкий мир между их семьями. Складывалось ощущение, что они все сидят на пороховой бочке, а фитиль пытается поджечь Шериф. Жестокий человек, играющий их судьбами, словно люди вокруг него были бездушными куклами. При мысли об этом бесчестном, ярость внутри заполняла Фадиме до краев. Они все пытались заставить Шерифа заплатить за свои злодеяния, но он каким-то образом выходил сухим из воды.  Провожая Ширинум к выходу, Фадиме снова и снова возвращалась к её словам: «Грехи предков не сваливай на ваши плечи с Исо. Не давай этой тяжести придавить вас.». Но как она могла переступить через это? Как могла отвернутся от родителей? Открывая входную дверь и пропуская Ширинум на улицу, она увидела Исо, широкой и уверенной походкой спускающегося к ним. Волнение и паника снова затопили её, стоило им пересечься взглядами. Она не знала, как сейчас себя вести рядом с ним. Как начать разговор. Сделать вид, что ничего не было? Или попробовать вывести Исо на откровенный диалог? Она в нерешительности заламывала руки. Фадиме чувствовала отстраненность Исо. Он вроде был тем же Исо, что и раньше. По крайней мере при бабушке. Но не заметить, как односложно он отвечал и старался не задерживаться на ней взглядом, Фадиме не могла. Закрыв дверь, она медленно последовала за ним на кухню. Молчание затягивалось, и это нервировало её. Заставляло чувствовать вину, за то что сделала больно. Раньше они легко могли говорить на разные темы, даже самые сложные. Но сейчас между ними будто выросла стена. Как будто их и так было недостаточно.  — Ты починил пикап? — Фадиме решила начать разговор с более безопасной темы.  — Починил. Но если ты не захочешь в него садится, я куплю другую машину.  — Потому что я попала в аварию? — Фадиме удивилась словам Исо, отмечая про себя, что он снова в первую очередь думает о ней, о её комфорте. В ответ последовал кивок мужчины. — Нет, проблем нет.  — Ладно. — снова скупой ответ. Он развернулся, собираясь выйти из кухни, а внутри Фадиме снова что-то болезненно сжалось. «Нет, не так. Не нужно молча уходить», взмолилась внутри Фадиме, ища причину задержать его.  — Но спасибо тебе. За то что подумал, спасибо.  — Не за что. — ответил Исо и ушел в их комнату.  Девушка осталась одна на кухне, и волна беспокойства снова накрыла её с головой, заставляя руки нервно сжиматься и разжиматься. Мысли лихорадочно перебирали варианты дальнейших действий. Остаться здесь и не обращать внимание? Сделать вид, что всё нормально? Но всё не было нормально. Это был другой Исо. И ей не нравились эти перемены в муже. Она ругалась на себя за это смятение. В прошлом, она бы посмеялась, подкинула пару злых колкостей и отмахнулась от него, как от надоедливой мухи. Но сейчас она не могла даже злиться на него. Не вытерпев, ноги понесли её в их спальню. Она замедлилась у входа, замечая роющего в шкафу Исо. Закрыв дверцы гардероба, он замер со стопкой одежды в руках. В его глазах читалось удивление.  — Я пойду в душ. — проговорил Исо, нахмурив брови.  — Иди. — «Он снова сбегает».  Столкнувшись в дверях, он красноречиво уставился на неё, намекая, чтобы она отошла. Но её ноги не слушались. Она мысленно посылала ему рой сигналов, чтобы он остался, и они наконец-то обсудили их утро, решили, что дальше делать. Их диалог глазами, в котором он просил её пропустить его, а она молила не уходить, казалось длился вечность. Напряжение росло, воздух вокруг электризовался. Устав ждать, Исо аккуратно отодвинул её в сторону и проследовал в ванную комнату. Она же снова была одна, наедине со своими мыслями. Фадиме ходила из стороны в сторону, нервно теребя рукава кофты. «Да что ж они как малые дети!», воскликнула про себя Фадиме и побежала за ним. Остановившись в нерешительности около двери ванной, за которой скрылся Исо, девушка снова почувствовала волну паники, подступившую к горлу. Что она делает? Она никогда ни за кем не бегала. Девушка не узнавала саму себя. «Какое тебе дело до Исо? Какая тебе разница, больно ему или нет?», раздражалась на себя Фадиме. Руки обхватили голову, дыхание участилось. А в это время за дверью медленно сходил с ума Исо, копируя движения Фадиме. Он тоже не понимал, что с ними происходит, в какую сторону они двигаются. Он видел метания девушки, но не мог до конца разгадать причины странного поведения жены. С ним всё было понятно. Стоило ему в первый раз столкнуться с Фадиме, как странное чувство поселилось в нём, с каждой встречей становясь крепче. Сначала это было любопытство. Он как охотник пытался выследить добычу. Но вместо загнанной в угол бедной сиротки, он получил дерзкую деревенскую девчонку с грубыми манерами и с двумя пистолетами. Она каждый раз раздражала и восхищала его. Она буквально доставала ростом ему до плеча, но даже так она наносила резкие словесные удары, никогда не оставляя за ним последнее слово. Острые перепалки, взгляды с вызовом, порой сводящие с ума короткие дистанции. Всё это распаляло мужчину, и он чувствовал влечение к ней, каждый раз одергивая и ругая себя, стоило его взгляду задержаться на её глазах дольше положенного или, не дай бог, опустится на манящие пухлые губы. После всё сменилось страхом и беспокойством за её жизнь, стоило дяде отдать ему свой страшный приказ. События с того дня неслись с бешеной скоростью. Порой он даже не успевал притормозить и отдышаться. Обдумать всё, что с ними происходило. Такая возможность появилась у него, когда он стоял в коридоре больницы и молил всевышнего о том, чтобы с ней всё было хорошо. Тогда пришло это робкое осознание. Чувство, что так стремилось заполнить его полностью, в нерешительности стучалось в его сердце. Он понимал, что останется проигравшим в этой борьбе. Ведь девушка так упорно тараторила о разводе. Даже не давала ему и капельки надежды, что его чувства могут быть взаимными. С каждым днём он всё больше и больше убеждался, что полюбил эту ненормальную. Что судьба сыграла с ним злую шутку. Оставаясь один на один со своими мыслями и муками совести, он упорно придумывал причины не разводится и строил планы по завоеванию доверия и сердца девушки. Но поход к могиле его отца разбил его окончательно. С той минуты, как она ушла, и он остался там один, Исо начал медленно умирать. Парень сгорал в пламени своей любви и задыхался от невысказанных слов. Он решил для себя пока взять перерыв, дать время всё обдумать, отстраниться от неё. Он думал, что давит на неё, сжимает её в тисках своим присутствием. Испугался стать как дядя. Поэтому старался быть нейтральным и не смущать её своим вчерашним порывом, попыткой намекнуть на его чувства. Но вернувшись домой, встретившись с её взглядом полным вопросов, он запутался окончательно. Эмоции переполняли его. Он нервно проводил руками по лицу, зарывался в волосы, сжимал горло. Он не понимал, что ему делать, как разговаривать с ней, как себя вести. Исо оставил её у входной двери, она прошла за ним на кухню. Он сбежал в комнату, но Фадиме снова проследовала за ним. Сейчас парень прятался в ванной, но слышал тихий шорох её шагов за дверью. Не выдержав, он резко открыл дверь и столкнулся с Фадиме. Она врезалась в него, и парень инстинктивно поймал её. Взгляды замерли, и девушка притихла в его руках. Глаза брюнетки широко раскрылись, и она облизнула пересохшие вмиг губы. Исо нервно сглотнул. Они оба тяжело дышали. Казалось время замерло для них. Оба чувствовали напряжение, исходившее от тел. Оно требовало выхода. Исо то и дело переводил взор с её больших омутов глаз на губы и обратно. Фадиме чувствовала как её руки крепче сжимают бежевый свитер на его груди. Накал нарастал, а воздух вокруг них стал звенеть.  — Что-то хотела? — не вытерпев, хрипло спросил Исо, разрезая тишину.  — Неее… я просто бродила по дому от нечего делать. — соврала Фадиме, не узнавая свой осипший голос.   — Аааа… ну тогда я обратно. — неопределенно мотнул головой Исо в сторону ванной.  — Да, конечно.  Она резко отпрянула от него и убежала наверх. Парень было дернулся за ней, но остановившись, решил сбросить наваждение, приняв холодный, нет очень холодный душ. Он всё ещё чувствовал её теплое дыхание и ладони на своей груди, а пальцы помнили ощущение тонкой девичьей талии. «Нет, так дело не пойдет», простонал у себя в голове парень: «надо перезагрузиться». Фадиме же как заведенная ходила по кухне. Дыхание было всё ещё сбившееся. Щеки покраснели, а волосы от бега превратились в буйство. Она налила себе воды в попытках успокоится, но это было бесполезно. «Что это было? Почему я не оттолкнула его сразу? Почему я чувствую раздражения от того, что больше не ощущаю тепло его тела?», снова вереница мыслей путалась в её голове. А внутри неё образовался узел, который затягивался всё сильнее и сильнее. Пальцы на руках сводило. Перед глазами всё ещё было лицо Исо, и она видела отражение своих чувств в нём. Её тянуло обратно к нему. В ужасе она поймала себя на мысли, что хотела зарыться в его волосы, притянуть его ближе, чтобы… «Что бы что, Фадиме? Аллах, Аллах, о каких глупостях ты думаешь?», разозлилась девушка. Её тело предавало хозяйку, а мысли то и дело возвращались к мужу. Надо было остыть, расслабиться. И Фадиме стала медленно вдыхать и выдыхать, считая про себя овец. Она была уже на трехсот пятьдесят седьмой овце, как услышала шаги, поднимающегося мужа. Девушка резко села за стол, достала телефон и сделала вид, будто что-то увлеченно в нём смотрела. Исо зашел невозмутимо на кухню, будто не он поливал себя добрых тридцать минут ледяной водой. Краем глаза он заметил как девушка с интересом рассматривает открытый калькулятор в телефоне.  — С легким паром. — как бы невзначай проговорила Фадиме. — Спасибо. — Исо плеснул себе в стакан воды, решил не смущать девушку и направился в зал.  Увидев, что он снова собирается сбежать, Фадиме в панике выпалила первое, что пришло в голову:  — Я ничего не приготовила. — Исо обернулся, а Фадиме почувствовала одновременно облегчение и неловкость от своего признания. — Я и не умею готовить. Если ты вдруг ждал… — Не ждал. — перебил её Исо.  — Ты не ждал? — удивилась девушка. — Нет.  Снова односложные ответы и затянувшееся молчание. Он подошел к столу, стал разворачивать сверток, что принес сегодня.  — Я купил пиде.  — Хорошо. — она почувствовала тепло внутри от его слов, ловя себя на мысли, что парень подумал о ней, что он не требует, не осуждает. — Мы весь день бегали за животными и так далее. Ещё и дела твоего дяди. Не будем ещё с едой возиться. — тараторила она, чтобы заполнить неловкую тишину.  — Именно. Согрею.  Она перехватила его движение, забрала коробки с пиде. Ей вдруг захотелось сделать это самой, позаботится о нём.  — Я согрею. Я готовить не умею, но… но согреть то могу. Что сложного? Просто печка. Насколько она может быть сложной?  — Ну да.  Фадиме была заведенная, как на шарнирах. Она не могла устоять на месте и направилась к печке. Она ошибалась, печка была сложной. Куча кнопочек, режимов, индикаторов. Она почувствовала панику. Открыла печку, стала разглядывать её внутренности. Что ж, она в машинах хорошо разбиралась, неужели и в этой не разберется? Исо напрягся и с интересом наблюдал за женой. Он снова пытался разгадать её порыв, решая про себя нужно ли ей помочь. На губах расплывалась теплая улыбка, она снова его удивила, простым решением разогреть еду. «Точно ненормальная», подумал Исо, а вслух сказал: — Надеюсь, будет несложно. — и чтобы дальше не смущать девушку ушел в зал, покачивая головой. Чтобы как-то отвлечь себя, он лег на диван, нашел пульт и включил первую попавшуюся передачу. Шел какой-то старый черно-белый фильм. Мужчина и женщина говорили о своей любви. Исо пытался вникнуть в суть происходящего на экране, но каждый раз прислушивался к шуму на кухне, готовый сразу прибежать на подмогу. Фадиме же наконец-то разгадала шайтан-машину, выставила режим, чтобы разогреть пиде и засунула противень в духовку. Нужно было выждать минут пять-семь, и ужин будет готов. Кухня стала заполняться вкусным запахом. А девушка решила понаблюдать, чем занимается её муж. Он смотрел телевизор. Она узнала этот фильм. Будучи девушкой не романтичной, эти все слезливые истории никогда не нравились ей. Это кино смотрела Ильве и заставила Фадиме просидеть перед экраном весь вечер. Сейчас же главная героиня извинялась перед мужчиной, за то что относилась к нему предвзято, что оценила его по внешности, решила что он был бабником и несерьезным человеком, не разглядела его доброе и любящее сердце. Они совершили ошибки и потеряли возможность быть счастливыми вместе, судьба горько развела их в стороны. Фадиме не выдержала, и чуть ли не подпрыгивая от возмущения, направилась в зал. Замерев рядом с мужем, девушка нервно переводила взгляд то на него, то на телевизор. Исо украдкой посмотрел на неё.  — Выключи уже это. — измученно проговорила Фадиме. Она устала от этой тишины, от этого непонятного нового Исо, который вместо того, чтобы как всегда крутится около неё, бежит куда угодно, лишь бы не встречаться с ней взглядом. Он выключил телевизор, отбросил пульт куда-то в сторону, но не повернулся к ней. Девушка медленно подошла и присела на край журнального столика, напротив Исо. Она нервно покачивалась, ожидая, когда Исо все таки обратит на неё внимание. Парень тяжело выдохнул и сдался, сев на диване лицом к ней.   — Будем так молчать? — Фадиме решила все таки открыть эту тему и разобраться в ней, чтобы больше не было недопонимания.  — Как я пришел, ты всё время говоришь. — невозмутимо ответил Исо. — Да, но я говорю в пустую! Ты так бегло отвечаешь. — возмутилась Фадиме. Исо только опустил лицо, снова избегая её пытливого взгляда. Фадиме глубоко выдохнула, пытаясь успокоить себя. Волнение уже начинало сдавливать горло. — Ты ничего не скажешь про мои слова на могиле? — она решили идти ва-банк, сразу вскрыть этот гнойник, и будь что будет.  Исо тяжело выдохнул, спрятал лицо в ладонях, с силой проведя по вискам.  — А обязан? — спросил он, выпрямившись, и прямо посмотрел на неё. — у меня немного путаница в мыслях.  — Ну не знаю… — Фадиме распереживалась ещё сильнее. — Мы ведь обо всём могли говорить. Когда ты так молчишь, мне стало не по себе. — призналась девушка.  — Хорошо, девочка, я тебя понял. — быстро начал говорить Исо. Ему было непривычно видеть её такой расстроенной. И он решил её успокоить, чтобы она больше не терзала себя. — Без паники, итак…То, что мы проживаем ведь не так серьезно будто бы. Я итак не понял, что мы проживаем. Что я чувствую? Я не понял. Не понял.  — Говоришь, не серьезно? — девушка почувствовала разочарование от его слов. Она видела, что он пытается подобрать слова, осторожничает. Внутри было ощущение, что он что-то не договаривает. Снова избегает её взгляда. — Ты не уверен?  — Не знаю. — а он и правда не знал, но не о чувствах. Он не знал, чего она хочет от него, не понимал куда ведёт. Готова ли она к тому, чтобы он ей раскрылся. — Я не уверен, но вот… Когда я так слишком сильно приревновал тебя к Эюпхану… — говорить было тяжело, он не понимал, как подступиться к ней. Одно неверное слово, и он может снова напугать её, что она поведет его уже на могилу своих родителей, а может сразу в суд разводится. — подумал: «А что если…»? Но может я просто слишком вжился в эту роль. Мужья ведь обычно ревнуют. Может, поэтому я так тебя приревновал, я не знаю! — он говорил какую-то чушь, совсем не то, что требовала душа. Он намеренно давал себе запасной выход, чтоб в случае провала его сердце не разбивалось сильно на куски.  — Когда разведемся, пройдет, говоришь! — она решила спровоцировать его, не до конца веря в этот бред про «не знаю». Она видела его бегающие глаза, видела, как он от волнения стал жестикулировать руками.  Исо горько усмехнулся: — Если не влюблен, пройдет. — новая ложь. Он говорил, а внутри всё ныло. Боль разливалась по венам. Руки требовали найти её ладони. Он хотел притянуть Фадиме к себе крепко-крепко и вдохнуть её запах, заполнить легкие полностью до отказа. — Так должно остаться? — он поймал её взгляд, долго и пытливо пытался понять, что творится внутри головы этой девушки. Получила ли она желаемое? Чувствовал, что не может скрыть в своих глазах свои чувства, обнажившуюся душу.  Девушка резко встала и вышла из комнаты. К глазам подступили слезы. В голове не вязались его слова и буря, что бушевала на дне голубых глаз. «Он серьезно?! Это что шутка какая-то? Он играет с ней?». Она тут же вернулась обратно, и обида заговорила в ней:  — Пройдет, говоришь, так?! Возьмет и пройдет! Будто ты заболел гриппом и выздоровел? Было и прошло? — возмущалась она, рисуя в воздухе непонятные фигуры.  — Как грипп? — а ведь он и правда был болен, но не каким-то вирусом, а конкретным человеком. Он болел ею. Она ломала его кости, туманила разум, заставляла тело содрогаться в лихорадке и ознобе, а в груди была тяжесть, что мешала сделать полный вздох.  — Да, грипп. — она злилась от его невозмутимости, хотела задеть, уколоть. — Было и прошло, так?  Вдруг Исо резко встал, подошел к ней, оперся о дверной проём и нагнулся к ней близко-близко. Он обжег её своим дыханием. Сердце снова забилось как загнанная птица. Жар его тела окутывал её. Мысли начали путаться.  — Фадиме… Она поняла, что зависла, рассматривая его лицо так близко. Она попала в плен его голубых озер. Тонула в них. Ноги стали ватными. Сквозь этот морок, она услышала, как он обратился к ней, но смогла лишь выдавить: — Мммм?…. — Ты хочешь, чтоб прошло? Или чтоб не проходило? — теперь уже он пошел ва-банк. Он видел, что она разозлилась из-за его слов, и это дало надежду, что может он не один сгорает от непрошенных чувств.  Ей хотелось закричать, что она не хочет, чтоб прошло. Что она одновременно боится и жаждет услышать его признание. Признание почему он на самом деле её ревнует. Чтобы закончил утренний разговор. Чтобы эта мука прекратилась. Ей хотелось прижаться к нему, вслушиваться в ритм сердца. Хотелось почувствовать его ладони на своей спине. Хотелось, чтобы и он был в её власти, как она сейчас. Но вместо этого она как последняя трусиха снова завела свою мантру:  — Мой отец убил твоего отца. Твой дядя моего отца.  Исо резко отпрянул, и с шумом втянул в себя воздух. Эта нескончаемая песня Фадиме про отцов конкретно начала выводить его из себя:  — Аааааа… Хватит! Ты убила моего отца? Я убил твоего отца? — с напором начал свою тираду Исо, активно жестикулируя. — Мы их убили, мы это сделали? Мы виноваты? Мы убили отцов друг друга? — он смотрел на неё и пытался достучаться, пытался ей помочь, убедить, что ничего плохого нет в том, что у них появились нежные чувства друг к другу. Он хотел стереть этот страх, что жил в ней годами. Хотел доказать, что это не предательство — желание жить, пробовать, ошибаться, любить — это не предательство.  — Фадиме, — он снова подошел к ней. Исо пытался успокоиться, но слова лились из него бурным потоком, он был уже им не хозяин. Это его сердце разговаривало с ней. — Смотри, если я буду уверен, то дала земля разрешение или нет, мне на это всё будет плевать! Я на это не посмотрю! Я ни на кого не посмотрю! Я посмотрю на тебя! Посмотрю на себя! Когда время придет, то есть… — он вдруг осекся, контроль снова возвращался к нему. — Если время придет… Моя дорогая жена. Фадиме встрепенулась от этого обращения. Она и не заметила, что это его «дорогая жена» стало таким родным. Что весь день не слыша это, она вдруг снова смогла вздохнуть. Голова шла кругом от его пламенной речи. Хотелось бросится ему на шею и не отпускать. Послать всех к чертям, но только не его.  — Что мы должны были посмотреть? — вдруг со смехом спросил Исо.  Она растерянно уставилась на него, не понимая такой резкой перемены.  — Что?  — Те пиде, которые ты сожгла.  Она вдруг почувствовала запах гари, который ранее не замечала. С ужасом она побежала на кухню.  — Беги, сгорело. — он посмеиваясь, пошел за ней.  Зайдя на кухню, он подбежал к окнам и стал их раскрывать, выпуская горький запах и впуская свежий воздух. Фадиме открыла дверцу духовки, взяла первое попавшееся полотенце и резко начала вытаскивать содержимое духовки. Но видимо где-то она ошиблась, поэтому почувствовала сильную боль и жжение в пальцах. Она зашипела, и Исо быстро выхватил голыми руками противень, бросил его в раковину, притянул руки Фадиме и, открыв холодную воду, опустил их под струю. Руки ныли от ожога, но внутри вдруг стало разрастаться уже знакомое напряжение. Лицо Исо было близко к ней, он пытался дуть на ладони, чтобы облегчить боль. Но Фадиме уже не обращала на неё внимание. Она оказалась снова в опасной близости мужа, окруженная его запахом и теплом.  — Сильно больно? — спросил Исо. — Фадиме? — он снова позвал её. Не получив ответа, он поднял голову и встретился с её взглядом. Они стояли так близко, что воздух вокруг стал потрескивать, наэлектризованный до предела. Всё что было сказано и не сказано за эти месяцы, всё что они пытались запрятать глубоко внутри себя, все эти долгие дни отрицания, украденные взгляды, осторожные прикосновения, резкие и колючие слова — всё это сжалось в тугую, вибрирующую спираль. Он скользил взглядом по её лицу, а остановившись на глазах, в немом вопросе спросил разрешение. Но ответ он уже знал, он видел его в глубине карих глаз, в учащенном дыхании, в приоткрытых сладких губах, в переплетении их рук под струями обжигающе холодной воды. Воды, что так контрастировала с жаром их тел. Фадиме смотрела на него открыто, без страха и сомнений. В них читалось то самое «наконец-то», которое они прятали под масками безразличия. Его ладонь скользнула по подбородку, приподнимая её лицо. Было в этом движении какое-то отчаяние, нежность того, кто слишком долго запрещал себе прикасаться. Она чувствовала, как подрагивают его пальцы. Её руки сами собой вцепились в его очередной свитер, притягивая к себе ближе. Было тихо. Но эта тишина была не такая, как утром, или днем, или даже как час назад. Эта тишина была оглушительная. Тишина, которая бывает только в центре урагана. Она не поняла, кто потянулся первым, но когда их губы встретились, оба почувствовали долгожданное облегчение. Это был не просто поцелуй. Нет. Сейчас это было крушением их барьеров. Сначала робко, изучающе. Словно они боялись спугнуть этот миг. Словно они привыкали к новым ощущениям. Но искра, что пробежала между ними, вспыхнула мгновенно, превращаясь в пламя. Поцелуй стал глубоким, дразнящим. Исо притянул её к себе ближе. Руки вжались в ткань тонкой кофточки. Фадиме почувствовала, как проваливается куда-то далеко. Сама же она позволила себе провести ладонями по плечам Исо. Поднялась выше по мужской шее, и наконец со вздохом запуталась в мягких светлых волосах. Это был голод, накопленный за тысячи часов и минут, проведенных рядом и порознь. В этом поцелуе не было аккуратности. Была только сладкая боль узнавания, когда ты всё же находишь то, что искал вечность. Он целовал её жадно, исследуя, запоминая. Будто пытался доказать им обоим, что всё это время их борьба была бессмысленной. Его губы были горячими, немного шероховатыми, и это всё вместе с его щетиной сводили её с ума. Он двигался то медленно, то ненасытно, спрашивая, получая ответ и снова спрашивая. Она таяла в его руках. Каждое нервное окончание, каждая клеточка её тела, которая ждала этого поцелуя, с облегчением выдыхала. Это было похоже на танец, медленный, интимный. Когда поцелуй углубился, когда его язык скользнул по её нижней губе, она не смогла сдержать стон. Мир за пределами этой кухни перестал существовать. Он подхватил её под ягодицы, а она тут же обвила ногами Исо вокруг его талии. Как будто они сто раз так делали. Как будто они были ключом и замком. Он опустил её на столешницу, одна рука осталась на бедре, а другая притянула за талию. Её же руки то порхали по сильной и крепкой спине, то царапали шею, то снова зарывались в волосах. Их тела прижались, переплелись так крепко, столкнулись с такой силой, с какой сталкиваются две волны в шторм. Было больно? Да. Было сладко? До головокружения. Когда воздуха почти не осталось, они оторвались друг от друга, прикасаясь лбами друг другу. В голове было пусто. Сердце всё ещё бешено колотилось. Они одновременно открыли и глаза, и будто впервые увидели один другого. Рарасневшиеся, взлохмаченные, с безумным блеском в глазах. Он немного отстранился, взял её ладони в свои, стал осматривать на момент повреждения. Она продолжала прижимать его к себе бедрами. В голове стали возникать вопросы. «Как же я смогу его теперь отпустить?», мысль о расставании больно резанули её. Он поднял глаза на неё и проговорил севшим глубоким голосом: — По-моему это не похоже на грипп.  Его плечи затряслись, и спустя мгновение они оба взорвались громким хохотом.  — Что же мы теперь будем делать? — мягко спросила Фадиме, выглядывая из-под опущенных ресниц.  — Мы остались без ужина. — со вздохом констатировал Исо.  — Да, жена из меня вышла никудышная.  — Я жену не за готовку люблю. — вдруг сказал Исо.  Фадиме замерла и стала внимательно разглядывать лицо мужа, гадая серьезно ли он. Сердце, что только успокоилось, снова начало ускоряться. Он видел её растерянность, и решил не откладывать этот разговор в долгий ящик: — Фадиме, я не требую от тебя ничего. Я понимаю, что ты можешь все еще мне не доверять, где-то злится на меня. Я понимаю. Понимаю и готов ждать столько, сколько потребуется. Просто дай нам шанс. Я не испугался твоего решения отвести меня к могиле отца. Нет. Это я тоже понимаю. Всё это сложно, очень сложно. И то что ты мне сказала там… это всё верно. Мы должны это преодолеть. Правда в том, что мы никогда не узнаем, одобряют ли наш брак, наши чувства умершие. А тратить время на угрызения совести я больше не могу. Ты ушла утром, а я остался. И всё что было на душе, всё рассказал своему отцу. Ты напомнила мне про клятву «не забывай». Но я был таким маленьким, как я мог давать такую клятву, не прожив эту жизнь? Не узнав Адиля? Не увидев тебя? Вы мне правда стали очень дороги. И как мне дальше ненавидеть вас? Жизнь в Кочари если честно мне даже понравилась. Хочешь прямо сейчас пойдем на могилу твоих родителей, и там я всё честно расскажу.  Глаза Фадиме наполнились слезами. Каждое слово Исо находило отклик в её душе. Ей так хотелось иметь такую же смелость и решимость как у Исо.  — Я боюсь, Исо…  Слезы покатились по щекам. Исо поднял руки, поднес их к её лицу, вдруг замер на мгновение, но следом сам себе что-то коротко кивнул, и прикоснулся к ней, стирая дорожки слез.  — Каждый раз когда ты плачешь, я как будто умираю, Фадиме. Я вижу эту боль в твоих удивительных глазах, и мне так хочется забрать её себе. Помочь тебе. Не надо боятся, я буду рядом.  Она прижалась лицом к его ладони. В голове шла борьба. Прошлая Фадиме хотела снова взять её под контроль, снова повторять мантру про отцов, снова резать ее сердце и душу на маленькие кусочки. Но новая Фадиме хотела дать им шанс, хотела дать распуститься чувствам внутри себя. Она понимала, что Исо сделает всё что в его силах, чтобы они были счастливы.  — Фадиме, скажи что-нибудь. Теперь уже я схожу с ума от твоего молчания. — он пытливо всматривался в её лицо, улавливая каждую перемену, каждую мысль, что отражалась в движении ресниц или бровей.   — Я… — несмело начала Фадиме — я хочу… давай попробуем, Исо.  И девушка сама потянулась к нему, мягко, невесомо прижалась к его губам. Этот поцелуй был таким осторожным, таким хрупким, как олицетворение того, что начало появляться между ними. Она чувствовала его согревающее дыхание на своей коже. Чувствовала, как ладонь, что до сих прижималась к её щеке, начала нежно поглаживать её кожу. По телу стало разливаться тепло. А буря внутри начала затихать, уступая место уверенности, что это новый виток их удивительной истории. Среди всей этой ненависти, злости, накопившейся поколениями, среди этих рек крови и бесконечной мести, им посчастливилось найти друг друга. А может действительно судьба? Она ласково отстранилась от него, и на лице появилась озорная улыбка:  — Я если честно голодная…  — Что же будем с этим делать? — Исо притворно задумался, постукивая пальцем по своему подбородку. — Это не дело. Кто-то же должен уметь в семье готовить? Если жена не умеет, значит муж, да? — на лице Исо расплылась хитрая улыбка.  — Ты умеешь готовить? — удивилась Фадиме. — Я по-моему уже говорил тебе, да? Тебе достался не обычный муж. — не хотя он отстранился от неё, оглядел погромы на кухне. — Да, надо это всё прибрать до прихода Оруча. А то выгонит нас тряпкой отсюда. И будем снова как перекати поле искать ночлег.  — Мне понравилась твоя идея с собственным домом.  — Да? Что ж, значит займусь этим вопросом, да, дорогая жена?  — Займись конечно, мой противный муж.  Они вместе начали прибирать кухню, уничтожая следы урагана, который они сотворили. Открыв холодильник, Исо прикинув что можно приготовить, стал доставать продукты. Фадиме присела рядом, чтобы не мешать, и с большим любопытством стала наблюдать за парнем. То как он ловко обращался с ножом, как быстро и ладно у него получилась работа на кухне, как стали витать в воздухе аппетитные запахи, заставили Фадиме снова удивиться. Из него вышел действительно хороший муж. Она на мгновение представила, что эта кухня в их собственном доме, что вечерами они вместе готовят ужин, а потом смотрят какой-нибудь фильм. Эта картина так ясно появилась перед ней, что она зажмурилась от удовольствия. Она понимала, что впереди ещё много испытаний готовит судьба для них. Но сейчас она была счастлива. Ловила обжигающие взгляды Исо. Участвовала с ним в веселой перепалке. И просто наслаждалась его обществом. Утренняя тревога и пустота отступали. На их место приходило тихое спокойствие и что-то очень теплое. Она ещё не до конца понимала, что это. Не могла дать название. Но это чувство уже сильно закрепилось внутри неё.