"Хрустальная клетка. Часть 3. Рассвет с привкусом пепла"

Илья шел по коридору, едва касаясь пола тростью. Боль в колене никуда не делась, но она казалась несущественной, почти фантомной на фоне того электрического заряда, который оставил на его щеке поцелуй Аделии. В воздухе всё еще стоял едва уловимый шлейф её миндальных духов, а в голове крутилась глупая, по-детски счастливая мысль о «двух походах на кофе». Он уже почти дошел до лифтов, когда из тени одной из декоративных ниш шагнул человек. Сергей Розанов стоял, прислонившись к стене, засунув руки в карманы дорогих брюк. Его безупречный вид — ни одной складки на рубашке, идеально уложенные волосы — сейчас казался Илье маской, за которой скрывалась выжженная пустыня. — Малинин, — негромко произнес Сергей, и в его голосе послышался сухой хруст битого льда. — Герой сегодняшней прессы. Решил напомнить о себе миру? Илья остановился, медленно повернувшись к нему. Улыбка не исчезла с его лица, но стала жестче, превратившись в холодный оскал. — И тебе доброй ночи, Сергей. Следишь за порядком в коридорах? — Я слежу за тем, чтобы всякие залетные гастролеры не путались под ногами, — Розанов оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед. — Что ты тут забыл? Ты вроде бы живешь на три этажа выше. Решил устроить себе пиар за счет скандала, пока контракты не протухли? Удачно подвернулся под руку заплаканной девушке — и вот ты уже снова во всех заголовках. Американская школа выживания: из любой грязи делать шоу. Илья коротко рассмеялся, качнув головой. — Какую же чушь ты несешь, Розанов. Я просто помог ей в тот момент, когда она осталась один на один с проблемой, которая могла похоронить её как тренера. Хотя ты, как со-тренер и... кто ты там ей еще?... должен был стоять рядом с ней в том медблоке, а не кофе в баре потягивать. — Не преувеличивай, — Сергей сузил глаза, в них вспыхнула холодная ярость. — Ситуация была полностью контролируемой. Я ждал официальных документов. Это вы, американцы, любите из каждой мелочи раздувать трагедию, чтобы потом на этом зарабатывать славу и популярность. Если бы ситуация действительно вышла из-под контроля, я бы вмешался. У меня всё было под прицелом. — Под прицелом чего? Твоего эго? — Илья перехватил трость поудобнее. — Пока ты «контролировал», ребенка ломали на допросе, а Аделию уничтожала собственная наставница по телефону. Где ты был, «контролер»? — Оставь её в покое, Малинин, — Сергей внезапно сорвался. Он резко шагнул вперед и, потеряв всякое самообладание, схватил Илью за воротник куртки, сжимая ткань в кулаке. — Ты — её прошлое. Далекое, пыльное и никому не нужное прошлое. Она явно дала это понять еще там, в Праге. Не лезь в наши дела. Илья даже не вздрогнул. Его тело, привыкшее к колоссальным нагрузкам и железной дисциплине тренировок, отреагировало мгновенно. Сильные руки фигуриста, способные удерживать равновесие в сложнейших пируэтах, сработали как отлаженный механизм. Он перехватил запястье Сергея и резким, коротким движением выкрутил его руку вниз. Розанов охнул, его лицо исказилось от внезапной, острой боли, и он был вынужден согнуться, чтобы не сломать сустав. — Слушай меня внимательно, — Илья заговорил очень тихо, почти шепотом, но от этого его голос стал еще опаснее. — Не тебе решать, кто её прошлое, а кто настоящее. И уж тем более не тебе диктовать мне, где мне находиться. Он чуть усилил нажим, заставляя Сергея зашипеть сквозь зубы, а затем резко отпустил его, брезгливо оттолкнув от себя. Розанов выпрямился, судорожно потирая пострадавшую руку, его глаза горели ненавистью. — Я тебя предупредил, Малинин, — прошипел Сергей, поправляя воротник, хотя руки его заметно дрожали. — Ты же не хочешь проблем с аккредитацией? Или с визой? У меня достаточно связей в федерации и союзе, чтобы устроить тебе «веселую» жизнь. Один мой звонок — и ты вылетишь отсюда быстрее, чем твои четверные прыжки. Илья посмотрел на него с искренним сожалением, как смотрят на сломанный механизм, который не подлежит ремонту. — Попробуй, — бросил он, уже отворачиваясь к лифту. — Но помни: в отличие от тебя, мне не нужно звонить в федерацию, чтобы оставаться мужчиной. Створки лифта закрылись, отсекая искаженное злобой лицо Розанова. Илья снова прикоснулся к щеке. Боль в руке после стычки прошла быстро, а тепло от поцелуя осталось. Едва тяжелые двери номера закрылись, отсекая коридорную тишину, мобильный телефон в кармане Ильи вновь ожил. Он вытащил аппарат и поморщился от яркого света экрана. 10 пропущенных звонков от Ханны. Целая лента сообщений, всплывающих одно за другим, как назойливая реклама: «Милый, как ты? Посмотрела новости, ты в самом центре скандала! Аккуратнее!» «Любимый, у тебя всё в порядке? Я волнуюсь, почему ты не берешь трубку?» «Сегодня выбирала себе туфли на наш свадебный танец. Посмотри фото, как тебе больше нравятся — эти с атласными лентами или классические лодочки?» «Папа говорит, что после Сеула нам нужно заказать торт, я склоняюсь к лимонному крему...» Илья смотрел на эти сообщения, и внутри не шевелилось абсолютно ничего. Ханна... Вся эта их «идеальная жизнь», атласные ленты, выбор тортов — всё это теперь казалось ему ненастоящим, пластиковым, декорациями к дешевому спектаклю. Она была красивой, успешной, правильной, но в этот момент — абсолютно чужим человеком из другой галактики. И тут экран снова перекрыла входящая карточка вызова. «Отец». Илья тяжело опустился на край кровати, приставив трость к стене. Он нажал на кнопку приема, и динамик тут же взорвался резким, взволнованным голосом. — Илья! Наконец-то! Я полдня не могу до тебя дозвониться, новости раньше тебя всё рассказали! — Роман не скрывал раздражения. — Ну что это за игра в благородство? Я со спокойной душой отпускал тебя на чемпионат, чтобы ты отвлекся от своей травмы, отдохнул и потренировал навыки комментатора. Но скажи мне, что ты забыл рядом с ней? Зачем нужно было марать себя, свою репутацию и подводить федерацию ради кого? Я бы еще понял, если бы ты защищал нашу спортсменку. Но снова она?! Илья, я думал, мы закрыли эту историю после Праги. — Папа, что ты такое говоришь? — Илья устало потер переносицу. — Причем здесь Аделия? Я всё видел своими глазами: как подменили бутылку, как Риоко Сато действовала исподтишка. Я видел глаза испуганного допросами ребенка. Мне не важно, за кого заступаться, если я вижу несправедливость и обман. — Илья, прекрати! Эта «Стальная девочка» снова пытается разрушить твою жизнь и карьеру, а ты ведешься как мальчишка! — голос отца стал жестче. — Я напоминаю, что в Америке тебя ждет Ханна, которая действительно искренне тебя любит. Она, кстати, на днях жаловалась мне, что ты практически ей не звонишь. Теперь я понимаю, почему и, главное, из-за кого! Вы до сих пор не определились с датой свадьбы. Что это за легкомысленное отношение? Мир сходит по вам с Ханной с ума, ваши совместные фото с прокатов и тренировок подняли рейтинги фигурного катания в Штатах до небес. Вы — идеальная золотая пара! Илья почувствовал, как в груди закипает глухое раздражение. — Мне звонили спонсоры, — продолжал отец, не замечая молчания сына. — Они готовы подписать контракт на десять лет на рекламу ювелирного бренда, если... — Если что? — Илья вновь услышал в голосе отца не родителя, а холодного менеджера. — Если по возвращении ты официально объявишь о помолвке и назначишь дату свадьбы. Это будет идеально. Американская мечта в чистом виде. Илья горько усмехнулся в трубку. — Помолвка по сценарию? Это, отец, не любовь. Это сделка. — Это твое будущее, Илья! И да, ты — моя инвестиция, в которую я вкладывался годами. И я не позволю какому-то мимолетному увлечению с другого континента обесценить эту инвестицию! Слово «инвестиция» резануло по живому. Все тени прошлого, все те часы на льду через «не могу» вдруг сфокусировались в этой одной фразе. — Знаешь что, папа? Я не твоя собственность. И мне не пять лет. Я сам разберусь со своей жизнью, тем более — личной. Илья перехватил телефон поудобнее, чувствуя, как слова, которые он копил месяцами, наконец обретают свободу. Голос отца в трубке на мгновение осекся, но Илья не дал ему вставить ни слова. — И она — не мимолетное увлечение. Я любил её, папа. Я люблю её до сих пор. И как только вернусь домой, первое, что я сделаю — объяснюсь с Ханной и расторгну помолвку. Это будет честно по отношению к Ханне и, главное, по отношению к самому себе. Изначально всё это было фарсом, игрой на публику, которую ты мне навязал. С меня достаточно. Теперь я сам буду решать. — Даже не вздумай этого делать! — отец перешел на крик. — Я не позволю тебе похоронить свою карьеру! Ты не понимаешь, от чего отказываешься! Малинин, вернись в реальность! Илья не стал слушать дальше. Он просто сбросил вызов, а затем, секунду поколебавшись, полностью отключил телефон. Громкий щелчок пластика в тишине номера прозвучал как манифест свободы. Он лег на кровать прямо в одежде. День был изматывающим, сложным, полным грязи и борьбы, но усталость, накрывшая его, была удивительно приятной. Наконец-то он нашел ответ на тот самый вопрос, который задавал себе когда-то: — Пап... а как ты понял, что хочешь жениться на маме? Как ты понял, что она — та самая, главная женщина? — В какой-то момент я понял, что мне не нужно золото, если её нет рядом у бортика. Когда это «твоё», сын, ты не спрашиваешь «как». Ты просто знаешь. — Теперь я знаю это, пап... — мысленно прошептал Илья. Его рука всё еще помнила тепло её щеки, а в мыслях стоял образ Аделии — не «Стальной королевы», а той беззащитной девочки, которую он сегодня спас. С этим ощущением правильности всего происходящего он моментально провалился в глубокий, спокойный сон.