Призвание/Приглашение

Дворцовый коридор мрачен, узок и бесконечно долог. Вдоль стен горят десятки ламп, за их толстыми стеклами теплится алое пламя. Каждый огонек отбрасывает на длинную ковровую дорожку танцующую тень, каждый шепчет предостерегающе: «Остановитесь, ваше высочество». И каждый же торопит: «Быстрее, принц Зуко». У входа в тронный зал нет стражи, путь преграждает лишь багровой полог с эмблемой Страны Огня, но Зуко медлит, не решается войти. Зачем отец позвал его в столь поздний час? Что ждет его, переступи он незримую черту: слава или бесчестие? Награда или очередное наказание? «Не войдешь — не узнаешь», — науськивающе шипит пламя, и извивается черным змеем его собственная тень. — Я всегда рада услужить, — слышит Зуко уже другой голос: пусть приглушенный, но по-девичьи звонкий. И узнает надменный тон — Азула. Выходит, сестра тоже получила приглашение. Вперед его толкают гнев и нежелание оставаться позади. Только не теперь, когда он вернулся из изгнания, не после того, как стал для своего народа героем, сразившим Аватара. Его плечи прямы, шаги ровны и широки: он может доказать, что достоин быть наследником престола. Он стольким пожертвовал, многое потерял, и он не даст этим усилиям пойти прахом. — Отец, — Зуко громко и четко приветствует Хозяина Огня, почтенно склонив голову. А после смотрит на нее, на миг вздрогнувшую, словно от испуга. Но нет, Азула не ведает страха. — Зу-зу, — кривит она губы в усмешке. — Так долго не был дома, что забыл путь в свои покои? — Твой брат пришел, как я того желал, — холодно произносит отец, лишая сестру повода для злорадства. — Подойди ближе, — командует Озай, и Зуко повинуется. Вокруг постамента с троном вспыхивает пламя и с каждым его ровным шагом меж колон становится все выше, все жарче. «Остановитесь, пока не поздно, ваше высочество», — шепчет огонь. Но он не боится. — Я готов, — отвечает Зуко гордо, а отец смотрит с сомнением, недоверием. И, кажется, целую вечность спустя произносит: — Обнажайтесь. — Но отец... — возражает сестра, но тотчас умолкает под жестким пронзительным взглядом. — Только не так, — едва слышно произносит она, словно молит о милости. — Такова моя воля. Азула первой расстегивает ремешок нагрудной пластины, снимает ее, затем нарукавники — отбрасывает в сторону. Металл гулко позвякивает о черный мраморный пол, и Зуко слышит в этом звуке вызов. Он повторяет действия сестры, готовясь к дуэли Агни Кай, а после замирает. Под нагрудником у Азулы только шелковая блуза. Первая петелька, вторая, третья, и он видит под тонкой тканью ее бархатную кожу. Ни белья, ни перевязи, которой воительницы иной раз перематывают грудь. Блуза соскальзывает с тонких плеч и бесшумно падает на пол. Затем сестра поддевает извечно острыми ногтями пояс широких шаровар... — Стой, — выкрикивает Зуко и голос эхом отражается от стен, уходит в темноту под самый потолок, незримый в полумраке. — Еще не начали, а ты уже сдаешься? — зло посмеивается она, развязывая пояс, позволяя тонкой ткани медленно спасть по бедрам, и грациозно переступает ворох одежды, подходя к самому краю постамента. На красивом лице сестры все то же презрение: взгляд победителя. Но больше Зуко не проиграет. Не уступит ей ни в чем. Он сбрасывает сапоги, затем длинный жилет, рубаху — снимает все, оставив вещи бесформенной кучей лежать на полу. И с опаской выжидает, но последующий приказ адресован не ему: — Делай все так, как я учил. Сестра обходит отца сзади, низко наклоняясь, скользит тонкой ладошкой по его халату, оголяя сильное плечо. Озай высвобождает от одежд одну руку, которой вынимает из ее короны золотую шпильку, позволив черным волосам волной струиться по спине. — Чего же медлишь? — раздается с высоты отцовский голос. — Не разочаровывай меня делая вид, что указания не понял. Как не понять? Как не покрыться потом, как не задыхаться с каждым шагом по ступеням, когда огонь вокруг них разгорается все жарче? И как сопротивляться, когда Азула нарочито медленно опускается на подушки, прогибаясь в спине? Как не испытать возбуждения, когда она, всем видом проклиная, стоит перед ним на коленях? Тонкая прядь волос выскальзывает из-за уха, привлекая внимание к высокой груди с четко очерченными ореолами сосков, тонкой талии и широким бедрам. Не просто красива — идеальна. Отец довольно ухмыляется, приподнимаясь, притягивает дочь к себе, едва-едва касаясь пахом ягодиц. Он не снимал одежд, сейчас лишь тонкий шелк служит преградой. У Зуко нет и этого, и возбуждения не скрыть. — Вина? — в левой руке Озая позолоченная чаша, которую тот держит, накреняя. Азула прогибается, услужливо смеется, едва не соприкасаясь с золотом губами, и охает: по белой коже струями течет багрянец. — В этом году был лучший урожай. Попробуй. Во рту все суше, от огня все жарче. Языки пламени так близко, что почти обжигают, и все так же шепчут ему: «Утолите свою жажду». Зуко склоняется, вдыхая аромат, и ловит каплю, что в ложбинке меж грудей. Пьет ее жадно, языком ища вторую, спускается все ниже — к животу. — Отец, — дрожащим шепотом отзывается Азула, и тот подносит чашу к приоткрытым в вожделении губам. Вливает часть, после чего отводит руку. — Все ей отдашь или возьмешь свое? «Все забирайте, что по праву ваше», — шипит пламя. «Все поглотите: жадно, жарко, влажно». Его по праву. Он тут званный гость — решает Зуко и не медлит с поцелуем. Но и сестра не отстает: ее язык горячий, скользкий, юркий... Азула не умеет уступать. Ее ладонь ложится меж его плечом и шеей, впиваются до крови в кожу ноготки. Он крепкой хваткой держит ее бедра, целует шею, ниже... ниже, да так, что остаются синяки. — Бери ее! — в нетерпении требует отец, подталкивая брата и сестру друг к другу. И Зуко входит резко, сорвав стон. И двигается сразу быстро: «жадно, жарко, влажно»... К себе с животной силой ее тело прижимая, целуя глубоко, лишь на мгновенье отстраняя. Сминая грубыми ладонями нежнейший бархат ее кожи, путая пальцами шелк ее волос. Толчки быстрее, стоны чаще, громче, звонче... И вот он миг: огонь погас и наступила тишина. Мрачны колонны в тронном зале, тяжелое дыхание уходит в потолок и мысли путаются, путая сознанье. — Я горд вами, — довольно отзывается Озай. — Как был бы горд ваш дед — великий Азулон. Как семя золотого древа, давшего свои плоды, так и вы, потомки Хозяина Огня и Аватара, продолжите наш род. — Род великой нации, — по привычке торжественно произносит Азула, и только после, в осознании, опускает ладонь на живот. — За будущее Страны Огня, — поднимает полную чашу отец. «За будущее! — ликует разгорающееся вокруг трона всепоглощающее пламя. — За возвращение наследника домой!»