Спина ноет

      Раз. Два. Стрелка опять начала свой отсчёт минуты с цифры 12, уже приближаясь к трём; Хэйдзо сверлил взглядом бедные часы, дожидаясь окончания смены. Да, он любит свою работу, но сегодня у него в планах кое-что более важное, что, наверное, может показаться странным, особенно для такого человека, как он. Но, на работе уже не так увлекательно посидишь, особенно зная, что у тебя творится дома. После его дня рождения в их квартире творился полнейший хаос: вещи лежат в хаотичном порядке, всё перемешано, где-то лежит бельё в каком-то из углов рандомной комнаты; бедный, убирающий всё это безумие Кадзуха в свой единственный выходной, с больной спиной и выпадающей коленкой. И ладно бы Хэйдзо ему помог, но у того как на зло 12-тичасовая смена, так что с утра до вечера и духа его не будет в этих квадратных метрах. А ему, между прочим, стыдно.       В дверь постучались. Сиканоин уже с подозрением уставился на неё, предсказывя кто же это войдёт: судя по усердному стуку, это будет Сара. Ну, впринципе, так и оказалось. А зашла она не просто так: не отчитать за очередное непослушение или безрассудство, нет, а просто чтобы... дать бумаги. Ещё и приставила в добавок свои пять копеек: "Заберёшь домой, заполнишь, принесёшь завтра и свободен." - да, это очень круто, ведь найти место в полном бардаке после усердной вечеринки старпёров для заполнения бумаг задача с галочкой. Только если Кадзуха не прибрался. Хотя, если так подумать и пораскинуть мозгами, а потом сопоставить существующие факты... не, навряд ли чистоплодный Каэдэхара не смог взять себя в руки и разложить всё по полочкам. В любом случае, Сиканоин смиренно вздыхает перед грозным взглядом Кудзё и берёт все документы в руки - вот надо же такую тяжесть принести, а потом ещё два раза с ней бегать.       Кудзё кивнула, тем самым одобрив верный выбор своего коллеги и ушла восвояси, даже дверь не закрыв. Хэйдзо только глазом дёрнуть успел, как её и след простыл. Начал собирать вещи: ноутбук, телефон, погрызенные ручки, зарядка... бумаги. Последнее сложнее всего было впихнуть, ведь изначально он не планировал носить в своей сумке ничего больше его Apple за десятки тысяч - а может уже и сотни? Сколько вообще сейчас стоит продукция яблочка? Стоит глянуть в интернете, главное только в скуфа не превратиться. В любом случае, родные стены и человек его ждут. Ну, и хлам тоже, мало-ли он ещё не успел исчезнуть за весь день.       - Я дома. - с глубоким вздохом громко проговорил Хэйдзо, чтобы его услышал любимый засоня. Из-за угла выглянула уставшая, лохматая белобрысая макушка, что уже подбиралась маленькими, шаркающими по полу шажками.       - Наконец-то. Я устал бороться с беспорядком после пьянства Аратаки. - вяло и жалостно провопел Кадзуха, обняв своего работягу, зарываясь носом в самую макушку.       - Эх, бедный. Я тоже устал бороться с вечно угрюмым лицом Сары и бумагами. Лучше бы новое дело дали. - Хэйдзо обнял в ответ и похлопал по спине. Кадзуха на этот жест только болезненно шикнул. - Помазать? Видимо сильно умотался в свой единственный выходной. Как завтра то будешь?       - С Архонтовой помощью буду. Помажь, пожалуйста. Я сам не дотянусь своей культяпкой. - провопил Кадзуха, на что Хэйдзо только тихонько посмеялся, что уже превысило настроение Каэдэхары.       Переодевшись, Сиканоин залез в аптечку и начал искать нужную мазь. Оказался только диклофинак, но он тоже сойдёт.       - Ложись, боец. - приказал Хэйдзо своему больному, на что тот без всяких слов лёг на живот, параллельно задрав футболку.       Худые, но сильные бёдра уселись чуть ниже копчика; Хэйдзо открыл тюбик и немного выдавил на пальцы. Задумавшись, он решил просто оставить несколько капель на спине, чтобы лишний раз ничего пачкать - или не поэтому? Так и поступив, он принялся растирать и параллельно массажировать, что вызывает у нижнего какой-то экстаз, но, он упорно держится, чтобы не подать виду. Уже закончив лечить больного, Сиканоин слез с бёдер Каэдэхары и положил диклофинак обратно в аптечку.       - Как я заметил, ты не до конца убрался. - начал Хэйдзо, разглядывая места, в которых ещё оставались следы от вчерашней тусы.       - Я уже к швабре начал приростать, а спина ныть, так что пришлось отложить это дело до твоего прихода. - с небольшим крехтением Кадзуха сел в недо-позу лотоса, смотря на злопалучные участки, которых не коснулась швабра.       - Отдыхай, я за тебя довоюю. - сказал Сиканоин, отправляясь на поиски инвентаря для качественной уборки и хорошего уборщика в их квартире.       Прибираясь в тех местах, куда нога Кадзухи не ступала, - или же не смогла ступить из-за протеста спины - на одной из полок он нашёл верёвку. Начав предполагать, кто же мог её оставить, ему в голову пришла очень.. интересная идея. Ему резко стало жарко, но уборка сейчас важнее, так что потом.       Чик-чирик, Кадзуха уже сопит и отдыхает в мягкой кровати: он заслужил, ведь весь день убить на уборку, готовку, да впринципе на хозяйство по дому в свой единственный выходной, достойно уважения. Но, к огромному сожалению, он вспомнил про верёвку, которую оставил на одной из полок; которую оставил один из гостей вчера, так и не объяснив, для чего и кому она - ну точно ведь не Хэйдзо. Только он собирался встать, как тут прибегает упомянутый герой - вспомнишь солнце, вот и лучик - с этой же верёвкой в руках. Лицо его красное, - ну видно же что-то задумал - дыхание немного сбито, и даже несмотря на это, он кидает злосчастную верёвку прям Кадзухе. Но не успел Каэдэхара что-то сказать, как тут же след Хэйдзо и простыл. У Кадзухи уши покраснели осознания, что сейчас может быть: сек- НЕТ! Вдруг что-то другое. Вдруг он просто бросил имея ввиду: "Забирай свою игрушку и верни её тому, кто забыл" ведь обычно он ничего не говорит в таких ситуациях. Будь бы это предложение, он бы полюбому сказал, а тут.. Очень странные дела однако.       Но, увы и ах, как бы Кадзуха не хотел думать о других догадках, его тело думает иначе и уже во всю желает. Проклятый Хэйдзо возбудил одной только верёвкой. Да что ж с ним такое-то, а? А Сиканоин в это время уже возвращается во всю готовый: свежая одежда, волосы, тело ещё не до конца высохло от влаги, на плечах мокрое полотенце.       - Ты мне предлагаешь связать тебя? - спросил Каэдэхара напрямую, на что Сиканоин только ярче покраснел, чем был до этого. Он сильно смутился, пытался отвести взгляд куда угодно, но только бы не смотреть на возлюбленного; губы поджались, немного задрожав; брови нахмурились домиком; сам он немного сжался, но постарался быстро успокоиться и пробомотал:       - Да. - кратко, без каких-либо более чётких объяснений. Ну, или - Можешь как хочешь связать. - даёт свободу выбора.       Каэдэхара попытался сохранить серьёзность и жестом позвал к себе любимого. Тот покорно, но всё ещё смущаясь, залез на кровать и подполз ближе. Посмотрел в глаза: его взгляд был похож на побитого щенка, но, это только образ. Кадзуха медленно и нежно приблизился, прикасаясь своими губами к чужим, вовлекая в поцелуй. Он ленивый, не такой глубокий, чисто чтобы хоть как-то начать, а то у обоих думалки куда-то улетели. Это дало толчок и Хэйдзо уже чуть-ли не навис на Кадзуху, только углубляя поцелуй; его руки сначала прогуливались по лицу, потом же взяли в заложники шею, позволяя спине прогнуться под касаниями пальцев Кадзухи. Тот уже начал гулять по телу Хэйдзо и залезать под всю доступную одежду: под резинку шорт или под край футболки с надписью BABYMETAL, щекоча чувствительную кожу, усыпаную родинками.       Были оглашены первые стоны под лаской со стороны Кадзухи: Хэйдзо специально не умолкал, зная как это нравится его партнёру. Голос был то выше, то ниже, иногда он просто задыхался от глубоких поцелуев, которые не дадут вдохнуть и капли воздуха. Они уже лежали почти полностью раздетые, всё не унимаясь с прелюдиями. Всё стояло колом, чувства обострились, а прикосновения ощущались как ожог от горячей плиты. Вот уже полетели последние элементы одежды, оставлены последние поцелуи около пупка и в дело была взята та самая верёвка. У Хэйдзо сердце замерло, а дышать стало тяжелее, будто он курит уже лет 20 без остановки. Кадзуха смотрел на него нежно, прося не сопротивляться и не задавать лишний вопросов. Ну, а Хэйдзо и не собирался, сам же предложил: ему неважно как его свяжут. Каэдэхара начал распускать верёвку, уже приступая к связыванию: красная верёвка как раз подходила Хэйдзо, нежно ложась на его кожу; сантиметр за сантиметром укладывался по торсу, закрывая любимые Кадзухой родинки, и превращаясь в красивые узоры, в некоторых местах завязаных в узел; ноги согнулись в коленях, начиная так же облегать шнуром в этом же положении, что оставлял за собой небольшие узлы, закрепляясь всё туже; два края красной бичёвки начали затягивать руки на спине, стараясь, чтобы не было слишком туго; бечёвка красиво легла на грудине, очерчивая изгибы и самые прекрасные места для Каэдэхары - например, сама грудь; бечёвка закончилась на шее, красиво уложившись и немного душа Сиканоина, как он и любил. Он позы, что сотворил Кадзуха этой красной верёвкой, Хэйдзо сильно смутился. Но для пущего эффекта, у Кадзухи была подготовлена повязка, которая полезет на изумрудные глаза.       - Ну, как тебе? - с трепетом спросил Каэдэхара у возлюбленного, ожидая реакции на свои же старания.       - Э-это... смущает. - пробормотал Хэйдзо, явно не ожидая такого связывания. - Мне слишком нравится. - на лице растянулась небольшая, ехидная улыбка, а взгляд только больше помутнел от возбуждения.       Кадзуха воспринял это как знак и не стал медлить: прелюдии продолжились, только уже он надел Хэйдзо ту самую повязку, начав растягивать, предварительно использовав смазку. От одного только пальца Сиканоина уже затрясло, а изо рта послышались более яркие стоны. Постепенно добавлялись ещё пальцы, уже буквально трахая бедного Сиканоина. Поцелуи расходились по всему телу, особенно останавливались на груди: Каэдэхара брал в рот одну бусинку, а вторую массировал рукой. У Хэйдзо только от этого уже звёзды перед глазами летают, даже страшно представить что будет дальше.       Закончив с подготовкой и прелюдиями, Кадзуха не спешил сразу вставлять: ему хотелось ещё немного помучить любимого. Достав из-под кровати небольшую коробку с игрушками, он взял первую попавшуюся с шариками, так же смазав и вставляя в Хэйдзо. Наверное, у того глаза по пять копеек, ведь тот не ожидал, что Кадзуха будет использовать игрушки. Один шарик, второй, вот уже третий вошёл, а Хэйдзо только начал немного дёргаться, ведь они увеличивались с каждым следующим. На пятом Сиканоин уже откровенно стонал, что Каэдэхаре приходилось закрывать рот поцелуями, иначе соседи опять придут и будут возмущаться. Всё же пятый вошёл, но дальше уже никак, так что он оставил ненадолго игрушку на месте, расслабляя напряжённое тело Сиканоина прикосновениями.       Успокоившись, Хэйдзо почувствовал, как из него резко вытащили игрушку: небольшой вскрик и глубокий стон. Он начал дёргаться, стараясь уйти, но он не мог даже ногой в колене пошевелить, связан всё же. Кадзуха на это только ухмыльнулся: ему нравилось, как Хэйдзо иногда вскрикивает и глубоко стонет, особенно в таких моментах. Взяв того за бёдра и притянув к себе, Каэдэхара начал вставлять, медленно и с трепетом. Хэйдзо это почувствовал и расслабился, чтобы было легче, но потом вставили слишком резко, от чего он снова застонал. Вдох, выдох, вдох.. слишком быстро. Ему слишком приятно: если бы не повязка, то у него бы наверняка можно было увидеть какое-то подобие охегао. Кадзуха не жалел: знал, что Хэйдзо это нравится, да и ему тоже. Он начал двигаться более быстро, ещё глубже, попадая по простате, от чего Сиканоину становилось только приятнее. Стоны разлетались по комнате, отбиваясь от стен: он не мог остановиться. Поэтому его попытался остановить Кадзуха как и в прошлый раз - поцелуем, только уже проглатывая стоны любимого. Это было приятно. Небольшое хлюпанье от поцелуя и обильной смазки, трение ног об бока Кадзухи, попытки пошевелить руками. Из глаз Хэйдзо потекли слёзы - это можно было заметить по пятнам на появзке. Каэдэхара снял её и увидел тот самый взгляд: жалобный, требующий большего и всего побыстрее. От этого он только сильнее завёлся. Вышел, перевернул возлюбленного на живот к себе спиной, снова вставил и продолжил.       Поцелуи, уже пошли засосы по всему телу, но они продолжали. Красная бечёвка уже тёрла кожу до красноты, но они продолжали. Член Хэйдзо тёрся об постель, от чего он уже был готов скоро кончить - Кадзуха тоже был на пределе. Он взял Сиканоина за верёвки на спине и потянул на себя, начиная буквально вдалбливать и шлёпая по ягодицам. Хэйдзо стонет, вскрикивает, но уже с небольшой улыбкой: ему явно нравится. Ещё немного и они закончат вместе.       Пятна от верёвки остались видными, будто шрамы. Сиканоин болезненно потирал их, а Каэдэхара целовал красные пятна, тем самым извиняясь.       - Ладно, я сам предложил, так что не возмущаюсь. - пробормотал Хэйдзо, повернувшись к Кадзухе и цемкнув в висок. Тот на это лишь улыбнулся и цемкнул в ответ, только уже в губы. У них снова начался поцелуй, только уже тот же самый: ленивый, нежный, не требующий чего-то большего.       - Пошли в ванну и спать. - Кадзуха уложил свою голову на плечо Хэйдзо, вдыхая запах любимого: пахнет елью и карамелью, сладковато и приятно. То, что ему и нравится до безумие, что аж опьяняет.       - Пошли. - согласился Хэйдзо, поглаживая возлюбленного по голове. Тот поднял голову и они потёрлись носами, начав хихикать с лиц друг друга. - В следующий раз не буду устраивать такую вечеринку, чтобы твоя спина потом не ныла.       - Она, кстати, снова ноет. Немного.       - Старпёр. - хихикнул Хэйдзо, оставив поцелуй на лбу старпёра.       - Я люблю тебя, Хэй. Ты не представляешь как сильно. - Кадзуха сжал свою любовь всей жизни в объятиях, не желая их разрывать.       - Я тебя тоже, Зу. Люблю.       А, точно, завтра же бумаги Саре нести. Вот чёрт.