Сатанинские афоризмы

«Те трудности и препятствия, которые не убивают нас, только укрепляют и делают нас сильнее, и наиболее сильный среди нас — тот, кто наиболее близко стоит к Сатане»

***

19 октября.       Черная, как смола, ночь. Запах и дым терпких сигарет «Мальборо». Вишневый привкус во рту. Любимая британка рядом — Arctic Warfare уже наготове, сошкой оперлась о край крыши. Только они могли помочь расслабиться и настроиться. Снайперская Винтовка докуривает сигарету, сжимает ее в руке, кидает в карман куртки — нельзя оставлять улик — ложится на живот. Она должна появиться буквально с минуты на минуту, ведь не зря за ней следили чертовых три недели, чтобы составить четкий график. Винтовка берется за оружие — господи, до чего же идеально британка ложилась ему в руки — и смотрит в прицел.       Наконец она появилась, все совпадало с описанием, что ему дали: брюнетка — и будет оскорблением не уточнить, что именно горячая брюнетка, какие очень нравились снайперу — высокая, в бежевом пальто и коричневых ботинках, с характерно тонким шрамом на всю левую щеку. Девушка остановилась прямо у входа в высокое здание, повернулась боком. Видимо, захотела подышать свежим, немного влажным осенним воздухом перед (смертью) приходом домой. Снайпер хорошенько прицеливается ей в голову.

***

      Винтовка — двадцатисемилетний Ли Минхо, член мафии, наиболее приближенный к ее главе — Кристоферу Бан Чану, самый профессиональный и разыскиваемый снайпер Восточной Азии. Прозвище получил из-за любимого орудия убийства, которое не поменял за многолетний опыт работы.       На одном из первых общих собраний группировки, на коих уж очень Минхо любил зализывать гелем свои чёрные волосы назад, словно он пришел на съёмку какого-то бренда в роли амбассадора, а не решать, кому умереть этой ночью, за вечное молчание — некоторые члены мафии даже никогда не слышали его голос — хотели прозвать Немым. Однако не без помощи всего лишь пары грубых слов он заткнул выступавших с этим абсолютно глупым предложением: он достоин гораздо большего, чем такое простое, позорное прозвище. Так со временем и прижилась Винтовка. И лишь двое позволяли себе обращаться к нему по настоящему имени.       Неформально был признан правой рукой Кристофера благодаря своему хладнокровию, вечному спокойствию, преданности работе и беспрекословному подчинению, которыми он ежедневно подкреплял свой авторитет.       Сейчас находится на задании по устранению в качестве мести дочери одного очень известного и вместе с тем мерзкого, как червяк, а в принципе и похожего на него бизнесмена, который знатно навставлял их организации палки в колеса, — Юми Исыль. О девушке удалось узнать очень многое. Ведь ей заинтересовалась мафиозная группировка, а не какие-нибудь оперативники, которые ни черта не делали в их городе. Фундаментальными и самыми главными являлись её график дня и особые приметы. Но также Минхо знал, что ей двадцать четыре года, она безработная, не имеет партнёра и постоянно ходит по клубам.

***

      Снайпер хорошенько прицеливается в женскую голову. Действовать нужно быстро, но аккуратно и осторожно, без промахов, хотя последних никогда не было за всю его многолетнюю карьеру. Не попасть — значит предать себя. Все проходит как обычно. Цель практически не двигается, не представляет, что сейчас подстерегает ее.       И внезапно вся эта обыденность выполнения миссии рушится в один миг, как карточный домик или как настоящий кирпичный дом. Скорее всего, второе. Он рушился, оставляя после себя столб едкой коричневой пыли, наполнявшей при каждом вдохе легкие и уже не выходившей обратно. И действительно, дыхание Минхо становилось сбивчивым, а грудь устрашающе закололо. Девушка спокойно, но неожиданно резко повернула голову на снайпера, таившегося (уже нет) далеко на крыше почти соседнего высокого здания. Нет, она смотрела не просто влево, в сторону дома или удачным образом в сторону снайпера. Она смотрела именно на Винтовку и знала, что он там.       Минхо, благодаря своему вечному спокойствию даже в подобные моменты, словно сталкивается с таким ежедневно, успевает собраться и уже было прикладывает силу на курок, но происходит то, что пробило даже такую мертвую стену, как его сдержанность: жертва совершает низкий, глубокий поклон, тем самым определяя статус того, кому он предназначен.       Все успевает произойти за считанные секунды. Тут же из здания появляются два крепких охранника, один из которых ловко и галантно подталкивает девушку в поясницу, давая знак двигаться ко входу да побыстрее. Они не заметили смерть, которая успела только замахнуться своей косой, но так и не казнить ею свою жертву.       Миссия провалена. Может быть, не полностью, но она провалена. Впервые за всю карьеру Винтовки. Если бы гнев не являлся абстрактным понятием, а имел выражение хотя бы в цвете, например, красном, то из тела Минхо сейчас исходил бы пламенный ядовитый пар, а затем и вовсе дым. Его глаза бы мгновенно загорелись, а из каждой поры лился бы красный пот.       Бешеная, нездоровая злость с невероятной силой переполняла подтянутое, в хорошей форме мужское тело. Однако внешне снайпер ничем не отличался от своего обычного состояния. Разве что желваки играли на скулах, переливаясь, словно цунами, на серьезном лице.       Возможно, Кристофер убьет его. Да, так оно и будет, если в ближайшие два-три дня Минхо все-таки не выполнит миссию. Эта стерва сбила его, отчасти напугала. Откуда ей было знать, что на крыше кто-то есть? И этот мерзкий (привлекательный) низкий поклон. Она знала все до мельчайших подробностей.       В группировке завелась крыса.

***

21 октября.       За двое суток Ли Минхо поспал около шести часов. Никакая не бессонница или слишком уж бурная личная жизнь не давали ему отдыха. А слежка за противной особой, которой было суждено умереть еще совсем недавно, Юми; искреннее желание поскорее завершить миссию; долг перед Кристофером, в конце концов.       Естественно, он не мог попросить ни у кого помощи и не хотел этого делать даже в такой запутанной ситуации. Попросить помощи или совета — опозорить себя и свое доброе имя. За его жертвой повсюду сновала охрана, всегда разная. Юми резко перестала ходить на работу да и вообще кардинально поменяла свой график.       Двое суток Винтовка следил за ней с безопасного расстояния, пытался уловить связь между каждым выходом из дома и возвращением. Очевидно, она знала обо всем, что касалось её. Кто-то сливал всю информацию, ибо не могла же она сама по себе усилить охрану и каждый день находиться в разных местах города. Но сливал не всю. Потому что полной информации — со стороны Ли Минхо — не знал.       Не мог же этот кто-то знать, что 20 октября в 14:13 в кафе «Облако в кофе», пока Юми сидела с одним из своих охранников за пятым столиком, разговаривая с отцом по телефону, прямо за ее спиной, за четвёртым столиком, сидел подозрительный, одетый во все черное мужчина. Он смотрел телевизор и заказал лишь эспрессо ристретто — махнув рукой официанту так, словно тот был его слугой, — но на самом деле слушал, с каким удовольствием Юми вчера ела чиге у себя дома.       Очередной сбор мусора, а не каких-то сведений о ее дальнейших планах. Во всяком случае, он еще узнал, какую замечательную мини-юбку она купила в магазине неподалеку. После отца девушка позвонила своей подруге.       Но на самом деле была хоть какая-то стабильность среди всех изменений в жизни жертвы Ли Минхо. Все два дня ровно в полночь она выходила на улицу и направлялась в один и тот же парк. Нельзя было рисковать и убивать Юми в первый же день, напав со спины. Во-первых, не в стиле Винтовки; во-вторых, слишком опасно. С каждым часом снайпер желал убить ее все сильнее. Но им впервые завладело любопытство, а не прирожденное хладнокровие.       В голове созрел план: сначала попытаться узнать, что за херня произошла тогда, во время выполнения миссии, а затем безжалостно убить.

***

22 октября.       Франция. Париж, город любви. Река Сена и огромные теплоходы, тихо плывущие себе куда-то, проплывая мосты. Пахнет мокрым после дождя асфальтом и шлейфом духов пронесшейся мимо дамы в берете. Как бы сейчас хотел оказаться среди всей этой невероятно живописной и романтизированной многими обстановки Хван Хенджин. Однако ему угораздило попасть в какой-то подвал, где пахнет сыростью, а по стенам пятнами поползла плесень.       Ничего, после встречи он обязательно полюбуется красотами Парижа, в котором бывал не раз. И женщинами. Ох, женщин он точно не мог упустить — ему очень нравились француженки с их нежной натурой.       Хвана Хенджина, по прозвищу Архангел, провели в полукомнату, похожую скорее на какой-то сарай, а не помещение, которое ему выделил сам дон мафии Глушилы — какое идиотское название — тайно, как и их, организованной и действующей в Париже. Но это была вынужденная мера. Ее члены не могли доверять почти незнакомцу — Архангелу уже приходилось встречаться с доверенным лицом Глушил для передачи информации или обмена данными о группировках — и поэтому не могли устроить личную встречу с их доном или хотя бы предоставить нормальное помещение для своего гостя.       Хван Хенджин заработал себе звание Архангела бесконечными путешествиями по всему миру как для сбора информации, ее обменом с другими группировками, так и налаживания с ними отношений, а также обычной слежкой за потенциальными жертвами. Ведь он же сильнейший из них — в его руках судьба Бродячих и успешное выполнение миссий другими. Что ж, Хенджин по собственному желанию присоединился к ним и стал шпионом.       Но сейчас на столе в подвальной комнате лежат документы, передаваемые доверенному лицу Глушил, о которых не подозревал никто из Бродячих, тем более Кристофер. В них содержались детали некоторых ближайших и будущих операций Бан Чана: кого собираются убить, ограбить или с кем наладить отношения. Негусто, но в случае любой мафиозной группировки это большой улов: в дальнейшем будет на что надавить.       Шелест бумажных листов, щелчок кейс-дипломата, приглушенный звук падающей на стол связки купюр. Снова шелест, но уже наличных денег, идет пересчет. Рукопожатие. Глухой удар закрытой двери. И вот снова пахнет мокрым асфальтом, а после — дымом сигарет.