Правда или Действие, или как признаться в чувствах

По Выручай-комнате вдруг прокатился многоголосый гул. Это протяжное «о-о-о-о» прозвучало почти издевательски, и все взгляды уперлись в Гарри. — Нет, давай другой вопрос, Забини, — тут же потребовал Поттер, и его голос слегка дрогнул. — С чего это? Мы ждем правду, Поттер! Никаких замен, — Блейз скрестил руки на груди, сильнее утопая в кресле. — Я… — но Гарри запнулся, чувствуя, как в горле начинает першить. Это действовало магическое правило игры — липкое, навязчивое ощущение, заставляющее говорить лишь правду. Гермиона подалась вперед. — Гарри, напоминаю, у тебя всего три минуты на ответ. Либо ты говоришь правду, либо замолкаешь на трое суток — или пока не признаешься. Таковы условия игры. — Помню я… — огрызнулся он, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Забини, задай другой вопрос! Какой угодно! О моем самом большом страхе, о секретах, да даже о том, сколько сантиметров у меня в штанах! — Нет, — отрезал слизеринец, наслаждаясь моментом. — Повторяю: Поттер, тебе нравится кто-нибудь в этой комнате? Время, казалось, замедлилось. Гарри внимательно, словно через силу, обвел взглядом присутствующих. Рон сидел справа, вцепившись в колено и с интересом глядя на друга — он явно ждал, что Гарри назовет вообще случайную девчонку. Гермиона нервно теребила край своего джемпера, ее брови были напряженно сдвинуты. Напротив расположились слизеринцы. Блейз сиял от восторга, чуть ли не воспевая самого себя, а Пэнси смотрела на Гарри, лениво накручивая прядь волос на палец. И… Драко. Малфой сидел в ногах у Паркинсон и внимательно следил за реакцией окружающих. Воздух в комнате стал невыносимо тяжелым. Гарри почувствовал, как секунды буквально утекают сквозь пальцы, не оставляя шанса для побега. Он еще раз посмотрел на острый профиль Малфоя, и сердце предательски пропустило удар. Гарри рвано, судорожно вздохнул, и закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как правда жжет язык, требуя выхода. — Да, — выдохнул он. Слово сорвалось с губ почти неслышно, но эффект был мгновенным. Пэнси ахнула, Забини торжествующе подался вперед, а Малфой… Гарри побоялся посмотреть на него. — О-о-о, — протянул Блейз, и его глаза блеснули опасным азартом. — Значит, «да». Но мой вопрос требует конкретики, Поттер. У тебя осталось полторы минуты. Имя? Кто это? Гарри открыл рот, но слова встали комом. Он смотрел прямо на Драко, который теперь тоже смотрел на него, и понял, что если он произнесет его имя вслух здесь, на глазах у всех, его мир разлетится на куски. Он был готов признаться в чувствах к нему, но не так и не сейчас… Одна минута. — Я не могу, — беззвучно шевельнул он губами. Магия вокруг его шеи начала сжиматься. Странный холод пополз вверх по связкам, и Гарри судорожно сглотнул, чувствуя, как его горло превращается в удавку. Он видел, как Гермиона вскинула руку к лицу, и как Рон замер, не решаясь дышать. Тридцать секунд. Он снова посмотрел на Малфоя. Тот не двигался, лишь его взгляд стал еще более пронзительным, словно он без всякой легилименции пытался вытрясти из Поттера этот ответ. Гарри сжал кулаки. Он открыл рот в последней попытке попросить пощады, но вместо звука вырвался лишь тихий, обреченный стон. Ледяная корка магии окончательно сомкнулась на его связках. Время вышло. В Выручай-комнате воцарилась абсолютная тишина. Гарри попытался сказать «простите», но из его горла не вылетело ни единого звука. Он просто сидел там, безмолвный и разбитый, под пристальным, тяжелым взглядом человека, чье имя он так и не решился произнести.

***

— Ну вот и зачем, а? — Рон размахивал руками, яростно вышагивая по коридору в башню. — Гарри, друг, это же просто игра! Сказал бы правду, мы бы поржали, и ты бы сейчас мог нормально возмущаться вместе со мной. А теперь что? Три дня тишины! Три дня, Гарри! Но Поттер шел, глядя себе под ноги. В горле все еще ощущался холодный комок, похожий на проглоченную льдинку. — Гарри… — Гермиона осторожно коснулась его плеча, заглядывая в лицо. — Неужели это правда было настолько трудно для тебя? Это ведь всего лишь вопрос. Мы же все свои. Поттер резко остановился. Он обернулся к ней и открыл рот, желая сказать: «Это не просто вопрос, Гермиона. Это мой личный и важный секрет». Его губы четко выговорили слоги, легкие толкнули воздух вверх, но не раздалось ни звука. Гарри замер, коснувшись пальцами шеи. Беспомощность накрыла его ледяной волной. — И как он тебе ответит, Гермиона? — Рон всплеснул руками. — Он же теперь немой! Совсем! Поттер, ты хоть понимаешь, что Макгонагалл с нас три шкуры спустит, когда ты не сможешь произнести ее заклинание? — Перестань, Рон, — осадила его Гермиона, хотя сама выглядела обеспокоенной. — Ему сейчас и так несладко. Хотя, это тебе, Рон, было бы полезно помолчать. Но, Гарри, может, за это время ты наберешься храбрости и просто… напишешь это имя на бумажке? Или скажешь его шепотом нам? Гарри лишь покачал головой и ускорил шаг, обгоняя друзей. — «Трус», — билось в его сознании. — «Какой же ты трус, Гарри Поттер». Он понимал, что Гермиона права, но она не знала главного. Он не мог признаться не потому, что боялся Забини и Пэнси или их реакции. Он боялся того, как на него посмотрит он. Это ведь началось не вчера… Это началось несколько месяцев назад, когда они начали устраивать эти странные совместные посиделки в Выручай-комнате. Сначала Гарри просто наблюдал. А потом стал замечать мелочи, которые раньше пропускал из-за невнимательности и незаинтересованности в учениках слизерина. Он видел, как Драко едва заметно ежится, если из-за двери тянет сквозняком, видел, как Малфой смешно морщит лоб и едва заметно кривит губы, когда Рон выдает несмешную шутку или громко чавкает конфетами. Но хуже всего было то, как Драко смотрел на него. Иногда, в разгар общего разговора, Гарри поднимал глаза и натыкался на этот взгляд. Чистые, глубокие, похожие на граненый хрусталь глаза Малфоя изучали его очень пристально. В них было что-то такое невероятное, от чего Гарри и не мог отвести взгляд. В такие моменты Гарри и без всяких магических правил забывал, как дышать, и дар речи покидал его добровольно, оставляя лишь колотящееся о ребра сердце и шум в ушах. И сегодня, стоя там, под прицелом этих хрустальных глаз, Гарри понял: если он скажет «Драко Малфой» — пути назад не будет. Он станет абсолютно беззащитным перед ним. Гарри свернул за угол, ведущий к портрету Полной Дамы, чувствуя, как немота в горле отзывается тупой болью в груди. Он выбрал тишину. Потому что тишина была безопаснее, чем риск увидеть, как чистый хрусталь в глазах Малфоя превращается в холодный и колючий лед презрения. В спальне мальчиков Гриффиндора было тепло, но Гарри продолжал кутаться в одеяло, натягивая его до самого подбородка. Ему казалось, так он сможет спрятаться от мыслей и не уходящего чувства стыда. — Нет, ты только представь, — продолжал Рон свой затянувшийся монолог, — через два дня матч с Когтевраном! А наш ловец не сможет даже выкрикнуть слова о победе! Анджелина нас убьет, честное слово… Гарри смотрел куда-то в угол, слушая ворчание друга. Рон продолжал что-то бубнить, но для Гарри этот шум превратился в фоновый гул. Настоящая катастрофа заключалась в другом. Он представил завтрашнее утро. Коридоры Хогвартса, наполненные студентами, шум шагов и… встречу с Малфоем. Раньше все было просто: они либо обменивались короткими кивками, либо Гарри бросал какое-то невнятное «Привет», на которое Драко отвечал едва заметным движением губ. Это был их хрупкий, странный мир, который он придумал себе. А теперь? Гарри зажмурился, уткнувшись лицом в подушку. Теперь, если он встретит Драко, он не сможет выговорить ни слова. Он будет просто стоять, как идиот, хлопать глазами и молчать. И, что еще хуже, Малфой не поймет, чего Поттер так сильно испугался в Выручай-комнате, что буквально лишился дара речи от страха. — Эй, ты чего, заснул? — Рон остановился у края его кровати. — Ладно, молчи, все равно не ответишь… Рон затушил свечу, и комнату поглотила тьма. Гарри лежал в тишине, прислушиваясь к своему дыханию. Горло все еще сжимало невидимыми оковами. Он понимал: следующие три дня станут для него пыткой. И дело было не в квиддиче. Дело было в том, что тишина лишала его единственного способа коснуться Драко — хотя бы словами.

***

Следующий день превратился для Гарри в затяжную, изматывающую пытку. Его уши болели так сильно, словно по ним безостановочно били зачарованными молоточками — и виной тому был Рон, который, кажется, решил восполнить тишину за двоих. Он комментировал абсолютно все: от качества завтрака до траектории полета каждой пролетающей мимо совы. Его голос гремел в голове Гарри, не давая сосредоточиться ни на одной мысли. Гермиона же была другим сортом мучения. Она ходила за ним по пятам, вглядываясь в лицо с таким выражением, будто Гарри был при смерти. — Гарри, ну, пожалуйста, — шептала она даже на уроках, пока Флитвик отворачивался к доске. — Просто скажи мне это имя на ухо. Обет безмолвия спадет, как только ты признаешься хотя бы одному человеку из той комнаты! Ты же изводишь себя. Это того не стоит, слышишь? Гарри лишь упрямо сжимал губы и качал головой. Он не мог. Сказать Гермионе означало сделать это правдой, выпустить ее из своей головы в реальный мир, где она станет достоянием общественности. Как только последний урок закончился, Гарри, не дожидаясь друзей, буквально выскочил из кабинета. Ему нужно было скрыться. От советов, от жалости и от этого бесконечного шума. И именно библиотека встретила его этой благословенной тишиной, которая ему так нужна была сейчас. Забившись в самый дальний угол, Гарри тут же обложился книгами, пытаясь сделать вид, что он здесь ради учебы. Но буквы разлетались и, словно заколдованные, бегали по строчкам. Он только собрался вникнуть в параграф о свойствах лунного камня, как вдруг тишину прорезал звук, который он узнал бы из тысячи. Тихий, но бархатный смех. Короткий и сдержанный, но для Гарри он прозвучал достаточно громко, чтобы обратить на него внимание. Он выставил раскрытый учебник перед собой и осторожно выглянул из-за него, выискивая взглядом источник смеха, и тут же нахмурился, чувствуя, как внутри закипает то, в чем обычно ковыряют палкой. Драко шел по главному библиотечному проходу, но он был не один. Рядом с ним, чуть ли не вплотную, вышагивал Нотт. Этот тип вечно крутился рядом с Малфоем в последнее время. Он слишком много говорил, слишком долго смотрел на него и слишком громко и много смеялся. Его было слишком много… Гарри вспомнил слова Пэнси о том, что Нотта не зовут в Выручай-комнату только потому, что он «чересчур уж навязчиво липнет к Драко». И глядя сейчас на то, как Тео что-то увлеченно шепчет Малфою на ухо, Гарри почувствовал, как во рту появляется горький привкус. Злость, острая и колючая, заставила его пальцы сильнее сжать край учебника. В этот момент Драко, словно почувствовав на себе тяжелый взгляд, повернул голову. Его серые глаза встретились с глазами Гарри. Малфой уже приподнял руку, намереваясь привычно и коротко махнуть ему в знак приветствия, но он не успел. Нотт, заметив, куда смотрит Драко, мазнул по Гарри пренебрежительным взглядом. С ехидной ухмылкой он шагнул вперед, сокращая расстояние до стола Поттера, и двумя пальцами медленно, с издевкой, надавил на верхний край раскрытого учебника, опрокидывая его. — О, посмотрите, кто тут прячется за книгами, — Теодор облокотился на стол с таким видом, будто зашел в дешевый кабак, а не в библиотеку Хогвартса. — Учишься, Поттер? Ты сегодня непривычно тихий. Что-то произошло? Нотт оскалился, явно наслаждаясь тем, что Поттер не может огрызнуться в ответ. Драко, стоявший чуть позади, сделал шаг вперед. Он мягко отстранил плечо Тео, подходя ближе к столу. Он посмотрел на Гарри. — Привет, — тихо произнес Драко. — Ты как? Все еще не снял с себя запрет на речь? Поттер замер. Этот тон — спокойный, почти заботливый — выбил почву у него из-под ног. Он увидел, как Драко слегка обеспокоенно сдвинул брови, ожидая ответа, и на мгновение забыл о магии. Он невольно улыбнулся, глядя в эти хрустальные глаза, и снова открыл рот, чтобы просто сказать: «Нормально». Но звук не вышел. Только глухой, едва слышный выдох застрял в горле, напоминая о его беспомощности. — Мерлин, Поттер… — Нотт покачал головой, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на разочарование. — Кто же там тебе так нравится в той комнате, что ты решил хранить это в секрете такой ценой? Неужели это стоит трех дней немоты? Гарри почувствовал, как щеки обжигает румянец — наполовину от стыда, наполовину от того, как близко сейчас стоял Малфой. А еще этот Нотт… Он резко схватил перо, обмакнул его в чернильницу и размашистым, неровным почерком вывел на клочке пергамента: «Не твое дело, Нотт-прилипала». Он с вызовом развернул бумагу к Теодору. Тот пробежал глазами строчку и издевательски фыркнул. — О, ну хоть писать ты умеешь! Как трогательно. Слушай, Поттер, а если я попробую угадать? Это Грейнджер? Или, может, наша Пэнси? Хотя, судя по твоему лицу вчера, это кто-то, за кого тебе чертовски стыдно. — Хватит, Тео, — холодно бросил Драко, не сводя глаз с Гарри. — Пошли, прекрати цепляться к нему. Но Гарри уже не мог остановиться. Злость на Нотта, на его липкое присутствие рядом с Малфоем, требовала выхода. Он снова припал к пергаменту, перо скрипело так сильно, что едва не прорвало бумагу. «Пошел ты, Нотт! Это я могу сказать и без слов!» Как только Тео дочитал фразу и поднял взгляд на Гарри, Поттер, не мигая, медленно и предельно ясно продемонстрировал ему средний палец. Лицо Нотта мгновенно пошло красными пятнами. — Ах ты, придурок… — Тео дернулся вперед, намереваясь либо спихнуть Гарри со стула на пол, либо схватить его за воротник, но Драко среагировал быстрее. Малфой резко выставил руку, вклиниваясь между ними, и с неожиданной силой отпихнул Нотта назад. — Я сказал: идем, — четко и ясно сказал Драко. Теодор, ворча и поправляя свою мантию, неохотно побрел к выходу, бросая на Гарри злобные взгляды. Малфой задержался на секунду и окинул Гарри коротким взглядом, в котором на мгновение снова блеснуло то самое странное тепло. — Удачи завтра на матче, Поттер, — произнес он, и уголок его губ едва заметно дрогнул. — Если выиграете, то следующая игра будет против нас. Постарайся к тому времени вернуть себе голос. Мне неинтересно обыгрывать немого ловца. Гарри смотрел ему вслед, пока он не скрылся за стеллажами. Сердце колотилось где-то в самом горле, там, где все еще царила тишина. Гарри снова опустил взгляд на свой учебник, но перед глазами все еще стоял образ Драко — его беспокойно сдвинутые брови и этот тихий, совсем не язвительный голос. Теперь Гарри знал точно: он не признается. Ни завтра, ни послезавтра. Потому что если он сделает это, он потеряет возможность просто вот так стоять рядом, чувствуя, как между ними тает воздух.

***

Ветер нещадно хлестал по лицу, вызывая слезы, но Гарри старался это игнорировать. Он вертел головой, пытаясь найти только что пролетевший мимо него снитч, как вдруг резко вильнул в сторону. В сантиметре от его плеча с глухим гулом пронесся тяжелый квоффл, пущенный в него охотником Когтеврана. Гарри сильнее вцепился в метлу, пытаясь вернуть равновесие. Стадион гудел, как разворошенный улей. Гриффиндор лидировал с оглушительным преимуществом — даже если ловец противника сейчас совершит чудо и поймает снитч, это не подарит им победу. Разрыв в счете был слишком велик. Но Гарри никак не мог сосредоточиться. Его взгляд, словно примагниченный, постоянно соскальзывал с золотого мерцания крылышек вниз, на трибуны Слизерина. Там, среди зеленого моря мантий, он безошибочно находил одну-единственную фигуру. Драко стоял подавшись вперед, и внимательно следил за игрой. Его светлые волосы были единственным ярким пятном. Но рядом с ним… Снова этот чертов Нотт! Теодор стоял слишком близко, буквально нависая над плечом Малфоя и что-то оживленно комментируя прямо ему в ухо. От этого зрелища внутри Гарри вскипала такая ярость, что пальцы сводило судорогой. — Гарри, очнись! — Мимо на бешеной скорости пронеслась Джинни. Пролетая, она отвесила ему звонкий и вполне ощутимый ободрительный подзатыльник. — Снитч справа от башни! И вот трибуны снова взревели — Гриффиндор забил очередной гол. Гарри выругался про себя (вслух все равно не получалось) за свою рассеянность и резко взмыл выше. Нужно было найти этот чертов золотой мячик и закончить все это. Он начал методично сканировать поле, заставляя себя не смотреть вниз, но вопреки здравому смыслу, его взгляд снова, против воли, метнулся к «другому сокровищу». К тому, ради которого он был готов молчать вечность, лишь бы иметь право просто смотреть. Драко на трибуне вдруг поднял голову. На таком расстоянии Гарри не мог видеть выражения его лица, но он кожей почувствовал, как их взгляды встретились. На мгновение мир вокруг — крики, свист ветра — перестал существовать. Существовал только этот невидимый канат, натянутый между ловцом в небе и тем, кто ждал его на земле. Ветер трепал его волосы, но он, казалось, этого не замечал. Его взгляд, обычно такой холодный и отстраненный, сейчас был прикован к одной точке в небе — к Гарри. Поттер чувствовал этот взгляд кожей, сквозь форму и защиту. Это было странное, почти физическое ощущение тепла, пробивающееся сквозь ледяной ветер на высоте. В этот момент для него не существовало ни ревущих трибун, ни судейских свистков, ни тактики игры. Ради этого мгновения персонального, неразделенного внимания Драко Малфоя, Гарри готов был ловить этот проклятый Снитч вечно. Готов был кружить над полем, подставляясь под бладжеры и рискуя шеей, лишь бы Драко продолжал смотреть на него так — серьезно, напряженно, словно от исхода этого матча зависела его собственная жизнь. Как вдруг идиллия рухнула. Словно в замедленной съемке Гарри увидел, как на плечо Драко легла чужая рука. Грубо, по-хозяйски. Это был Нотт. Теодор подался вперед, и его смазливое, тупое лицо, искаженное какой-то сальной ухмылкой, оказалось вызывающе, невыносимо близко к лицу Драко. Нотт что-то зашептал ему прямо на ухо, и Малфой вдруг прервал их взгляд и отвернулся. Гарри почувствовал, как в груди что-то оборвалось. Снитч? Квиддич? Кубок? Все это казалось таким мелким по сравнению с этим удушающим чувством собственничества, которое он не имел права испытывать, но которое выжигало его изнутри. Он увидел золотую искру краем глаза — снитч завис прямо над кольцами Когтеврана. Но вместо того, чтобы броситься за ним, Гарри замер, глядя, как Малфой смотрит не на него! Внутри Гарри словно лопнула туго натянутая струна. Он психанул. — «Ну нет!» — взревел внутренний голос, заглушая все разумные доводы. — «Только не это!» Пока он тут, в небесах, борется со своим идиотским стыдом, сжигающим его смущением и страхом признания, его любовь, его единственное настоящее желание могут увести прямо у него из-под носа! В одно мгновение, пока он трусливо отмалчивается, задыхаясь от собственной немоты. — «Поттер, либо сейчас, либо уже никогда…» Паника, смешанная с бешеной, ослепляющей ревностью, затопила разум. Больше не было времени на раздумья, на страх отвержения, на подбор идеального момента. Момент был здесь. И сейчас. Гарри вдруг ухватился за метлу покрепче, и забыв о снитче, который все еще маячил где-то у колец, забыв о правилах и о том, что он Ловец, Гарри камнем рухнул вниз. Он вылетел прямо на середину поля, туда, где его могли видеть абсолютно все трибуны. Оглушительный свист ветра в ушах заглушал всё, кроме бешеного стука его собственного сердца. Его горло, запечатанное проклятыми игровыми правилами, горело огнем, требуя выхода для той правды, которая больше не могла вмещаться внутри. Гарри знал: он сейчас сделает что-то абсолютно безумное, что-то, что возможно разрушит его репутацию окончательно. — Что это? Поттер! Поттер, снитч в другой стороне! — голос Ли Джордана, усиленный заклинанием, громом разнесся над стадионом. — Гарри Поттер исполняет… я даже не знаю, как назвать этот маневр! Неужели наш ловец окончательно сошел с ума? Гарри, нам нужна победа! Драко, до этого что-то отвечавший Нотту, резко повернулся к полю. Он выискивал глазами красно-золотое пятно, недоуменно хмурясь и сужая глаза от яркого солнца, пока не встретился взглядом с ним. Гарри тяжело дышал. Он смотрел точно в глаза Драко, игнорируя ошеломленное лицо Нотта за его плечом. В горле все еще стоял ледяной блок, но ярость и решимость плавили его, как адское пламя. Поттер зажмурился, набрал в легкие побольше воздуха, чувствуя, как магическая удавка на шее натягивается до предела, сопротивляясь. А затем он просто толкнул эту правду наружу всем своим существом: — Я ЛЮБЛЮ ДРАКО МАЛФОЯ! — выкрикнул он, что есть мочи. Трибуны затихли в ту же секунду. Комментаторская будка замолчала. Казалось, даже ветер перестал шуметь. Глаза Драко расширились, став огромными. Он замер, приоткрыв рот, а у Тео буквально отпала челюсть — он ошарашенно переводил взгляд с Поттера на Малфоя. — Э-э-э… — выдавил в микрофон Ли Джордан. — Кажется, Гриффиндор только что заработал… или потерял… Мерлин, я даже не знаю, сколько очков за такое признание! Профессор Макгонагалл, Вы это слышали? Но Гарри было плевать. Ощущение свободы было настолько пьянящим, а на душе стало так легко, что он, вопреки здравому смыслу, расплылся в безумной улыбке. Он хотел, чтобы это услышал каждый. Чтобы Нотт убрал свои мерзкие руки от него. Чтобы Драко знал. — Я СКАЗАЛ, ЧТО ЛЮБ… — начал он выкрикивать второй раз, сияя от счастья. Но договорить он не успел: тяжелый бладжер, про который все забыли в этот момент откровения, на полной скорости врезался Гарри прямо в плечо, выбивая его из седла.

***

Гарри открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в высокий потолок Больничного крыла. В помещении царил глубокий полумрак, разбавляемый лишь бледным лунным светом, струящимся сквозь высокие окна. Было непривычно тихо. Он осторожно пошевелил пальцами ног, затем руками. Никакой простреливающей боли. Гарри медленно сел на кровати, прислушиваясь к ощущениям: плечо, в которое врезался бладжер, было в полном порядке. Видимо, его либо накачали восстанавливающим зельем, либо падение с метлы оказалось не таким катастрофическим, как выглядело в его памяти. А потом воспоминания накрыли его лавиной. Стадион. Ветер. Нотт, липнущий к Драко. И его собственный голос: «Я люблю Драко Малфоя!» Он вспомнил ошарашенное лицо Драко и то, как у Нотта буквально отвалилась челюсть. Это было так нелепо, так безумно и так… по-гриффиндорски. Тихий, хриплый смешок вырвался из его груди. Сначала один, потом другой. Гарри прикрыл рот ладонью, содрогаясь от беззвучного смеха, перемешанного с диким облегчением. Он сделал это. Он выжил. И теперь вся школа знает, какой он идиот. — Не вижу ничего смешного, Поттер. Гарри вздрогнул и резко обернулся. Из-за соседней ширмы, которая до этого казалась пустой, медленно вышел Драко. Малфой прислонился бедром к металлической стойке у изножья кровати и скрестил руки на груди. — Ты едва не свернул себе шею, — негромко продолжил Драко. — Падение с трех метров после удара бладжером — это не самый изящный способ завершить признание в любви. Гарри замолчал, чувствуя, как смех мгновенно сменяется гулким стуком сердца в самых ушах. — Ты… ты все это время был здесь? — наконец выдавил он. Голос вернулся к нему окончательно. — Кто-то же должен был убедиться, что ты жив, после того, как решил оглушить толпу Хогвартса своими воплями, — Драко сделал шаг ближе и начал внимательно изучать лицо Гарри, словно искал в нем признаки лихорадки или безумия. — Значит, почти три дня молчания ради того, чтобы выкрикнуть это перед всем стадионом? — Ты… ты здесь один? — тихо спросил Гарри, вглядываясь в полумрак за спиной Малфоя. Казалось невероятным, что рядом нет Гермионы или Рона. Драко промолчал, лишь едва заметно качнул головой. Он смотрел на Гарри так пристально, что тому стало не по себе. Малфой кусал щеку изнутри — его старая привычка, когда он пытался сдержать либо сарказм, либо волнение. — Как ты? — вдруг глухо спросил он. — Эм, ну, нормально вроде, — Гарри неловко поправил одеяло, чувствуя себя ужасно глупо в этой больничной пижаме после своего грандиозного выступления. — Ты почему здесь? — Уже ухожу, — Драко криво ухмыльнулся и сделал шаг назад. — Просто убедился, что ты дышишь, и мой долг выполнен. — Нет, подожди! — Гарри рванулся вперед, едва не запутавшись в простынях. Он замер на краю кровати, свесив ноги. Сердце колотилось в горле. Ему отчаянно хотелось броситься за ним, схватить за руку, остановить, но в то же время он боялся выглядеть как окончательно спятивший фанат. В голове был полный хаос. Слова, которые он хранил в тишине, теперь толпились на языке, мешая друг другу. — Что? — Малфой остановился, приподняв бровь. — Я… ну… — Гарри запнулся. Где вся та храбрость, что была на поле? Куда делся тот голос, который перекрыл гул стадиона? Сейчас, в тишине палаты, его признание казалось чем-то запредельно интимным, почти пугающим. Ему хотелось объяснить, извиниться, спросить, не возненавидел ли его Драко еще больше, но слова просто не шли. — Поттер, давай договоришь в другой раз… — устало выдохнул Драко, переводя взгляд на окно. — Нет! Не уходи и не сбегай, пожалуйста, — выпалил Гарри, подаваясь вперед. Его голос дрожал. — Только не убегай. Я понимаю, как это… как это выглядело. Это было чересчур, я знаю… — Поттер, успокойся! — Драко резко вскинул руку, останавливая поток его бессвязной речи. — Я не сбегаю. Но давай действительно договорим потом. Он потер переносицу и посмотрел на Гарри — в его глазах читалась усталость, что Гарри невольно замолк. — Я не спал ночь в ожидании, пока ты соизволишь проснуться, — признался Малфой тише. — Я просто устал. Гарри замер, переваривая услышанное. Ждал, пока проснусь? Всю ночь? — Честно? — с надеждой переспросил он. — Правда поговорим завтра? — Обещаю… — Драко уже развернулся к выходу. — Прям точно? — Гарри не мог остановиться, ему нужно было это железное подтверждение, чтобы просто дожить до утра. — Да пообещал же уже, неугомонный ты придурок… Гарри невольно улыбнулся и откинулся назад на подушки. — Ладно… Эм, спокойной ночи, Драко. Малфой остановился у самых дверей. Он не обернулся. — Пока… Дверь тихо скрипнула и закрылась. Гарри остался один в темноте, слушая, как бешено стучит его сердце, но теперь это была не тревога. Это было предвкушение завтрашнего дня, в котором ему больше не нужно было молчать.

***

Утро в Больничном крыле началось не с солнечных лучей, а со знакомого шепота, который становился все громче. Как только мадам Помфри сняла последние диагностические чары, в палату ворвались Рон и Гермиона. Они выглядели так, будто не спали всю ночь: волосы у нее пушились сильнее обычного, а Уизли постоянно зевал и клевал носом. — Гарри Джеймс Поттер! — она напустилась на него, едва он успел коснуться ногами пола. — Ты хоть понимаешь, как это было неосмотрительно? Бладжер! Ты мог получить сотрясение мозга! И все из-за чего? Из-за того, что ты решил устроить публичное признание в разгаре матча! Гарри виновато улыбался, зашнуровывая ботинки. Он чувствовал себя странно легким, словно сбросил с плеч железный доспех. Рон же выглядел куда хуже. Он был бледным, его веснушки четко проступали на лице, а взгляд блуждал где-то в районе пола. Он все еще пребывал в стадии отрицания. — Гарри, скажи, что это был массовый солнечный удар, — взмолился Рон, следуя за Гарри к выходу. — Может, ты хотел сказать не Малфой, а… «Мальвина»? Или… не Драко, а Дризелла? Была же какая-то Дризелла на два курса младше в Когтевране? Гарри лишь молча качал головой, не в силах сдержать смешок. Когда они вышли в главный коридор, шум голосов мгновенно стих, а затем возобновился с удвоенной силой. Гарри чувствовал на себе сотни глаз. Ученики выглядывали из-за углов, перешептывались, указывали пальцами. Даже портреты на стенах, казалось, прекратили свои споры, чтобы проводить его взглядом. — Все пялятся… — тихо сказал Гарри, невольно одергивая Гермиону за рукав, пытаясь за ней спрятаться. — Еще бы! — Рон шел рядом, теперь красный и злющий, готовый, кажется, наброситься на любого, кто посмотрит слишком пристально. — Все только тебя и обсуждают! Тебя и Малфоя… Ты же на весь стадион орал как потерпевший, Гарри! Они завернули за угол, направляясь к Большому залу, и Гарри едва не врезался в идущую навстречу компанию. Блейз и Пэнси шли впереди, а чуть позади, с неизменно прямой спиной, следовал Драко. — О, посмотрите-ка, наш «Купидон» вернулся в строй! — Блейз тактично (или не очень) усмехнулся, складывая руки на груди. — Поттер, ну серьезно, — Пэнси картинно вздохнула, поправляя воротничок. — Мог бы просто сказать нам об этом в Выручай-комнате, мы бы хоть посмеялись в узком кругу… А теперь вся школа знает… Рон забубнил что-то невнятное, но Гарри его не слышал. Он смотрел мимо Блейза и Пэнси — прямо на Драко. Малфой стоял молча. Он не шутил, не язвил и не пытался уйти. Он просто смотрел на Гарри тем самым глубоким, внимательным взглядом, который обещал вчерашний разговор. Гарри сглотнул, чувствуя, как ладони снова становятся влажными, а в горле на мгновение пересыхает — на этот раз без всякой магии. Он сделал шаг вперед, отделяясь от друзей. — Привет, — неловко произнес он. Голос звучал немного хрипло, но уверенно. И это было самое важное «привет» за всю его жизнь. — Привет, — ответил ему Драко. Голос Малфоя прозвучал удивительно спокойно, почти мягко, что заставило Рона и Блейза одновременно замолкнуть. Вся компания — и гриффиндорцы, и слизеринцы — замерла, переводя ошарашенные взгляды с одного на другого, словно наблюдая за опасным химическим экспериментом, который вот-вот либо взорвется, либо превратится в нечто прекрасное. — К-как спалось? — Гарри запнулся на ровном месте, проклиная себя за то, что в его распоряжении теперь были все слова мира, а он выбрал самое банальное. — Отлично, Поттер. А тебе? — Драко едва заметно склонил голову набок, изучая его лицо. — Выглядишь хорошо. На секунду между ними повисла пауза. Гарри чувствовал, как его ладонь горит, хотя он еще даже не коснулся Драко. Воздух в коридоре, казалось, вибрировал от невысказанных слов. — Поговорим? — решительно спросил Гарри, делая еще шаг вперед. Драко коротко кивнул. Он уже открыл рот, чтобы что-то добавить — возможно, предложить место для встречи — как вдруг коридор прорезал яростный, срывающийся крик. — Поттер! А ну стой на месте, паршивец! Гарри обернулся. Из-за угла, тяжело дыша и сжимая палочку, вылетел Теодор Нотт. Его лицо было багровым от ярости, а взгляд — абсолютно безумным. Казалось, вчерашнее признание Гарри ударило по его самолюбию сильнее, чем он мог предположить. Он надвигался на него с бешеной скоростью. — Ты думаешь, это сойдет тебе с рук? Думаешь, можешь нести этот бред на всю школу?! — выплюнул Нотт, сокращая расстояние. Пэнси вдруг резко подалась вперед. Она оценила ситуацию за секунду: разъяренный Тео, безоружный (как всегда в такие моменты) Гарри и Драко, который явно не хотел устраивать дуэль посреди коридора. — О Мерлин, он сейчас все испортит, — прошипела Пэнси. Она вдруг схватила Гарри за плечо и с неожиданной силой толкнула его к Драко. — Хватай его и беги! Быстро! Мы его задержим. Гермиона уже выхватывала палочку, вставая плечом к плечу с Пэнси и Роном, образуя живой щит. Сердце Поттера ухнуло куда-то в пятки, а затем взлетело вверх. Он, не раздумывая ни секунды, крепко схватил Драко за руку. Тонкие, прохладные пальцы Малфоя на мгновение дрогнули, но тут же переплелись с пальцами Гарри. — Бежим! — выдохнул Гарри. И они побежали. Гулкие шаги двоих парней разносились по коридору, смешиваясь с возмущенными криками Нотта и смехом Блейза за их спинами. Гарри чувствовал, как ветер свистит в ушах, совсем как вчера на поле, но теперь это был другой полет. Он тянул Драко за собой, сворачивая в боковые проходы, взлетая по лестницам, которые, к счастью, решили не менять направление. Рука Малфоя в его руке казалась чем-то самым правильным во всей этой безумной истории. Они неслись мимо ошарашенных первокурсников, мимо ворчащего Филча, пока наконец Гарри не толкнул тяжелую дверь. Они влетели внутрь кабинета, и Гарри с силой захлопнул ее, прислонившись спиной к дереву и тяжело дыша. Драко стоял напротив него, его волосы окончательно растрепались, щеки горели румянцем, а грудь бурно вздымалась. Они всё еще держались за руки. — Поттер… — Драко попытался вдохнуть, но в итоге просто рассмеялся — хрипло и искренне. — Что? — Гарри отозвался мгновенно. — Рука… — А что с ней? — Поттер упрямо сжал пальцы чуть сильнее. — Не хочешь отпустить? Гарри сглотнул. Казалось, если он сейчас отпустит, то всё это — их побег, защита Пэнси, этот сумасшедший момент — просто рассыплется, как сон. — Ну… не очень на самом деле, — честно выдохнул он. Снова повисла тишина. — Поттер? — снова позвал Драко через минуту. — Что? Малфой медленно перевел взгляд на Гарри. Тот стоял пунцовый, от кончиков ушей до воротника мантии, тяжело и рвано дыша. Поттер выглядел так, будто только что пробежал марафон через Запретный лес, и при этом он упорно, почти комично смотрел в пол, на их сцепленные руки, боясь поднять глаза и встретиться с ним взглядом. — Ничего, — Драко едва сдержал улыбку. Гарри набрал в легкие побольше воздуха. Сейчас или никогда. У него больше нет оправданий в виде запрета на речь. — Малфой? — Что? — Ты… мне нравишься… — это прозвучало тихо… Драко замер на мгновение, а затем полностью развернулся к нему. Он сделал полшага вперед, оказываясь в личном пространстве Гарри. — Да ты что… А я как-то даже и не заметил, — с сарказмом протянул Малфой. Он резко поднял их сцепленные руки вверх, на уровень их лиц, и слегка тряхнул ими, заставляя Гарри, наконец, оторвать взгляд и посмотреть себе прямо в глаза. — Поттер, ты прокричал об этом на весь Хогвартс, чуть не убился об мяч и изображал немого мученика, — Драко смотрел на него в упор. — Ты действительно думал, что я мог этого не заметить? Гарри смотрел на него, не мигая. Его ладонь в руке Драко вспотела, но он не шевелился. — Я просто… я не знал, что ты скажешь. И что… ты думаешь? Гарри произнес это почти шепотом, чувствуя, как немота, на этот раз не магическая, а обычная, человеческая, снова подступает к горлу. — Насчет че-его-о? — Драко приподнял бровь, и в его голосе проскользнула та самая невыносимая малфоевская манера растягивать гласные, которая всегда доводила Гарри до белого каления. — Ну… я тебе признался. При всех вчера. И сейчас, здесь, — Гарри сглотнул. — Ты же понимаешь, о чем я. — А что ты хочешь услышать? — Драко не отводил взгляда. — Ну, например, что ты зол. Или расстроен, что это именно я. Что тебе неприятно, и ты хочешь меня убить… или превратить в червя… Драко театрально замер, приставив палец к подбородку и сделав преувеличенно задумчивое лицо. Он выдержал паузу, которая показалась Гарри вечностью, а затем медленно произнес: — Нет, Поттер. Ничего из перечисленного. — Слава Мерлину… — выдохнул Гарри. Напряжение, державшее его последние дни, внезапно лопнуло. Ноги стали ватными, и он просто осел вниз, опускаясь на корточки. Он спрятал лицо в коленях, чувствуя, как горит кожа, но руку Драко так и не выпустил — держал ее мертвой хваткой, словно это был его единственный спасательный круг. Сверху раздался тихий, едва слышный смешок. — Ты смешной, Поттер, — Драко наклонился к нему, его голос теперь звучал совсем рядом. — Больше ни о чем спросить меня не хочешь? — Эм… не знаю… — пробормотал Гарри в свои колени. Его голос звучал глухо и совершенно потерянно. — Ну, например… — Драко сделал небольшую паузу, и Гарри почувствовал, как пальцы Малфоя в его руке слегка напряглись. — Не нравишься ли ты мне в ответ? Гарри замер. Весь мир вокруг него внезапно перестал существовать. Он медленно поднял голову, глядя на Драко снизу вверх. — И… — Гарри сглотнул, боясь разрушить момент. — Нравлюсь? — Поттер, — Драко вздохнул, качая головой. — Ты действительно думаешь, что я бы стал ждать всю ночь в Больничном крыле, сбегать с тобой от Нотта и стоять сейчас в этом пыльном чулане, если бы ответ был «нет»? Гарри медленно поднялся с корточек, все еще не выпуская ладонь Драко. В пыльном воздухе кабинета искрило напряжение — то самое, которое не купишь ни за какие галлеоны и не вызовешь ни одним заклинанием. — Значит… — голос Гарри дрогнул, — это правда? Драко стоял совсем близко. Его дыхание, чуть сбившееся после бега, касалось щеки Гарри. — Поттер, ты заставил меня ждать. Ты заставил меня слушать свои признания перед всей школой. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе и сейчас отделаться намеками? Гарри сглотнул. Он понял: Драко не даст ему легкого пути. Никаких «наверное» или «ты и так все понял». — Ладно, — Гарри выпрямил спину, глядя прямо в эти ртутные глаза. — Ты мне нравишься, Драко Малфой. По-настоящему. Очень-очень сильно. Драко глубоко вдохнул, словно прыгая в ледяную воду. — А я… — Драко запнулся, и на его бледных щеках проступил отчетливый румянец. — Я тоже влюблен в тебя, Гарри. Уже чертовски давно. Мир вокруг словно встал на паузу. Стены старого кабинета, где-то бегающий в истерике Нотт — все это стало таким неважным. Гарри почувствовал, как по телу разливается невероятное, почти болезненное тепло. Это было лучше, чем поймать снитч. Лучше, чем любая победа. Лучше, чем что-либо в этом мире! Он широко улыбнулся, чувствуя себя самым счастливым идиотом в Хогвартсе. — Значит… — Гарри неловко переступил с ноги на ногу, не разрывая контакта глаз. — Значит, ты будешь со мной встречаться? Драко посмотрел на их сцепленные руки, затем снова на Гарри. — Нет, — отчеканил Драко. Гарри застыл. — Что? Но ты только что сказал… — Я сказал то, что сказал, Поттер, — Драко резко выдернул свою руку из ослабшей хватки Гарри и вышел прочь из кабинета. Гарри посмотрел на свою пустую ладонь, которая все еще хранила тепло Драко, и почувствовал, как внутри все медленно превращается в лед. На этот раз у него был голос, но он не знал, какие слова могут вернуть того, кто только что признался ему в любви и ушел, не оглядываясь. Гарри выскочил из кабинета следом за Драко, едва не споткнувшись о порог. — Драко! Стой! — Гарри почти бежал за ним, хватая ртом воздух. — Почему «нет»? Ты же сам только что сказал… Давай встречаться, Малфой! Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, мы оба это признали! Гарри почти умолял, заглядывая Драко в лицо, когда тот на секунду притормозил на лестничном пролете. — Поттер, твои методы ухаживания оставляют желать лучшего, — бросил Драко через плечо, и в его голосе снова прорезалась та самая невыносимая, высокомерная искра. — Ты думаешь, одного крика на стадионе достаточно, чтобы я пал к твоим ногам? Попробуй получше. Пока что это тянет на троечку с минусом. — На троечку?! — задумался Гарри, следуя за ним по пятам. — А что тебе нужно? Цветы? Серенады под окнами? Я все сделаю! Они вышли во внутренний двор Хогвартса. Солнце слепило глаза, и Гарри только сейчас осознал, что они оказались в самом центре столпотворения. Ученики сидели на парапетах, прогуливались между арками, обедали на траве. Сотни глаз мгновенно обратились на них. Гарри замер. Он посмотрел на Драко, а затем на толпу. Внутри него что-то щелкнуло. Ощущение свободы, которое подарило ему избавление от немоты, еще не испарилось. — Ладно, — выдохнул Гарри. — Получше, значит? Хорошо. Гарри рванул вперед, перемахнул через невысокую каменную арку. — Ты что делаешь?.. — Драко не успел его остановить. Поттер, подлетев к ближайшей скамье, запрыгнул на нее и оказался на голову выше всех присутствующих. — Всем привет! — выкрикнул он, раскинув руки в стороны. — Минутку внимания! Двор мгновенно затих. Компания их друзей, стоявшая неподалеку и отчитывающая Нотта, замерла у фонтана. Драко тихо остановился под аркой. — Как вы все слышали вчера — а не слышал только глухой — я, Гарри Поттер, официально и бесповоротно влюблен в Драко Малфоя! — Гарри говорил громко и четко. — И знаете, что самое интересное? Только что в том пыльном кабинете выяснилось, что это взаимно! По двору пронесся оглушительный гул. Девочки-первокурсницы заверещали, а Симус даже присвистнул. — Но! — Гарри драматично поднял палец вверх, указывая на застывшего, как статуя, Драко. — Этот невыносимый слизеринец только что отказал мне! Он говорит, что я «недостаточно хорош» для того, чтобы быть его парнем. Что мне нужно «попробовать получше»! — Я знал это! — вдруг выкрикнул Нотт, продираясь сквозь толпу с перекошенным лицом. — Я знал, что ты… Он не успел договорить. Забини, оказавшийся рядом, перехватил Тео со спины и просто зажал ему рот ладонью, притягивая к себе. — Тео, не порть финал, — прошептал Блейз, подмигивая Гарри. — Продолжай, Поттер! Он благодарно кивнул и снова повернулся к Малфою, который теперь стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с таким выражением лица, будто выбирал, какое именно проклятие наложить на него в первую очередь. — Так вот, Малфой! — продолжал Гарри со скамьи. — Раз уж тебе мало признания перед всей школой и моего разбитого плеча, то при всех этих свидетелях я спрашиваю еще раз. Ты станешь моим парнем? Или мне нужно залезть на Астрономическую башню и написать твое имя на небе? Во дворе повисла такая тишина, что было слышно, как в паре метров чирикнула птица. Драко стоял неподвижно, его бледные щеки медленно заливал густой, совершенно не аристократический румянец. Он обвел взглядом замершую толпу, Пэнси, которая едва не подпрыгивала от восторга, и, наконец, снова посмотрел на Поттера. — Поттер, ты идиот, — негромко произнес Драко. Гарри спрыгнул со скамьи. Земля под ногами показалась ему удивительно устойчивой, хотя в голове всё кружилось. Он в два шага преодолел расстояние между ними и осторожно, почти боясь, что его оттолкнут, взял ладони Драко в свои. — Встречайся со мной, — попросил он уже тихо, так, чтобы слышал только Малфой. — Ты мне правда нравишься… Очень давно. И очень сильно. Нам что, нужно снова сыграть в «Правду или действие», чтобы я повторил всё это еще раз? Драко посмотрел на их переплетенные пальцы, затем на растрепанного, отчаянно искреннего Гарри. — Нет, этого достаточно, — вдруг улыбнулся Драко. И это была настоящая, светлая улыбка, от которой у Гарри в миг перехватило дыхание. Прежде чем Поттер успел что-то осознать, Драко резко подался вперед, собственническим жестом обхватил его за шею и притянул к себе почти вплотную. — Целуй уже, Поттер, — прошептал он ему в самые губы. — Вся школа смотрит. Не разочаровывай публику. И Гарри поцеловал! Когда он подался навстречу, во дворе Хогвартса поднялся такой шум, какого старые стены не слышали со времен первой победы Гриффиндора над Слизерином. Кто-то свистел, кто-то обменивался галлеонами (судя по всему, ставки были сделаны давно). — Это значит «да»? — Рон вдруг завертелся на месте, переводя ошарашенный взгляд с целующейся пары на Гермиону. — Я не понял, это «да»? Он согласился или просто решил его придушить при всех? Гермиона, стоявшая рядом, медленно закрыла лицо руками, качая головой. — Мерлин, Рональд… — выдохнула она сквозь пальцы. — Посмотри на них. По-моему, ответ очевиден, нет? Гарри чувствовал на своих губах этот долгожданный вкус нежности и холода, который мгновенно превращался в обжигающий жар. Ему больше не нужны были слова. Впервые за долгое время в его голове и на сердце царила абсолютная, счастливая тишина. На этот раз — добровольная.