Бог дал мне второй шанс

      Спортивный комплекс университета был огромным, здание из стекла и бетона, пахнущим хлоркой, потом и свежестью. Тэхён стоял перед расписанием секций, вцепившись в ремень своего рюкзака. Расписание плавания висело чуть левее. Вечерние тренировки для всех желающих: понедельник, среда, пятница, с семи до девяти. Сегодня как раз среда. Он почти развернулся и ушёл. Старый страх, знакомое чувство предательской слабости в левом плече сдавили грудь. Но вместо этого Тэхён резко дёрнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль, и направился к раздевалке. Вода встретила его прохладной объятием. Он стоял по пояс в дорожке, чувствуя, как мурашки побежали по коже. Бассейн был почти пуст, пара студентов лениво плавала брассом, на вышке дремал дежурный спасатель. Тэхён сделал несколько разминочных движений, осторожно проверяя плечо. Оно отозвалось глухой, знакомой тянущей болью, но не острой. «Не торопись», — приказал он себе. Он оттолкнулся от бортика и поплыл кролем, вполсилы, концентрируясь на технике, а не на скорости. Первые метры дались тяжело. Дыхание сбивалось, мышцы, отвыкшие от серьёзной нагрузки, кричали от непривычного напряжения. Но с каждым гребком что-то внутри начинало оттаивать. Ритмичный шум воды в ушах, монотонное движение, сконцентрированность на собственном теле - это был своеобразный медитативный побег от хаоса в его голове. Здесь не было Чонгука с Дью, не было друзей с их ожиданиями, не было призрака собственного неудачного будущего. Была только вода, сопротивление и его собственное упрямое желание проплыть ещё один бассейн. Через двадцать минут он вылез, тяжело дыша, и прислонился к прохладной кафельной стене. Руки дрожали от усталости, но в груди разливалось странное, забытое чувство, это была не эйфория, а тихое, усталое удовлетворение. Он сделал это. Не побил рекордов, не поразил никого, но переступил через собственный страх. — Неплохо плаваешь. — раздался голос слева. Тэхён вздрогнул и обернулся. У бортика стоял Дью. Он был уже в плавках, полотенце перекинуто через плечо, влажные волосы темнее обычного. Он смотрел на Тэхёна не со снисхождением, а с обычным интересом. — Спасибо. — хрипло ответил Тэхён, вытирая лицо. — Просто… вспомнил старое. — Занимался плаваньем раньше? — спросил Дью, легко входя в воду. Его движения были грациозными и экономичными, выдавленными тысячами часов тренировок. — Почему перестал? — Да. — кивнул Тэхён. Ему не хотелось обсуждать это, особенно с ним, но всё же отвечает. — Травма плеча была. — Оу, понимаю. У меня был перелом лодыжки полтора года назад. — Дью сказал это так просто, будто делился рецептом супа. — Возвращаться было страшнее, чем в первый раз. Главное — это не торопиться и слушать тело. Он улыбнулся своей открытой, дружеской улыбкой, в которой не было ни капли фальши или превосходства. И в этот момент Тэхён с неприятной ясностью осознал, почему Чонгук мог быть с ним. Дью был… хорошим. Настоящим. Уверенным в себе без высокомерия, сильным без агрессии. — Спасибо за совет. — пробормотал Тэхён, чувствуя себя неловко и ребёнком, и самозванцем одновременно. — Что ж, если продолжишь тренироваться, может и в сборную университетской команды возьмут. — вдруг сказал Дью. — Ну, ладно, увидимся на репетиции.— подмигнул он, прежде чем оттолкнуться и мощно поплыть кролем к другому концу бассейна. Его стиль был безупречным. Тэхён смотрел, как он удаляется, и старый, чёрный комок ревности снова попытался подняться в горле. Но на этот раз его приглушала усталость и то самое крошечное чувство собственного достижения. Он не сможет стать таким пловцом, как в школьные годы. Но, возможно, он сможет стать лучше, чем был вчера. И для начала этого было достаточно. Он собрал вещи и вышел из бассейна. На улице уже сгущались сумерки. Телефон в кармане завибрировал, сообщение от Богома: «Где ты? Парни собираются в пабе, старым маршрутом. Двигай, если хочешь». Тэхён посмотрел на сообщение, затем на освещённые окна библиотеки вдалеке. Раньше он бы, не задумываясь, пошёл на шум, на пиво, на лёгкое забытьё. Сегодня звук воды в ушах и дрожь в мышцах казались более реальными и важными. «Не сегодня, — напечатал он в ответ. — готовлюсь к парам». Он отправил сообщение, выключил телефон и направился в сторону общежития, чувствуя непривычную тяжесть в ногах и странную лёгкость на душе. Тэхён шёл по вечернему кампусу, и прохладный воздух обжигал разгорячённую кожу. Он чувствовал себя одновременно истощённым и живым. Странное, почти парадоксальное ощущение, которого он не испытывал, кажется, никогда. В «прошлой» жизни усталость всегда была горькой, липкой, следствием пустых ночей и потраченных впустую дней. Эта усталость была иной. Она была заслуженной.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Следующие дни выстроились в новое, непривычное русло. Утром — пары, на которых он теперь пытался слушать, а не просто отсиживаться. Днём — обед в столовой, где он старался не пялиться на столик, за которым обычно сидел Чонгук со своими друзьями. По вечерам, через день, бассейн. Ким больше не общался с Дью, и Дью не подходил к нему, поглощённый своими тренировками, тоже не навязывался. Они лишь иногда обменивались кивками, два спортсмена, делящие одну воду. Богом наблюдал за тренировкой соседа с растущим недоумением, которое постепенно сменилось тихим уважением. — Я смотрю, ты всерьёз взялся за себя. — констатировал он как-то раз, когда Тэхён, ворча от боли в мышцах, растягивал плечо у стены. — А то. — буркнул Тэхён. Он не объяснял причин. Богом перестал спрашивать. Наступила пятница, день публикации первых фотографий с фотосессии для конкурса. Весь университет, казалось, завис в соцсетях. Тэхён, сидя в библиотеке над конспектами, сглотнул и всё же открыл официальную страницу университета. Лента пестрела портретами. Все «принцы» и «принцессы» выглядели красиво, улыбались в камеру. Он пролистал до своего фото: он стоял, скрестив руки на груди, в той самой белой рубашке, смотря чуть поверх объектива. Выражение лица было более спокойным, чем он ожидал. Не высокомерным, а скорее… сосредоточенным. Он машинально посмотрел количество лайков и комментариев. Цифры были средними, ничего выдающегося. Пальцы сами потянулись вниз. И вот он… Чонгук. Фотограф поймал его в моменте, когда он, казалось, только что обернулся на чей-то зов. Улыбка была не постановочной, а лёгкой, почти недоуменной, в уголках глаз собирались лучики морщинок. Свет падал так, что подчёркивал скулы и длинные ресницы. Он выглядел не просто красиво. Он выглядел живым и невероятно тёплым. Лайки под этим фото росли чуть ли не с каждой минутой. Комментарии пестрили сердцами, восклицаниями и шутливыми предложениями руки и сердца. Чуть ниже в ленте было фото Дью: уверенное, сияющее здоровьем и дружелюбием. Его показатели были вторыми, ненамного, но стабильно отставая. Тэхён закрыл вкладку. Ожидаемая боль пришла, но она была тупой, привычной. Как старый шрам, который ноет к непогоде. Он не стал смотреть дальше. Вместо этого он потянулся к учебнику по политологии. Конкурс был лишь одним из испытаний. Ему нужно было учиться. По-настоящему. В той жизни он просадил учёбу, полагаясь на харизму и умение выкрутиться. Ведь Ким с горем пополам окончил универ, а в итоге так и не пошёл работать по профессии. Работал тату мастером, но рисование на чужих телах много денег не приносило. Их всегда тащил Чонгук. Поэтому надо исправляться. Через пять дней в сети появились и первые короткие видео-интервью. Тэхён заставил себя посмотреть своё. Он говорил ровно, немного суховато, о том, что хочет достойно представить факультет, о своих интересах, правда солгал про «увлечение геополитикой», которое в прошлом было ему глубоко безразлично. В комментариях только и говорили о его симпатичной внешности и о том, что даже не знали, что именно он является «принцем» политологического факультета. Он стал открытием для многих студентов. Потом он набрался духу и открыл интервью Чонгука. Тот сидел на той же скамейке под дубом, где они разговаривали. Ветер слегка шевелил его волосы. На вопрос, о том, что ему помогает не нервничать и не волноваться, участвуя в этом конкурсе? Чонгук задумался на секунду, а затем улыбнулся той самой мягкой, смущённой улыбкой. — Наверное, вера моих друзей в меня, — сказал он честно. — они слишком верят в меня и поддерживают. Не хочется их подводить. Он говорил о своих увлечениях: о рисовании, о книгах, о том, как любит долгие прогулки. Голос был тихим, но тёплым, и в каждой фразе чувствовалась искренность. В конце интервьюер спросил, что для него значит звание «Короля». Чонгук рассмеялся. — Знаете, мне кажется, «король» - это не тот, кто издаёт указы. А тот, кто прислушивается и может быть опорой. Тэхён выключит видео. Он сидел в тишине своей комнаты, и слова Чонгука отзывались в нём глухим, чистым звоном. «Опора». В той, прошлой жизни, он был для Чонгука не опорой, а постоянной, тревожной тяжестью. Бурей, которую нужно было пережидать.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      На следующей тренировке в бассейне Тэхён оттолкнулся от бортика и поплыл, вложив в каждый гребок не только силу мышц, но и накопившееся за день напряжение. Вода обтекала его, сопротивление было сильным, но он научился его чувствовать и использовать. Он плыл не от чего-то. Он плыл вперёд. Медленно. Больно. Но вперёд. Сделав три не прерывных круга в ровном, выверенном темпе, он остановился у бортика, тяжело дыша, и прижался лбом к прохладному кафелю. В ушах шумела кровь, заглушая окружающие звуки. — Эй, парень. Голос прозвучал прямо над ним, властный и привыкший к эху бассейна. Тэхён поднял голову, смахнув воду с ресниц. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти, в спортивной форме университетской команды, со свистком на шнурке на шее и оценивающим, опытным взглядом. Его лицо было знакомо по фотографиям на стенде чемпионов — это Ким Дэсок, главный тренер по плаванию. — Как тебя звать? — спросил тренер, не отводя изучающего взгляда. — Ким Тэхён. — выдохнул Тэхён, стараясь выпрямиться. — Какой курс и факультет? — Третий, с политологического. — коротко ответил Тэхён, чувствуя, как под этим взглядом его усталость вдруг оборачивается странной собранностью. — Хм, — тренер задумался, слегка наклонив голову. — третий курс… а я впервые вижу тебя в бассейне. А плаваешь ты… неплохо. Скажу больше, техника видна. Очень хорошая база для новичка. Тэхён почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, но не от холода. Он медленно выбрался из воды, чувствуя, как тяжёлые капли стекают по напряжённым мышцам спины и плеч. — Я раньше занимался профессиональным плаваньем. — сказал он, беря полотенце с бортика. Голос звучал ровнее, чем он ожидал. — Почему в прошедшем времени? — тренер скрестил руки на груди, его брови поползли вверх. Вопрос не звучал как допрос, скорее как профессиональный интерес хирурга к интересному шраму. — Завязал после травмы плеча. — Тэхён машинально провёл ладонью по левому плечу, как бы ощупывая невидимую границу прошлого. — Плаваю для себя, чтобы форму поддерживать. В этот момент в помещение бассейна вошёл Дью. Он был уже в плавках, с плавательными очками на шее, сосредоточенный на предстоящей тренировке. Его взгляд скользнул по знакомой фигуре тренера, затем перешёл на Тэхёна. Он замедлил шаг, незаметно наблюдая за сценой. В его глазах было любопытство. Тренер сделал шаг ближе к Тэхёну и, не дожидаясь разрешения, уверенно, но не грубо похлопал его по мокрому плечу, прощупывая мышцы ладонью, как скульптор оценивает глину. — Кондиция… да, неплохо. Запас есть. — пробормотал он себе под нос. Затем взгляд его снова стал острым и прямым. — Травма - это не конец карьеры, парень. Это точка отсчёта для другой. Видно, что вода тебя помнит. И ты её. Мужчина выдержал паузу, давая словам осесть. — Завтра в шесть вечера. Закрытая тренировка университетской команды. Приходи. Я хочу взглянуть на твои способности в полную силу. Хочу понять, на что ты ещё способен. Предложение повисло в воздухе, тяжёлое и неожиданное, как якорь. Тэхён почувствовал, как сердце резко и гулко ударило где-то в горле. Он встретился взглядом с тренером, затем его взгляд на мгновение скользнул в сторону Дью, который теперь разминался у бассейна. — Эм… да, — наконец выдавил из себя Тэхён, и голос его слегка дрогнул, выдавая внутреннюю бурю. Он кивнул, стараясь придать этому кивку больше уверенности, чем чувствовал. — конечно. Приду. Внешне он сохранял сдержанность, лишь слегка сжав губы. Но внутри, под грудной клеткой, будто расправило крылышки маленькое, тёплое пламя: смесь страха, гордости и того самого чувства, которое он начал забывать, когда выходил на соревнования. — Не опаздывай. — коротко бросил тренер Дэсок и, развернувшись, направился к своему столу, оставив Тэхёна стоять с полотенцем в руках и с хаосом новых мыслей в голове. Тэхён глубоко вдохнул, пахнущий хлоркой воздух, и медленно выдохнул. Его взгляд встретился с пронзительным взглядом Дью. На мгновение время замерло. Дью, с решительным жестом надвинув на глаза очки для плавания, и тут же нырнул в воду.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Закончив с тренировкой, Тэхён вышел из комплекса в прохладный вечерний воздух. Сеул сиял огнями, но усталость была приятной, почти сладкой. Он чувствовал лёгкую дрожь в мышцах, не истощение, а эхо хорошей работы. И завтрашнее приглашение на закрытую тренировку висело в его мыслях тёплым, тревожным маяком. Он шёл, погружённый в эти мысли, и не заметил, как уголки его губ сами собой поднялись в лёгкую, почти неуловимую улыбку. Гордость? Да, пожалуй. Но не та показная, тщеславная гордость, которой он привык щеголять. Это было что-то тихое и личное. Гордость за то, что смог, за то, что не сдался, за то, что его тело, несмотря на всё, всё ещё откликалось. Но внезапно свет уличных фонарей растворился, сменившись ослепительной, всепоглощающей белизной. Резкий контраст вырвал Тэхёна из вечернего Сеула и швырнул в безмолвную пустоту. Тэхён зажмурился от боли в глазах, затем медленно открыл их, уже зная, что увидит. Бесконечное белое пространство без стен, потолка и пола. Он у врат Рая. С прищуром Ким огляделся. И, конечно, в паре метров от него, небрежно прислонившись к невидимой опоре, стоял «Бог» в безупречном белом костюме, но уже без своей ослепительной улыбки. На его лице читалась театральная, преувеличенная скука. — Ну что? — начал «Бог», играя бейсбольным мячом в руке. — И долго мне ещё ждать хоть какого-то намёка на любовную линию в этом сюжете? Тэхён вздохнул, поправляя ремень спортивной сумки на плече. — Ты бы хоть предупреждал, когда будешь перекидывать меня сюда. — буркнул он, но без прежней злости. Скорее с усталым раздражением. — Не уходи от вопроса. — парировал «Бог», закатив глаза с такой драматичностью, будто играл в мыльной опере. — Мы с ангелами уже устали ждать, когда ты начнёшь действовать. Становится невероятно ску-у-учно. — Я не могу просто так взять и перейти в наступление. — отрезал Тэхён, чувствуя, как привычная защитная стена начинает выстраиваться внутри. — Ты сам сказал про «эффект бабочки». Я не хочу всё испортить ещё больше. — Ой, да перестань. — «J-Hope» махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мошки. — Я дал тебе второй шанс не для того, чтобы ты тут свою жизнь прекрасную строил. Это здорово, не спорю, карму качаешь. Но основная-то миссия? Исправить ошибки. Помнишь? — Разве это не одно и то же? — Тэхён попытался улыбнуться, но получилось напряжённо. — Я исправляю ошибки. Я больше не тусуюсь с друзьями до потери пульса, я взялся за учёбу. И да, я снова тренируюсь. Я даже забыл, каково это… чувствовать воду по-настоящему, а не просто бултыхаться в ней для галочки. — в голосе Кима прозвучала искренняя, сбивчивая нота, когда он говорил о плавании. Это было правдой. «Бог» внимательно посмотрел на него, и на секунду в его глазах, точнее глазах «J-Hope», мелькнуло что-то вроде… понимания. Но тут же сменилось привычной иронией. — Ты мне зубы-то не заговаривай. — фыркнул он, скрестив руки. — Я рад, искренне рад, что ты не спиваешься в барах и не гробишь здоровье. Горжусь тобой, как отец. Но как же Чонгук, а? Тот самый Чонгук, ради которого, если ты забыл, вся эта затея и закручена? Ты ждал его у дверей университета во вторник целых двадцать минут, а потом просто ушёл, когда он вышел с этим «том-ямом»! Это что, стратегия такая? — Когда я его так назвал в прошлый раз, ты обозвал меня расистом. — пробормотал Ким, вновь поправляя лямку спортивной сумки на плече. — Я - Бог! Мне всё можно! Тэхён сжал кулаки. Холод белого пространства вдруг стал ощутимым. — Да не забыл я о нём. — выговорил он тихо, но чётко. — Я думаю о нём каждый день. Но я жду подходящего момента. Я не могу ворваться в его жизнь, как ураган, как делал раньше. Это не сработает. Я должен… я должен стать человеком, который имеет право подойти к нему. — Момент, момент… — «Бог» закатил глаза с таким пафосом, что, казалось, они вот-вот выкатятся на белый «пол». — Ты что, до четвёртого курса тянуть собрался? Или ждёшь, когда они поженятся и детей заведут? У них же отношения идеальные, сам видел! — Нет! — резко выдохнул Тэхён, и его голос впервые зазвучал с отчаянием. — Но ты же сам всё видишь! У образцового студента практически нет свободного времени. — намекает он на себя, на нового себя. «Бог» смотрел на него молча, и его лицо постепенно теряло маску шутовства. Он вздохнул, это был звук, полный чего-то почти человеческого: досады, сочувствия и вечной усталости от людской нерасторопности. — Ладно. — сказал «J-Hope», и его голос стал тише. — Ты прав в одном. Ломиться в запертую дверь - это глупо. Но помни, шанс - это не идеально сложившаяся звёздами возможность. Шанс - это иногда просто окно, которое открывается на пять секунд. И его нужно увидеть. Не жди, пока тебе приготовят идеальный момент на блюдечке. Он сделал паузу, глядя куда-то в бесконечную даль за спиной Тэхёна. — Ты меняешься. И мир вокруг меняется вместе с тобой. Твоё будущее уже изменилось. Но спойлеров не будет. Не жди. — улыбка «J-Hope» вернулась, но на этот раз без насмешки, а с тенью чего-то похожего на поддержку. — Ладно, иди. Тренер ждёт тебя завтра в шесть. Не пропусти. И прежде чем Тэхён успел что-то ответить, белизна начала растворяться. Он снова стоял на тротуаре, под мерцающими огнями Сеула, с сумкой на плече. Вечерний воздух снова ударил в лицо, но теперь казался ледяным после стерильной белизны. Он глубоко вдохнул, выдохнул пар. Слова «Бога» звенели в ушах: «…Не жди, пока тебе приготовят идеальный момент на блюдечке». Тэхён тронулся с места, шаги его стали быстрее и увереннее. Он не знал, когда откроется то окно. Но он точно знал, что к тому моменту он должен быть сильнее. И быстрее. И лучше. Чтобы, когда придёт время, он смог не упустить свой шанс во второй раз.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Перерыв. Тэхён сидел за партой, погружённый в конспект по международным отношениям. Странное, почти нереальное чувство наполняло его: он не просто переписывал слова с доски, а вдумывался, делал пометки на полях, даже строил логические цепочки. Он сам себе не верил. В «первом» студенчестве его тетрадь по всем предметам представляла собой жалкий сборник каракулей, телефонных номеров и абсурдных рисунков на полях. А сейчас перед ним лежали аккуратные, исписанные ровным почерком листы. Это было чужое. И в то же время — это было его. — Тэхён, — тихий, но властный голос вырвал его из размышлений. Рядом стояла Гаён, староста группы, с привычным для неё выражением «у меня мало времени». — тебя декан вызывает. Слова прозвучали как тихий гром. Тэхён почувствовал, как что-то холодное пробежало по спине. — И что же успел натворить наш примерный мальчик? — Соджун, услышав разговор, подошёл, растягивая на лице ухмылку. За ним потянулись Хёншик, Ушик и Сонхван. — У тебя ж из-за этого ёбаного конкурса «Короля Университета» времени не осталось на нормальную, весёлую хуйню. Когда успел? — он игриво подмигнул. Тэхён лишь закатил глаза, откладывая ручку. Паника нарастала где-то глубоко внутри, но наружу он её не выпускал. — Соджун, — со своего места, не отрываясь от конспекта, поднял голос Богом. — если сам не готовишься к паре, то не мешай другим. Названный лишь хмыкнул, но, бросив оценивающий взгляд на напряжённую спину Тэхёна, отошёл на своё место. — Зачем я декану? — спросил Тэхён у Гаён, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не знаю. — пожала она плечами, но в её глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия. — Но он настаивал на «прямо сейчас». Он уже и препода предупредил, что ты опоздаешь на пару. Так что беги, пока он не разозлился. — Понял. — кивнул Тэхён, медленно вставая. Он посмотрел на свои ладони, они были влажными. Разум лихорадочно прочесывал память: все ли долги сданы? Не прогулял ли что-то важное в последнее время? Но косяков, достойных вызова к декану, за последние недели он вроде бы не натворил. А вот до его «изменения»… их было более чем достаточно. Возможно, пришла расплата за старые грехи? Краем уха он уловил обрывки разговора друзей, уже забывших о нём: «…да как этот чёртов проект начать, я даже тему придумать не могу…», — ворчал Хёншик. «Расслабься, — парировал Ушик. — ещё две недели есть. Авось, само придумается». Лишь Сонхван, сидевший с безмятежным видом, был на чиле, он работал в паре с отличницей с курса и они уже начали работать над проектом. Собрав волю в кулак, Тэхён выпрямил спину и направился к выходу из аудитории. Каждый шаг по длинному коридору отдавался гулким эхом в его голове. Он постучал в массивную дверь кабинета декана, украшенную табличкой «Со Ынчхоль». — Войдите! — раздался из-за двери ровный, бархатный голос. Тэхён открыл дверь. Кабинет был просторным, залитым светом из большого окна, с книжными шкафами до потолка и запахом старой бумаги и дорогого кофе. За массивным деревянным столом сидел декан Со, мужчина средних лет с проницательными глазами и усталой, но доброжелательной улыбкой. — Здравствуйте, декан Со. — Ааа, Ким Тэхён, — произнёс он, откладывая в сторону папку. — принц третьего курса нашего факультета. Проходи. Тэхён прошёл к столу и опустился в кожаное кресло, стоявшее напротив. Он старался держать спину прямо, чувствуя, как под взглядом декана его нервозность становится почти осязаемой. — Тэхён, — начал декан, неторопливо складывая руки перед собой на столе. — ты же у нас участвуешь в университетском конкурсе «Король и Королева». Я слежу. И, должен сказать, приятно удивлён твоей… трансформацией. Он сделал паузу, давая словам просочиться. — Ты ведь наверняка знаешь, что нашему факультету политологии уже, кажется, лет восемь как не удавалось занять место выше седьмого в финале. — Да, слышал об этом. — осторожно кивнул Тэхён, всё ещё не понимая, к чему клонит разговор. — Знаешь, из всех «принцев», которых наш факультет выставлял за эти годы, ты, на данный момент самый перспективный. Самый… неожиданный. — Простите, не совсем понимаю. — честно признался Тэхён. Его фото были средними, интервью скучноватым. Что в нём такого? — Ты разве не следишь за статистикой на официальной странице? — декан приподнял бровь. — Твои материалы продолжают стабильно набирать популярность. Медленнее, чем у лидеров, но верно. Ты уже ворвался в топ-10 по охватам, а по количеству позитивных комментариев и вовсе на шестом месте. Для нашего факультета это, считай, рекорд за последние пять лет. Декан откинулся на спинку кресла, его взгляд стал оценивающим, стратегическим. — Но на этом, конечно, останавливаться нельзя. Лидеры гонки - Чон Чонгук с филологического и Дью Сутиваничсак с естественных наук, они задают очень высокую планку. Их поддерживает не только внешность, но и репутация. Но если ты сумеешь войти в тройку призёров - это будет огромная победа. Для факультета. И для тебя лично. Тэхён слушал, и внутри у него всё медленно замирало. — И… что вы предлагаете? — спросил он. Декан Со наклонился вперёд, вновь сложив пальцы в замок. Его выражение стало конфиденциальным, почти заговорщицким. — Тэхён, ты должен усилить свою позицию. Ребята любят не только красивые фото. Они любят истории. Добрые истории. Тебе нужно «засветиться» в хорошем ключе. Не как проблемный студент, шатающийся по клубам, прости за прямоту, а как человек с социальной ответственностью. И у меня для тебя есть идеальный старт. Он выдержал драматическую паузу. — В эти выходные стартует волонтёрская программа «Сердце - детям». Группа студентов едет на три дня в сельскую школу в деревне Намхён-Ып, в провинции Канвондо. Помогать с ремонтом, проводить мастер-классы, просто общаться с детьми. Прекрасная возможность. Тэхён почувствовал, как челюсть у него слегка отвисла. — Что? — вырвалось у него прежде, чем он успел подобрать более вежливые слова. Он? Волонтёр? В деревне? В его «первом» студенчестве сама мысль о таком вызывала бы у него приступ саркастического смеха. Это было за гранью понимания. — Именно так, — декан улыбнулся, будто не заметив его шока. — всего три дня, две ночи. Чтобы тебе не было скучно и работа шла веселее, можешь взять с собой друзей. Пусть тоже приобщаются к благому делу. А фото и видеоотчёт с поездки мы, конечно, активно разместим на всех наших ресурсах. Это раскрутит тебя не как «красивого парня», а как «красивого парня с добрым сердцем». Разница колоссальная. — Но… почему я? — наконец выдавил из себя Тэхён. — Есть же другие участники от факультета… — Потому что, — декан перебил его мягко, но твёрдо. — во-первых, ты сейчас на волне внимания. Во-вторых, многие «принцы» и «принцессы» уже засветились в подобных акциях в прошлом месяце. Сейчас твой черёд. И в-третьих, — его взгляд стал пронзительным. — потому что я верю, что ты можешь это сделать. И что это пойдёт тебе на пользу не только в конкурсе. Иногда, Тэхён, чтобы что-то изменить в мире, нужно сначала выйти за пределы своего привычного круга. Даже если эти пределы - это стены ночного клуба. Последние слова прозвучали без упрёка, скорее как констатация факта. И в них была неприятная, колючая правда. Тэхён сидел, чувствуя, как под натиском этого предложения рушится его недавно выстроенный, хрупкий мирок из учёбы, тренировок и тихих наблюдений. Выезд на три дня. В деревню. С волонтёрством. Это было не просто не в его планах. Это было в другой вселенной. Но глядя в спокойные, ожидающие глаза декана, он понимал - отказаться нельзя. Это был вызов. Ещё один. Не от Бога, не от судьбы, а от самой жизни, которая, казалось, проверяла его на прочность и гибкость. — Хорошо, — наконец сказал он, и его собственный голос прозвучал ему чужим. — я поеду. Могу я взять четверых друзей? — Конечно. — кивнул декан. — Когда выезд? Декан Со улыбнулся, на этот раз широко и одобрительно. — В пятницу, после последней пары. Подробности и список всего необходимого тебе вышлет Гаён. И, Тэхён, — он добавил, когда Тэхён уже поднимался. — не воспринимай это только как пиар. Иногда самые важные уроки проходят не в аудиториях. Выходя из кабинета, Тэхён чувствовал себя так, будто его только что сбросили с небольшого обрыва. Волонтёрство. Дети. Деревня. Он закрыл глаза, прислонившись к прохладной стене коридора. В голове пронеслись картины: грязь, скука, испорченные выходные… А затем образ Чонгука. Его искренние глаза в том интервью: «… должен быть опорой.». И его собственные слова Богу: «Я должен стать человеком, который имеет право подойти».