Как влюбить в себя паиньку

Разбираясь в своих старых вещах одним днём, Чара случайно нашёл тетрадь. Неподписанную, мятую, со старыми пятнами. Странно, — подумал он. — Я же все тетради со школы выкинул. На него обрушилась волна ностальгии, когда он открыл её. Это были его старые наработки на гитаре. Ещё со школы. Те, что он так и не закончил. Некоторые перечёркнуты. Другие оборваны. А вот название одного из них обведено в круг. Он быстро пробежался по строчкам взглядом и вспомнил, что это было. Воспоминания стояли перед глазами. Он обещал тогда, несколько лет назад, когда они только начали встречаться, что когда-нибудь сыграет ей. Но каждый раз отмахивался, ведь хотел сыграть что-то интересное и впечатлить её. Именно тогда он и начал писать эту песню. Чара совсем забыл про это после выпуска. Не было времени, учитывая учёбу в колледже и попытки проводить больше времени с Фриск. Гитара, что была с ним практически с самого детства, сейчас стояла и пылилась в шкафу, совсем забытая. Парень совсем забыл про свои подростковые увлечения, но эта тетрадь снова пробудила в нём желание творить. Он наконец встал с кровати, откладывая тетрадку, и подошёл к шкафу. Тот открылся, открывая взору полки с одеждой и тот самый забытый музыкальный инструмент. — Ну привет, красавица, — сказал он, беря её в руки. — Давненько мы с тобой не играли. Похоже, пора наверстать упущенное. Чара вернулся на кровать. Гитара за столь долгое время совсем расстроилась, и он принялся настраивать её. Даже слегка удивился, что всё ещё помнит как. После продолжительной настройки он дёрнул несколько струн, прислушиваясь. Неплохо. Взгляд снова упал на тетрадь. Парень пытался вспомнить, что же могли значить все те закорючки, что он оставлял здесь годы назад. После пары попыток руки, кажется, вспомнили, как играть. Но песня была не дописана. Поэтому своей новой целью на остаток дня он поставил дописать конец во что бы то ни стало. И наконец сыграть ей. Несколько часов прошли с ворчанием о том, что «всё не так», что «этот фрагмент должен звучать по-другому» и «пошло всё в жопу». Но он не сдался. Был полон доказать себе, что всё ещё может вложить во что-то душу. Фриск приехала домой вечером. Весь день она провела в гостях у мамы. Они говорили о разном: о семейной жизни, о том, как Чара пытался приготовить ей пирог, но сжёг его, ведь неправильно соотнёс время и температуру в печи, о работе и о многом другом. Зайдя в квартиру, она слегка удивилась. Было тихо. Неклассическая ситуация для их жилища, учитывая, как часто она замечала Чару за игрой в приставку или простым просмотром телевизора. Но внезапно её слух уловил звук из их комнаты. Ей понадобилось пара секунд, чтобы понять, что это. Неужели гитара? Девушка прошла по коридору, звук становился громче с каждым шагом. Подойдя к двери, она прижалась ухом к дереву. Чара что-то играл. Впервые за несколько лет. Рука открыла дверь, голова заглянула внутрь. Её муж сидел сосредоточенный, перебирая струны, пока в один момент не остановился и не записал что-то в тетради. — Привет, — начала Фриск, заходя в комнату. — Ты что-то пишешь? Он обернулся, и при виде неё на лице засияла улыбка. — Привет. Да, нашёл тут кое-что, пока тебя не было. Я уже закончил. — А мне сыграешь? — спросила она, садясь на кровать рядом. — Я так и планировал вообще-то. А ты… ну не знаю, не хочешь сначала переодеться или что-то? — Нет, — она покачала головой. — Я хочу послушать. Ты мне давно обещал, но так и не сыграл. Чара потёр шею, чувствуя себя немного неловко за то, что так и не сдержал обещание. — Каюсь, откладывал слишком долго, — сказал он. — Хотел тебя впечатлить в те года. Не было ничего подходящего тогда. Но я наконец-то написал что-то стоящее. По крайней мере, мне так кажется. Она облокотилась на руки, ожидая, когда тот начнёт. — Я назвал её «Hopes and Dreams», — сказал он тихо. — Надеюсь, тебе понравится. Пальцы, уже уставшие от долгих часов игры, вернулись к струнам и начали то, что должны были начать годы назад. Комнату наполнила мелодия. Эпичная, энергичная, воодушевляющая. Такая, от которой по коже бегут мурашки. Та, что забирала все заботы и проблемы и вселяла надежду. Слушая, как Чара играет на гитаре, Фриск наполнялась решимостью. Её голова слегка качалась в такт, она наслаждалась этим моментом. Казалось, то, что она слышала, было воплощением решимости в звуке. Когда песня подошла к концу, он поднял на неё глаза, ожидая вердикта. — Вау, — было первое, что она выдала. — Это… у меня нет слов. Она звучит прекрасно. — Тебе правда понравилось? — Очень, — она взяла его за руку. — Сыграешь ещё раз? — Прямо сейчас? — он усмехнулся, пошевелил пальцами. — У меня пальцы болят. — Тогда позже. Но я хочу услышать её снова. Она заставляет что-то в моей душе трепетать, правда. — Ой, да ладно, не льсти так, — он смущённо отвернулся, но в душе ликовал. Фриск чмокнула его в щёку, улыбаясь. — Мой муж такой талантливый. — Ой, ну всё, хватит. Не такой я и талантливый. Так, накалякал что-то, наиграл. Пустяки. — Какой-то ты скромный, — сказала она, приложив руку к его лбу. — У тебя что, жар? Или тебя подменили? — У меня такой жар при виде тебя, — сказал он игриво. — Ладно, нет, ты настоящий. Ужасно. Она рассмеялась и подошла к шкафу переодеться. А Чара расслабился и посмотрел на гитару. Это было молчаливой благодарностью за все тёплые моменты и красивые песни, что та ему подарила. — Спасибо, — сказал он тихо. — Что ждала. Гитара молчала. Но он чувствовал — она поняла.