"Хрустальная клетка. Часть 3. Рассвет с привкусом пепла"

До финала в произвольной программе оставалось два дня. Атмосфера в Сеуле накалилась до предела: город жил фигурным катанием, а на рекламных экранах Каннама крутили ролики с Дашей и её главной соперницей — японкой Риоко Сато. Вопреки ожиданиям прессы, девочки, казалось, подружились. Даша, чья искренность не знала границ, была в восторге от новой подруги. Они вместе ходили в тренажерный зал, обменивались значками на обеде и даже тренировались на одном льду в «Mokdong Ice Rink». — Аделия Тиграновна, вы не представляете, какие они всё-таки замечательные! — Даша буквально светилась, подкатив к бортику во время паузы в тренировке. Её щеки горели румянцем, а глаза сияли. — Риоко такая открытая! Мы сегодня на обеде договорились, что я приглашу её к нам в «Хрустальный» на совместные сборы. А на каникулах, может быть, я поеду к ней в Японию? Представляете, она обещала показать мне Нагою! Аделия внимательно посмотрела на ученицу, машинально поправляя перчатку. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие — слишком хорошо она помнила, как быстро лед превращает друзей в призраков. — Даш, — мягко, но серьезно прервала её Аделия. — Давай мы сначала достойно завершим это выступление, откатаем произвольную, а потом уже будем мечтать о каникулах и гостях. На льду друзей нет, помни об этом. Пока музыка не стихла — вы конкурентки. — Ну, Аделия Тиграновна, мир же изменился! — Даша весело фыркнула и уехала на очередной центр, оставив тренера в задумчивости. В этот момент, пока Аделия отвлеклась на подошедшего Сергея, чтобы согласовать последние правки в плане проката, Риоко Сато, проезжая мимо скамейки, совершила то самое движение. Одним выверенным, почти балетным жестом она подменила брендированную бутылку минеральной воды «Oasis Blue» в сумке Даши на точно такую же, припасенную заранее. В это же время в комментаторской рубке находилился Илья. Окруженный мониторами и стопками распечаток он как раз изучал график будущих выступлений для комментирования, сверялся со списками заявленного контента и выписывал фирменные элементы каждой участницы, чтобы завтра выдать в эфире безупречный анализ. Периодически он отрывался от бумаг, переводя взгляд на лед, где сейчас шла раскатка. Он видел Дашу — легкую, летящую, и сосредоточенную Аделию у бортика, которая замерла в своей привычной позе «контроля», едва заметно кивая ученице после каждого удачного прыжка. Профессиональная привычка следить за каждым микродвижением на льду, выработанная годами собственных тренировок, не подвела его и на этот раз. Именно в этот момент, когда Аделия отвернулась к Розанову, чтобы обсудить правки в программе, Илья заметил Риоко Сато. Японская фигуристка проезжала мимо скамейки, и её движение показалось ему неестественным. Это был секундный, вороватый жест: рука Риоко на мгновение нырнула в сумку Даши. Внутри у Ильи всё похолодело. Это не было досадной случайностью или невинной дружеской шуткой, как могло показаться стороннему наблюдателю. Это был холодный, математически выверенный расчет. Илья за свою карьеру объездил полмира, выступал на самых престижных аренах и слишком хорошо знал темную изнанку большого спорта. Он видел, как за ослепительными улыбками и блестками костюмов скрывается звериная жажда победы, способная подтолкнуть спортсмена к самым низким махинациям. Он помнил истории о «случайно» подпиленных лезвиях коньков, которые ломались прямо на приземлении, и о распоротых по шву платьях за пять минут до выхода на лед. Он знал, как в раздевалках подсыпают в кроссовки битое стекло или обливают костюмы едкими составами, вызывающими жуткую аллергию и зуд прямо во время проката. Но подмена воды — это был уже другой уровень подлости. Это было покушение не просто на медаль, а на само имя спортсмена. Допинг-скандал — клеймо, которое выжигает карьеру дотла, не оставляя шанса на реабилитацию. И в этот раз интуиция, которая не раз спасала его самого на льду, кажется, не подвела. — Черт, — глухо выдохнул Илья, отбрасывая ручку. Бумаги со списками элементов, которые он так тщательно готовил к завтрашнему эфиру, разлетелись по столу в разные стороны, но он уже не смотрел на них. Он резко поднялся, поморщившись от привычного яростного укола боли в колене. В голове пульсировала только одна мысль, перекрывающая всё остальное: «Только бы успеть. Только бы она не сделала этот глоток». Нужно было действовать молниеносно. Голова, привыкшая за доли секунды производить сложнейшие расчеты на льду — оценивать угол наклона лезвия, скорость вращения и приблизительные баллы прямо в полете — сейчас сработала как безупречный компьютер. Опыт «бога четверных», привыкшего контролировать хаос в воздухе, пригодился в обычной жизни. План созрел мгновенно, выстроившись в четкую траекторию от комментаторской кабины до бортика. Он почти бежал вниз по крутой лестнице, кажется, впервые в жизни не замечая острую, простреливающую боль в ноге, которая обычно заставляла его хромать. Адреналин действовал лучше любого анестетика. Весь огромный стадион, шум трибун и суета техперсонала перестали существовать. Мир вокруг сузился до размеров маленькой пластиковой бутылки с синей крышкой, лежащей в открытом кармане сумки Даши. Илья выскочил к бортику как раз в тот момент, когда музыка стихла. Даша, тяжело дыша и вытирая ладонью пот со лба, медленно направилась к своей скамейке. Она уже протягивала руку к сумке. — Даша! — его голос прозвучал резче и громче, чем он планировал. Девочка вздрогнула и замерла, её пальцы застыли в паре сантиметров от роковой бутылки. Аделия, стоявшая рядом с Сергеем и что-то записывавшая в планшет, удивленно подняла голову. В её взгляде читалось недоумение: что делает здесь Малинин? Илья не дал ей времени на вопросы. Он применил свой план «контролируемого падения». Симулируя резкую слабость в ноге, он едва заметно подкосился и тяжело навалился на бортик именно в той точке, где стояла сумка. Его широкие плечи и корпус создали идеальную «слепую зону» для камер и стоящего чуть поодаль Розанова. — Илья? Что с тобой? — Аделия инстинктивно шагнула к нему, её лицо исказилось от внезапной тревоги. — Тебе плохо? — Нога... — выдавил он, изображая гримасу боли. — Кажется, заклинило на ступенях. Пока Аделия и подбежавшая Даша испуганно смотрели на его лицо, Илья, скрытый от всех бортом, действовал с хирургической точностью. Левая рука, скрытая в складках куртки, мгновенно выдернула «заряженную» Риоко бутылку. В ту же секунду на её место встала абсолютно идентичная «Oasis Blue» — чистая, из автомата в холле. Холодный пластик обжег пальцы через салфетку, которой он предусмотрительно обмотал руку еще в коридоре. Секунда — и улика исчезла в глубоком внутреннем кармане. — Всё в порядке, — он выпрямился, тяжело переводя дыхание, на этот раз уже не притворно — сердце колотилось так, что удары отдавались в висках. — Просто резкий спазм. Простите, что прервал. — Ты нас напугал, — выдохнула Аделия, её голос дрожал. Она всё еще стояла слишком близко, и её духи — тонкий аромат миндаля — смешивались с запахом льда. — Иди в медпункт, Илья. Нельзя так рисковать. — Обязательно пойду, — он заставил себя улыбнуться Даше. — Пей воду, чемпионка. Тебе нужны силы на финал. Даша, расплывшись в благодарной улыбке, выхватила из сумки подмененную бутылку. Послышался характерный щелчок вскрываемой пластиковой крышки, и девочка сделала несколько жадных, глубоких глотков. Илья смотрел на это, чувствуя, как липкий холодный пот медленно стекает по спине под плотной тканью куртки. Сердце колотилось в горле. Спас. Успел. Внутри него все еще вибрировало напряжение, как перетянутая струна. Он слишком хорошо знал этот мир: если однажды кто-то решился переступить черту и подсыпать препарат, он не остановится. Это была не случайная ошибка Риоко, а объявленная война. И раз начались такие «игры без правил», бдительность нельзя было терять ни на секунду. Илья понимал: ему нужно во что бы то ни стало поговорить с Аделией до того, как они покинут каток. Предупредить. Заставить её не сводить глаз с Даши ни в раздевалке, ни в столовой, ни в отеле. Но как это сделать, не привлекая внимания Розанова, который коршуном кружил рядом, фиксируя каждый жест? — Илья, тебе правда лучше уйти, — голос Аделии прозвучал мягко, но в нем уже прорезались те самые стальные нотки «тренера Петросян». — Ты бледный. Иди к врачам, не пугай нас больше своими обмороками. — Да, конечно, — Илья заставил себя выпрямиться— Уже ухожу. Просто... Даш, будь аккуратнее с вещами, ладно? В такой суматохе легко что-то потерять или перепутать. — Мы разберемся, Илья. Спасибо за заботу о чужих вещах, — в голосе Сергея сквозила неприкрытая издевка. — Увидимся в эфире. Илья развернулся и, чеканя каждый шаг тростью по резиновому покрытию, направился к выходу. В кармане куртки лежала та самая улика. Теперь осталось придумать, как рассказать об этом Аделии.