"Хрустальная клетка. Часть 3. Рассвет с привкусом пепла"

Ресторан «N-Grill» медленно совершал свой оборот вокруг оси телебашни. За панорамным стеклом Сеул казался бесконечным океаном из неона и золота, зажатым между черными горами. Тихая, обволакивающая музыка и безупречный сервис создавали иллюзию полной изоляции от внешнего мира, от интриг федерации и жесткого ледяного крошева катков. — Ты сегодня потрясающе выглядишь в этом платье, Адель, — Сергей накрыл её руку своей. — Позволь мне хотя бы на несколько минут отвлечь тебя от графиков. Он поднялся и пригласил её на танец. В зале приглушенно зазвучал медленный джаз. Когда они вышли на середину, Аделия почувствовала на себе восхищенные взгляды посетителей. «Какая красивая пара», — доносился шепот. В руках Сергея она чувствовала себя защищенной, но... словно запертой в красивой витрине. Его уверенность не оставляла места для её собственных сомнений. Сергей был непривычно галантен: он сам разливал вино, следил за каждым движением Аделии и говорил — много, уверенно, почти гипнотически. — Посмотри на этот город, Адель, — он обвел рукой панораму за стеклом. — Скоро так же у твоих ног будет лежать весь фигурный мир. Сеул — это только начало. Первая ступень. Он сделал глоток вина, не сводя с нее внимательного взгляда. — Мы построим в «Хрустальном» новую империю. Настоящую. Не ту, что держится на страхе и конвейере, а ту, где каждый твой жест, каждая твоя идея как тренера будет законом. Я возьму на себя всю бюрократию, федерацию, судей... Тебе останется только творчество и лед. — Сергей, я не уверена, что готова к «империи», — тихо отозвалась Аделия, разламывая крошечный десерт. — Мне бы просто Дашу к пьедесталу подвести. Без падений. — Масштабируй мысли, Адель, — мягко, но настойчиво перебил он. — Ты больше не маленькая девочка, которая боится недокрутов. Ты — бренд. Петросян и Розанов — это звучит как приговор для конкурентов. Мы дополняем друг друга: твоя интуиция и мой расчет. Вместе мы станем непобедимыми. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя незащищенной. Как тогда... в Праге. При упоминании Праги Аделия вздрогнула. Вилка едва слышно звякнула о край тарелки. Сергей заметил это, но лишь коротким жестом подозвал официанта, чтобы тот убрал лишнее. — Мы оставим прошлое в прошлом, — продолжил он, понизив голос до доверительного шепота. — Там, в Москве, нас ждет новая жизнь. Я уже присмотрел участок под строительство дома. Тишина, сосны... всё, как ты любишь. Мы создадим свой мир, куда никому не будет входа. Он замолчал на мгновение, давая ей прочувствовать масштаб нарисованной картины, и именно в эту секунду на скатерти появилась та самая синяя бархатная коробочка. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Внутри, в сиянии софитов, вспыхнул изящный бриллиант. — Адель, — его голос стал низким, лишенным привычной строгости. — Я хочу, чтобы мы были вместе не только на льду «Хрустального». В жизни. По-настоящему. Чтобы у нас был дом, куда мы возвращаемся не ради разбора ошибок, а чтобы просто быть собой. Ты станешь моей женой? Аделия замерла. Она смотрела на кольцо, и оно казалось ей еще одной медалью — заслуженной, дорогой, но обжигающе холодной. — Сергей... — она подняла на него глаза, полные изматывающей честности. — Я... Он мягко перебил её, накрыв её ладонь своей и не давая произнести отказ. — Стой. Не торопись. Я знаю, что ты сейчас скажешь. «Даша. Чемпионат. Мой первый выход как тренера. У меня в голове сейчас только протоколы и уровни вращений». Сергей слабо улыбнулся, и в его взгляде на мгновение промелькнула почти отеческая нежность, смешанная с расчетливым терпением. — Я не тороплю тебя с ответом прямо сейчас. Пусть это кольцо будет моим «депозитом». Просто чтобы ты знала — я всегда буду рядом, за твоей спиной. Но если настанет тот день, когда ты решишь его надеть... ты сделаешь меня самым счастливым человеком на свете. Он не стал убирать коробочку, оставив её открытой на скатерти. Аделия смотрела на камень. Его понимание давило сильнее, чем любая настойчивость. Ей хотелось сказать, что этот «депозит» слишком тяжел, что она не может брать на себя такую ответственность, но слова застряли в горле. Она подняла на него взгляд, полный искреннего тепла и благодарности. В этом жесте не было страсти, но была глубокая привязанность к человеку, который стал её единственным берегом в штормовом океане последних лет. — Сергей... я очень благодарна тебе за это терпение и понимание. Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, как ты всегда тонко чувствуешь и понимаешь меня. Розанов накрыл её ладонь своей. Его пальцы сжались — собственнически, но бережно. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде Аделия прочитала приговор своему одиночеству. — Потому что я люблю тебя, Аделия. Просто люблю. Дорога к отелю прошла в уютном молчании. Сеул за окном такси превратился в размытые полосы неоновых огней. Когда машина затормозила у парадного входа «Гранд Хаятт», Сергей вышел первым, помогая ей выбраться из салона. У тяжелых стеклянных дверей они остановились. Воздух был пропитан ночной прохладой и ароматом цветущей вишни, который теперь казался Аделии удушающим. — Спасибо за этот вечер, Сергей, — тихо произнесла она, глядя на свои руки. — Мне правда нужно было немного выдохнуть. — Отдыхай, Адель. Завтра тяжелый день. Встретимся в лобби перед выездом на каток. Он дождался, пока её тонкая фигура исчезнет в глубине холла, и только тогда отошел к парапету. Спокойствие, которое он демонстрировал весь вечер, осыпалось, как сухая штукатурка. Сергей достал пачку сигарет и нервно защелкнул зажигалкой. Огонек дрогнул на ветру. Прямо перед ним, на огромном цифровом экране у входа в отель, сменялись кадры рекламной афиши чемпионата. Яркий логотип ISU, спонсоры, и вдруг — крупный план. Илья Малинин. Фото было старым, еще до травмы: он в полете, волосы растрепаны, в глазах — безумный триумф победителя. Подпись крупными буквами гласила: «Почетный гость и официальный комментатор Чемпионата мира. Легенда, покорившая лед». Розанов затянулся, не отрывая взгляда от уверенного лица на афише. Дым едко ударил в легкие. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Он вспомнил тот момент в лифте, шок в глазах Малинина и то, как вздрогнула Адель под его взглядом. — Нет, парень, — зло, едва слышно проговорил он в пустоту ночного Сеула, стряхивая пепел прямо на глянцевый парапет. — Ты свое отыграл еще в Праге. Теперь её жизнь — это я. И больше я тебя к ней не подпущу. Никогда. Он резко развернулся и пошел прочь от сияющего экрана, оставляя за спиной идеальный образ «Бога квадов», который больше не имел права на реальность.