Как влюбить в себя паиньку

У Чары было отличное настроение. Пока он не узнал, что отец сегодня возвращается из командировки. Значит, придётся вместе сидеть за ужином. Все вчетвером. Опять. Это никогда не проходило нормально. Постоянно всплывали вопросы об оценках, посещаемости и прочей школьной ерунде. От этого всегда становилось тошно. Каждый раз одно и то же. Азриэль — молодец, Чара — лоботряс. Делать нечего. Он всё же их сын. А значит, должен делать то, что просят. Даже если не хотелось. Мама сказала сходить в магазин — купить курицу к ужину и всякого по мелочи: специи, несколько овощей, молоко, хлеб. Парень быстро оделся, забрал список покупок и направился в ближайший супермаркет. Пока ходил между стеллажами, всё думал: может, ну его к чёрту? Свалить гулять с Томасом или Фриск, вернуться поздно ночью и оправдаться: «Забыл». А смысл? Следующая неделя будет такая же. Может, в комнате закрыться? Сказать, что занят. Да нет, тоже не прокатит. Будут доставать его вопросами, почему он не хочет посидеть с семьёй и вместе поужинать. Он вздохнул, бросил в корзину бутылку газировки для себя, ведь никто не запрещал, и пошёл на кассу. Дома мама уже гремела кастрюлями. Он разложил продукты на столе, а бутылку забрал и пошёл к себе. — Чара, — окликнула мама. — Через пять часов ужин. Не забудь. — Угу, — буркнул он и закрыл дверь. Пять часов. Звучит долго. Но пролетает быстро. Будильник, поставленный на шесть вечера, отвлёк его от игры в приставку. Что ж, пора. Чара вышел из комнаты и нехотя поплёлся на первый этаж, где уже сидели мама и отец. Аззи пока не было. — Привет, сын, — сказал Азгор. — Как дела? — Пойдёт, — парень уселся на своё место. — А где Аззи? — спросила мама. — Сейчас придёт, — ответил старший. Через минуту Азриэль спустился. — А, вот и ты, — Азгор улыбнулся. — Привет, чемпион. Как дела? — Нормально, пап, — Аззи сел напротив брата. Чара сжал вилку, но ничего не сказал. Чемпион. Он даже не специально. Просто так повелось. Аззи — чемпион, отличник, молодец. А Чара — «привет, сын». И всё. Мама накладывала рис с курицей и овощами. Отец открыл бутылку сока. — Ну, рассказывайте, — сказал Азгор. — Как учёба? — Нормально, — пробубнил старший, ковыряясь в еде вилкой. — У меня всё хорошо, — сказал младший брат. — Контрольную по математике написал на пять. — Молодец, — Ториэль улыбнулась. — А ты, Чара? — Два по химии за конспект, — он помолчал. — Сказали переписать. Отец вздохнул. — Надо лучше стараться, сын. — Стараюсь, — Чара ткнул вилкой в курицу. Есть совсем не хотелось. — Недостаточно, — отец покачал головой. — Смотри на брата. Он успевает и учиться, и дополнительно заниматься, и… — И что? — парень поднял голову. — Я не он. — Я и не говорю, что ты должен быть им, — Азгор помолчал. — Но мог бы брать пример. Атмосфера становилась всё напряжённее. Злость уже закипала внутри. Чара хотел всё им высказать, перевернуть весь стол с ног на голову, орать, просто уйти, лишь бы отстали. Но только сжал вилку сильнее и замолчал. Неожиданно для всех Азриэль встал. — Может, хватит? — сказал он. Все глаза тут же направились на младшего мальчика. Родители не ожидали. Чара тем более. Но Азриэль продолжил. — Вам не надоело? Постоянно нас сравнивать. Чара то, я это. Чара плохой, я хороший. Когда до вас наконец дойдёт, что мы разные? — его голос дрожал, но он не останавливался. — Я не Чара, а Чара не я. И мы никогда не будем. Он другой человек. У него своё поведение, свои переживания, свои проблемы, которые вы оба спихиваете на нет и в очередной раз делаете больно нам обоим. — Аззи, мы не хотели… — Гордость семьи, — он усмехнулся, перебив Ториэль. — Да какая я гордость? Получаю на одну пятёрку больше и сижу за книжками на пару часов дольше — и уже лучше? А может, я больше как он хочу? Не быть рабом своих оценок, а жить, веселиться, гулять. Как Чара. А не заниматься всей этой школьной хуйнёй! Выкрикнув последние слова, он перевёл дыхание. Выгоревший, но свободный. — Спасибо, — сказал он, пиная стул позади ногой. — Лучший ужин на свете. Азриэль вышел из-за стола. Входная дверь громко хлопнула. Все сидели с широко раскрытыми глазами. Мама прижала руку ко рту. Отец смотрел в полупустую тарелку. А Чара впервые за долгое время почувствовал, что не он один здесь страдает. Парень встал из-за стола, не говоря ни слова, и направился к выходу. Входная дверь хлопнула ещё раз, ознаменовав уход второго брата. Аззи сидел на крыльце. Грустный и злой, нахмуренный. Чара сел рядом. — Не знал, что ты умеешь материться, — начал старший, пытаясь слегка убрать напряжение, висевшее в воздухе. — Я и не такое умею, — Азриэль усмехнулся. — Просто молчу постоянно. — Аззи, — Чара посмотрел на него. — Ты мой герой. Младший брат поднял на него удивлённые глаза. — Я? — Ты, конечно, — старший кивнул. — Всё им высказал. В пух и прах растоптал. Осуществил мою давнюю мечту. Спасибо, брат. Он похлопал того по спине и посмотрел на звёздное небо. Напряжение от ситуации постепенно переросло в спокойствие. — Ты так вырос, мелкий, — начал Чара, прогоняя в голове кучу воспоминаний их младших годов. — А ведь когда-то был таким пугливым мальчиком. Помнишь, как однажды у тебя мяч отобрали, а мне пришлось идти и разбираться? Как же ты ревел. — Чара! — Аззи толкнул его плечом. — Мне было пять лет. Конечно, я ревел. Ты и сам в детстве рыдал, я знаю. Как когда свалился с велика и разбил коленки. Рыдал как младенец. Чара шлёпнул его по затылку, но легонько, по-дружески. — Не вспоминай, козёл. Это давно было. — Тебе было десять, — парировал Азриэль. Чара немного похмурился, но потом засмеялся. И Азриэль следом. Тёплые воспоминания из прошлого согревали лучше любого чая. И сидя здесь и сейчас, на крыльце, холодной ночью, Чара чувствовал: их связь с братом сильнее всего на свете. — Я рад, что ты родился, Аззи, — сказал он. — А то некого было бы доставать. Он растрепал младшему волосы, которые и без его помощи выглядели беспорядочно, и улыбнулся. — Я тоже рад, — тихо сказал Аззи, поправляя торчащие пряди. — Что ты мой брат. Дверь на крыльцо приоткрылась. Мама вышла первой, закутавшись в кардиган. За ней — отец. Они стояли на пороге, не зная, с чего начать. — Аззи, — тихо сказала мама. — Чара. Можно… можно нам с вами поговорить? Аззи отвернулся, всё ещё обозлённый. А Чара кивнул. — Садитесь, — сказал он. Родители сели на ступеньки рядом. Мама вытерла глаза. — Мы не знали, что вы так себя чувствуете, — сказала она. — Мы думали… — Что мы не замечаем? — перебил Чара. — Замечаем. Давно. Просто молчим. — Вы правы, — Азгор опустил голову. — Мы виноваты. Мы так старались, чтобы вы выросли хорошими людьми, что забыли спросить, хотите ли вы этого сами. — Мы хотим быть хорошими, — проворчал Азриэль, не поворачиваясь. — Но не идеальными. И каждый по-своему. Ториэль снова заплакала. — Простите нас, — сказала она. — Пожалуйста. Чара посмотрел на брата. Аззи молчал. — Ладно, — сказал Чара. — Проехали. — Мы постараемся, — отец положил руку ему на плечо. — Не сравнивать. — Уж постарайтесь, — сказал младший. — Не такая непосильная задача. Повисла тишина. Слегка напряжённая, но не та, что раньше. — Ужин остыл, — сказала мама. — Пойдёмте. — Не хочется, — сказал Чара. — Мне тоже, — сказал Азриэль. Ториэль кивнула, не настаивая. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной, — ответили братья почти хором. Родители ушли. Братья остались на крыльце. Они посидели ещё немного, глядя на звёзды. Потом поднялись и пошли в дом — каждый в свою комнату. Чара закрыл дверь и плюхнулся на кровать, уставился в потолок. На душе было тяжело, но впервые за долгое время они с братом это разделяли.