Правила борьбы

Или не берись или доводи до конца.

(Овидий)

***

      — Суоу.       — Хм?       — Ты всегда улыбаешься, — Сакура, сидя на полу пустынного коридора, расслабленно перекинув локти через колени, чуть склоняет голову; солнце сквозь мутные окна зачаровывающе накладывается на его мягкие черты лица. — Это какой-то способ бороться?       Хаято слегка приподнимает брови, складывая ладони на груди; кожаная сумка через плечо слегка сползает по предплечью.       — Можно и так сказать, — Харука вопросительно-требовательно смотрит на товарища, и Суоу со смесью веселья и необходимости выдыхает: — Когда я улыбаюсь, я заставляю свой мозг обмануться.       — Погоди, можно словечки попроще? И конструкцию предложения тоже.       Суоу закатывает глаза, в конец развеселившись, и поэтому улыбается, отводя рубиновый взгляд к окну.       — Я имел в виду, что улыбка – это первоклассное оружие. Ты на молекулярном уровне меняешь свой химический состав; он в свою очередь возбуждает определëнные реакции в организме, которые отражаются через физические сигналы, и это замкнутый круг. Улыбка – и ты совсем по-другому реагируешь на боль, будь она физическая или ментальная.       Харука задумчиво покачивает головой, смотря впереди себя, уже не став комментировать чрезвычайно вычурный тон товарища.       — И это всё?       — Ты хотел услышать целый подкаст на эту тему?       — Я хотел услышать, как ты ещё борешься с болью.       По его серо-золотым глазам можно было прочитать: «Как ты ещё не сломался?», а Хаято пытается не показывать, как данный неозвученный вопрос отозвался в его теле фантомной дрожью.       — Давай в следующий раз. Мне нужно доделать расчёты, — уклоняться от правды в его духе, о котором Сакура знает как третий месяц, и он позволяет товарищу сбежать.       — Окей, но я обязательно тебя найду.

***

      Послеучебное время. Суоу и ещё пара ребят проводят обед за игрой в волейбол; они плодотворно играют больше часа, а сейчас отдыхают и безмятежно болтают.       Хаято шаркает до скамеек, в дальный угол зала, где потише и не слышен лепет однокурсников.       — Хэй, вы уже закончили?       Суоу поворачивает голову и уставляется на мирно сидящего на корточках в расслабленной позе, как кот, Харуку с грозным изломом бровей. Хаято сдерживается, чтобы не закатить глаза.       — Я же просил так резко не объявляться.       — Боишься, что нас примут за пару?       Игроки даже не замечают этой сцены на фоне зала. Суоу неопределённо пожимает плечами.       — Не говори чепухи.       — А сам-то смутился, — и неважно, что ни одна эмоция не отразилась на лице Хаято, Сакура останется при своём мнении. — Так что там с болью.       — Ты что, врач? Я не обязан тебе отвечать.       — Ах! Это так грубо! — и голосит, как кот весной, и это уже не остаётся незамеченным командой.       — Суоу, ты уходишь? — спрашивает кто-то из ребят. Хаято открывает рот, но Сакура был быстрее:       — Да. На свидание, — парни удивляются и намереваются уточнить, почему Хаято даже не намекнул на любопытную тему, и Харука утягивает Суоу за запястье к выходу. — Со мной.       Бесценная реакция остаётся за дверями в спортивный зал.       Сакура идёт целенаправленно на улицу, шаркает подошвами кроссовок по бетону; Хаято позволяет утягивать за собой, даже не тормозит и не вырывается. Они наконец покидают душное здание и ослепляются солнечным воздухом.       — Так-то лучше.       — Сакура, я не знал, что ты умеешь шутить, — Харука легонько качает головой, точно из рода кошачьих, и невыразительно уставляется на Хаято, который филигранно заканчивает: — столь неудачно.       — Спасибо, ты тоже не умеешь.       Что за взаимный буллинг.       — Иногда мне кажется, что ты реально хочешь, чтобы мы встречались.       — Бред.       — Вот и яркий пример.       — Ты когда-нибудь замолчишь или нет?       — Сакура, как ты можешь быть таким грубым со своим бойфрендом? — парирует Хаято, подтягивая сжимаемую ладонь младшего к своему лицу с намерением элегантно поцеловать тыльную часть, и Харука как от огня или как кот от воды отдëргивает руку, прижимая к бешено колотящемуся сердцу. — Мне стоит научить тебя манерам? Или наказать?       — Боже, исключи эти похабные словечки из своей речи, умоляю.       — Ну раз ты просишь, малыш.

***

      — Иногда хочется взобраться повыше?       — Почему?       — Чтобы увидеть, в какую сторону двигаться дальше.       — Я могу раздобыть ключи от крыши, — невозможно-вальяжно предлагает Сакура, а Суоу, на миг замерев, воздушно взрывается в смехе, придерживая свой живот. Харука, оставаясь внешне невозмутимым, палится прикушенной изнутри щекой, чтобы сдержать улыбку.       — Лучше личный вертолёт, в таком случае, — отсмеявшись, говорит Суоу, разворачиваясь к товарищу.       — Это не по моей части, — пожимает плечами Харука, театрально вздыхая.       Чистой воды сюр.       — Филологический факультет плохо на тебе сказывается.       — А на тебе математический. Уже забываешь, что это твоя область.       — Дай мне хоть минуту придумать достойный ответ, — притворно-обиженно тянет Хаято, на самом деле подустав вот так беспричинно лязгать языками. — Скоро я начну думать о том, как мне бороться с тобой.       — О, — цветные глаза опасно и интригующе блеснули, — вперёд.       — Я передумал.

***

      Чёрта с два.       Харука вскрикивает, когда его за две секунды из вертикального положения укладывают в горизонтальное, мастерски заломив руки.       — Этому тоже учат на инжфаке?       Суоу крепко, но аккуратно удерживает руку оппонента, надавливая и постепенно прокручивая в изящном никкë. Харука вскрикивает и громко стучит свободной ладонью по полу.       — Всё, хватит!       — Этому учит жизнь – достойно принимать своё поражение.       — Ой, замолчи, — Хаято перестаёт удерживать контроль и мягко выпрямляется, отдаляясь от противника. Сакура, всё ещё преневозмогая боль в запястье, ловко прыгает на корточки, а затем встаёт, привычно-хмуро смотря на Суоу. А Хаято, зеркаля выражение лица, невозмутимо говорит:       — Улыбнись.       — Ты идиот? Ты реально думаешь, что сейчас самое время? Ты точно надо мной изде– а? — Харука шокированно, впервые за долгое время столь искренне, показывает свои истинные эмоции, когда Суоу в мгновение ока оказывается совсем рядом и беспардонно укладывает руки на его щëки, растягивая в стороны наподобие неуклюжей улыбки.       — Улыбочку, Сакура! — пропевает Хаято, невинно склоняя в сторону голову и так же по-ангельски улыбаясь. Сакура не отводит глаза, хмурится, тяжело дышит, но медленно отражает ртом улыбку, после чего Суоу отступает. — Как твои ощущения?       — Чувствую себя идиотом, — и улыбка перекошенная, будто Хаято всё ещё неаккуратно держит его лицо.       — А как же твоё запястье?       Сакура вновь удивляется, действительно напрочь позабыв про свежую боль. Но сдаваться так просто он не собирается. Он ухватывается за правое запястье, скрючив такое страдальческое выражение, будто умирает.       — Очень болит!       Хаято не любитель театра, особенно ракуго, поэтому неохотно подмечает:       — Я выламывал тебе левую руку.       Харука поражённо меняет руки, но это выглядит ещё более глупо, чем вся постановка в целом.       — Клоуны должны быть счастливы, что ты не работаешь в цирке, иначе они бы потеряли работу.       — Заткнись, а.

***

      — Я просто хотел сказать, что мы не друзья...       — Конечно, мы же встречаемся, — беспардонно вставляет Суоу шутку, но Харука её не оценивает и игнорирует.       —...но ты можешь на меня положиться, — смотрит на товарища, смягчая свои кошачьи черты, и пытается дать понять, что ему можно довериться. — Можешь при мне сломаться. Хорошо?

***

      Сердечная мышца напевает синими китами из глубин.       Хорошо?       Все клетки тела сотрясаются, когда слёзы Ниагарским водопадом стремятся из организма, а Сакура, крепко удерживая сотрясающееся душевной бурей чужое тело, терпеливо ждёт и позволяет этому шторму выплеснуться, а затем обернуться в штиль. Всхлипы затихают; белый воротник рубашки и часть плеча Харуки давно промокли. Заполненная слизистая носа не позволяет нормально вздохнуть полной грудью; глаза жжëт, а лицо раскраснелось. Когда это всё кончилось, Сакура удерживает товарища в руках до тех пор, пока тот не уснёт.       Суоу, если ты сломаешься, я тебя обязательно соберу. Хорошо?

***

      — Второе правило во время борьбы?       — Не забываться.       — То есть? — уклон и замирание; Суоу на него не надвигается, и Сакура тоже; Харука недовольно цокает и атакует – что за идиотское правило, что айкидоки не нападают первыми?       Хаято аккуратно входит в атаку, ловко заходит за спину противника широким ирими-тенканом с захватом предплечья, и, расправив плечи, одним изящным вращением выводит оппонента из равновесия, в очередной раз укладывая на пол, в совершенстве намереваясь выполнить любимое никкë.       — Как сейчас. Весь негатив оставить в стенах определённого помещения и сконцентрироваться на настоящем. Вот у тебя, например, не получается, — Хаято пренебрегает контролем и делает короткий ирими-тенкан, но Сакура ловко подтягивает колени, сбивая того с ног. Но к сожалению Харуки, Суоу не терпит поражение, а быстро перестраивается на маэ-укеми, и Харука забывает как дышать, когда лицо Хаято проплывает аккурат над ним, прежде чем старший правильно сгруппируется, чтобы ловко встать. — Если бы я тебя ударил, пришлось бы вызывать скорую из-за гипервентиляции лёгких и ты мог бы потерять сознание. Поэтому всегда дыши, а в момент активной фазы быстро выдыхай. Резко выдыхаешь – больше импульс что-либо сделать.       — У меня уже голова кругом.       — Удар оказался неметафорическим?       Сакура раскидывает конечности на манер звезды, прикрывает веки и глубо дышит, успокаивая сердцебиение и снижая частоту вдохов. Зернистый шум в ушах постепенно рассеивается. Суоу стоит подле, не предпринимает попыток помочь встать – так можно избежать травмы при подъëме и растяжении, а заодно научить Харуку правильно вставать перекатом.       — Окей, я понял, но устал.       — Значит неверно распорядился своей энергией.       Сакура шикает, закатывая глазами под веками, но поднимающиеся брови его сдают.       — Это не я айкидо практикую, — и также он попросил Суоу выкладываться на полную, то есть совсем его не жалеть, а полноценно выполнять приём. (Мазохистские нотки?)

***

      Харука сидит на полу в коридоре в своей излюбленной расхлябанной позе, скрывает лицо в объятьях ладоней и считает ритм дыхания. Вдох, выдох. Вдох, выдох.       Он устал от всего. От окружения, которое никак не примет его, не протянет руку помощи; от запарной учёбы – ему нравится участвовать лишь в театральных постановках, где нужно сымитировать драку, – да в целом от всего, Сакура не понимает, чего он хочет.       — Депрессия поэта внезапно обступила, — мелодично пропевают в стороне, и Сакура уже знает, кто это.       Ещё и этот Суоу бесит, но он единственный, кто может вынести его несносный тяжёлый характер.       У Харуки нет никакого желания даже спорить, поэтому он продолжает сидеть в этой оборонительной позе – я в домике, не подходи!       И Хаято единственный, кто может подобрать подходящее оружие к вратам его душевной крепости.       Сакура не видит, но слышит и осязает: пространство под боком обезветрилось, уплотнилось и стало теплее – от чужого тела. Вероятно, Хаято сел рядом, рассматривая его такого непонятного, сломленного. Взором гранатовым искрит, стреляет, оценивает ауру.       — Сегодня ты не в ресурсе, — любая попытка огрызнуться окажется жалкой, а Суоу просто констатирует факт. — Да, с этой учёбой о верёвке и мыле думаешь чаще, чем о драках – какой ужас, сущий декаданс, — Хаято с грустно-понимающей улыбкой смотрит вперёд на запыленные занавески; они облюбовали этот пустой коридор, где никто не помешает душе раскрепоститься. — Сакура, я хочу тебе напомнить, что ты тоже можешь быть слабым, — фантомная бешеная дрожь заползает на кожу, планируя штурм его рациональности. — И что ты можешь у меня попросить помощи, — как контрольный выстрел в сердце. Бум! Вы мертвы.       Хотите продолжить?       — Залезть на стул и протянуть верёвку? — слабо шутит Харука в крепости рук, понемногу выглядывая – и как раз замечая сцену, как лёгкое ошеломление Хаято расслабляется, когда тот так воздушно смеётся.       Вау, красиво.       — Бери выше. Мы угоним вертолёт, — в Сакуре что-то замыкает от этого косвенного каламбура, и он тоже тихо посмеивается, окончательно расслабляя позу и убирая с лица руки. В груди будто трепыхается канарейка, волнительно и смущённо.

***

      — Мне кажется, мы что-то делаем не так.       — Почему ты так думаешь? — легкомысленно спрашивает Суоу, будто не догадывается о двусмысленности принятой позы, когда Харука учится удерживать бёдрами с захватом ноги во избежание возможности противника маневрировать.       — Наверное потому что твоя голова лежит у меня на паху?       — Меня это не смущает.       — Конечно, все друзья так делают, — парирует Харука, прогоняя смущение и наконец правильно выкручивая чужое колено до сгиба в противоположную сторону и ощущая у себя на бёдрах – до чего только шаловливые руки дотянулись! – похлопывания, так неважно и нездорово посылающие вибрации по телу. — Прекрати!       — Я рад, что мы с тобой встали на новую ступень отношений, Сакура, — Харука неосознанно отпускает его, поэтому Суоу без труда освобождается и выворачивается в его захвате, лёжа обнимая за талию и утыкается лицом куда-то в бок. Уютно.       — Ты невозможен.       Хаято неразборчиво что-то говорит ему вбок, но это можно было распознать как мурчащее подтверждение.

***

      — Третье правило борьбы.       — Выкладываться на максимум.

***

      Харука приближается, создавая ладонью тактильный контакт на чужом запястье – связь, – ловко выворачивается, делая быстрый боковой удар в маэ-тенкане и выворачивая жест, эту самую связь, в санкë, а затем неловко переходит на ирими-тенкан, держа захват перед собой и поддерживая контроль, пока не сопроводит оппонента до страховки на полу – Суоу, точно птица, изящно приземляется, делая хороший отбив по полу. Его лицо не говорит о боли, и поэтому Харука сомневается, что сделал всё верно.       — Ты молодец, — Сакура отпускает его, выпрямившись, и Суоу элегантно и очень легко поднимается с помощью переката, настолько быстро, что Харука почти упускает момент, когда тот стоит на ногах. — Важен не столько захват, сколько работа плеч и таза. Сконцентрируйся на вращениях. Почувствуй, что ты заземлëн. Не отрывай пятки от пола, стелись вдоль него.       — Как змея?       — Да, но я бы сказал, что ты больше напоминаешь котика.       Сакура бездумно бьёт прямым ударом, а Суоу, как будто зная, что так будет, уходит с линии атаки с помощью цуге-яси, ловко вывернув чужую ладонь в гоккë, и несмотря на крепкий захват, Харука не чувствует угрозы (по основам айкидо так и должно казаться – дабы обмануть противника и в мгновение ока избежать столкновения), лишь слабое покалывание в месте контакта рук. Сакура переводит рассеянный взгляд с жеста на лицо Суоу, а тот смотртит пристально, душепронизывающе, и Харука вновь забывает контролировать дыхание.       — Что ты задумал.       — Мы должны поработать над твоим дыханием – я научу тебя Восьми кускам парчи.       — Кускам... чего? — прострационное состояние снимает как рукой, и неизвестное уже кажется чем-то подозрительным. От Суоу можно ожидать чего угодно.       — Парчи. Дорогая ткань. Сравнение заключается в том, что эта техника укрепляет здоровье, которое столь же дорого и ценно, как эта ткань.       — А, понял.       — Что ж, для начала ты должен понять, что во время упражнений важна концентрация, даже больше, чем в практике айкидо. Уяснить, как переходит ци, твоя энергия, из одной точки тела в другую.       Это кажется абстрактным, запутанным и немного нелепым, но Сакура слушает внимательно.       — Самая главная точка, это Даньтянь, она находится чуть ниже пупка, как бы внутри тебя, являясь точкой оси вращения. Именно она отвечает за равновесие. По правде говоря с кусков стоило начать наши занятия, так как это очень благотворно сказалось бы на дальнейшем обучении, но в то же время это больше философия, чем практика, поэтому ты мог бы отнестись к этому скептически.       — Я уже.       — И всё же ты не развернулся на середине моего утончённого монолога, поэтому я продолжу. Исходя из названия Восьми кусков парчи, понятно, что это комплекс из восьми упражнений. В зависимости от особенности техники выполнения ци будет смещаться из Даньтяня в другие точки, в основном это Юнцюань и Хуэйинь.       — И где же находятся эти точки?       Суоу выглядит сосредоточенным на объснении, но в этот момент его взгляд становится немного насмехающим, что слегка сбивает Харуку с толку, и он чувствует неладное.       — Суоу, покажи.       — Боюсь, если я выполню твою просьбу, особенно на Хуэйинь, ты не вспомнишь меня добрым словом, — и всё так же улыбается, скрывая эту страшную тайну.       — Тогда как я пойму, как эту точку смещать?       — Я скину тебе пособие, оно небольшое; ты изучишь его, а в следующий раз я обязательно покажу тебе всё, что тебя интересует.       Харука кивает, и на этом они решают завершить сегодняшнее занятие.

***

      Когда Сакура получает заветный файл, он без зазрения совести преспокойно открывает его в метро, пролистывая бесконечный текст и уставляясь на картинки. От увиденного его глаза лезут на лоб, щёки краснеют, а смущение преобразовывается в гудение в голове, особенно когда кто-то из пассажиров очень осуждающе прокашливается, и он с мысленным треском выключает экран, сильно сжав бедный телефон.

***

      — Сакура-кун, ты ответственно подошёл к изучению методички, которую я тебе отправил?       — Суоу, иди нахуй.

***

      Пожалуйста, только (не) буквально.

***

      — Четвёртое правило борьбы?       — Идти до конца.

***

      Сакура зол, напряжëн, весь горит, прям расплëскивается энергией, подобной лаве. Он больше не может так, поэтому быстро подходит к Хаято, который не сместился ни на дюйм, когда личное пространство резко было нарушено, и Харука ещё больше обозлился, когда губами ощутил самодовольную улыбку, поэтому сильно прикусывает нижнюю, с удовольствием рассматривая кровавую полосу на распухшей губе товарища. Все эмоции в нём в одно мгновение обдали жаром, а сейчас как будто испарились, и стало невероятно мирно.       И именно сейчас Суоу решает разрушить идиллию в его душе своим никчëмным комментарием.       — Теперь мне не кажется, что ты реально хочешь, чтобы мы встречались. Сакура-кун, за свои поступки нужно отвечать. А ещё компенсировать порчу моего неотразимого лица, — и невинно так указывает на полученный шрамик.       Сакура не выглядит впечатлённым.       — Ещё слово, и я найду твою Хуэйинь своими пальцами.       Шок, который отразился на лице Хаято, был мимолëтным, но таким желанным, и Сакура не смог удерживаться от улыбки. Всё так, как должно быть.       — Наше общение положительно на тебе сказывается – вот стал чаще улыбаться, — Харука прикрывает веки, делает глубокий вдох, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях, и продолжает улыбаться.       Наверное, не стоит даже упоминать, что своё обещание он непременно сдержал.

***