Игрушка

Синьор Герра — так называли его подчинённые — выглядел крайне недовольным. Он, наверное, ожидал, что Фран расколется после первого же выдранного с мясом ногтя и сдаст не только время и место сделки, но и количество охраны с обеих сторон. К несчастью для синьора Герры Фран имел за плечами обширный опыт и умел терпеть боль (а иногда и наслаждаться ею) как никто другой. Поэтому всё, что синьор Герра получил к исходу первого часа пыток, — это австрийская сказка о сыре, перечень всех ароматов от Шанель за последние восемь лет и рецепт пирога с яблоками. Пирог с яблоками почему-то разозлил синьора Герру особенно сильно — наверное, он был голодным, а Фран уже неприлично сильно задерживал его на работе. Меж тем привязанный к облезлому деревянному стулу Фран недовольство синьора Герры полностью разделял. Он, так-то, тоже рассчитывал на сервис побогаче — как во всех этих итальянских фильмах про мафию с трёхэтажными особняками и статными боссами в строгих костюмах-двойках, — а получил заросший паутиной пыльный склад и синьора Герру с едва умещавшимся в костюм животом и терпением меньшим, чем у босса Варии в худшие его времена. Поэтому то, что бодро начиналось с избивания, прижигания кожи на руках и трёх выдранных ногтей, очень быстро закончилось двумя нервными выстрелами в плечо. Теперь Фран истекал кровью — он не знал, сколько крови уже потерял, но по нарастающей слабости в теле и прилипшей к телу футболке догадывался, что немало, — и мог отключиться в любой момент. А это значило, что он с большой вероятностью пропустит главное шоу этого вечера — Бельфегора. Фран разочарованно откинулся на спинку стула, чуть пошевелив туго стянутыми верёвкой запястьями. Синьор Герра отвлёкся на телефонный звонок и теперь нервно расхаживал взад-вперёд, разговаривая тихо — со своего места Фран почти ничего не слышал, — но крайне эмоционально, едва ли не выплёвывая каждое слово. Под конец разговора он так раскраснелся от злости, что почти слился по цвету с платком-паше, украшавшим его пиджак. — Что-то случилось? — полюбопытствовал Фран. Его голос — спокойный и чуть насмешливый, будто это не Франа пытали всеми доступными способами последний час или около того, — глухим эхом разнёсся по складу и моментально привлёк внимание. Синьор Герра обернулся к нему, стремительными шагами преодолел разделявшее их расстояние и, схватив Франа за грудки, встряхнул его с такой силой, что перед глазами на мгновение всё расплылось. — Четверо моих людей на входе на территорию склада убиты, — прорычал синьор Герра и ударил Франа наотмашь. Скулу обожгло огнём, а голову на мгновение резко мотнуло влево. — Это кто-то из ваших, да? Кто-то пришёл за тобой? Фран слизал выступившую на разбитой губе кровь и смерил синьора Герру невпечатлённым взглядом — он знавал удары и посильнее, а уж после двух пуль в плече и вовсе не воспринимал это как боль, заслуживающую внимания. — Пришёл, конечно, — ответил Фран. — Вы же схватили меня. Синьор Герра нахмурился: — Что это… Окончание фразы потонуло в оглушительном грохоте — где-то совсем близко, внутри склада, прогремел взрыв, и в воздухе почти сразу запахло горелым. Что ж, Бельфегор всегда знал толк в эффектных появлениях. Мир за пределами громоздких ворот, отделявших помещение, где держали Франа, от остальной части склада, за считанные мгновения погрузился в ад, наполненный криками, болью и ужасом. Эти звуки — звуки смерти, сопровождавшей Бельфегора на каждом шагу, — звучали для Франа подобно музыке. Расслабленно повиснув в руке синьора Герры, почти не чувствуя пальцев и боли в онемевшем плече, он слушал крики, выстрелы, глухие удары и едва различимый в этой какофонии звуков смех — и слышал сладкую серенаду о безумной любви, исполненную на языке огня и остро заточенной стали. Так, как умел только Бельфегор, и тем единственным способом, каким он умел. Синьор Герра смотрел на ворота с нескрываемым страхом и даже не пытался бежать. Возможно, отсюда просто не было другого выхода — только вперёд, навстречу смерти. Двое его подчинённых, напуганных едва ли не сильнее, чем он сам, достали оружие и нерешительно застыли между синьором Геррой и воротами. Против взбешённого Бельфегора у них всех не было ни единого шанса. Но, по крайней мере, Фран ещё успевал посмотреть на шоу в первом ряду. Грянул второй взрыв — слабее, чем первый, и гораздо ближе, — и от ворот осталось два раскуроченных в разные стороны куска железа. В образовавшийся по центру кривой проём тут же повалил едкий густой чёрный дым — видимо, горело что-то резиновое в той части склада, — и на мгновение расступился перед шагнувшим сквозь него человеком. Фран почувствовал, как ослабла хватка синьора Герры, и тяжело осел на покачнувшийся под ним стул. Сознание ускользало — быстро заполнявший помещение дым только способствовал этому, — и Фран скорее услышал, чем увидел, как просвистели в воздухе лезвия, и все три тела рухнули на пыльный пол. — Видите ли, — улыбнулся Фран размытому силуэту тела синьора Герры, — сэмпай с детства очень не любит, когда ломают его игрушки. А я — одна из его любимых. И с удовлетворённым вздохом отключился под шорох приближавшихся к нему тяжёлых шагов, сожалея только об одном — что не увидит лицо Бельфегора, когда тот осознает, что Франа придётся всю обратную дорогу тащить на себе.