Мой принц

      — И навеки... клянусь... служить вам...       — Ваше Высочество! — оклик раздался где-то за деревьями.       Черт.       — Вставай, идиот, сейчас же! — раздраженно прошипел Лу Гуан, панически вцепившись в чужие плечи.       А вот Чэн Сяоши совсем не смутился. Он не подумал отстраниться, ни когда влажная лесная земля противно пропитала ткань его брюк в районе коленей, ни когда назойливая мошкара жужжала в ушах, ни сейчас, когда принц так варварски отталкивал его от себя.       Он упрямо остался на земле даже тогда, когда Лу Гуан попытался поднять его на ноги за воротник, судорожно оглядываясь по сторонам.       Стоит отметить, что узловатые корни многолетнего дерева, облепленные влажным мхом, совсем не являлись устойчивой поверхностью. Принц покачнулся, Сяоши мгновенно обхватил его за талию обеими руками и потянул на себя. Довольная улыбка нарисовалась на лице, когда он наглым образом упёрся подбородком в самый низ обнажённого живота.       — Мой принц, осторожно, — промурлыкал он, — Ещё чуть-чуть и вы бы безвозвратно испачкали свой костюм.       Правды ради, поверх белоснежных брюк и столь же белоснежной льняной рубашки изначально были надеты ещё и мягкие кожаные доспехи для верховой езды, но жилет сейчас преспокойно висел рядом на ветке дерева. По словам Чэн Сяоши, он мешал.       — Я серьезно, вставай, — на порядок спокойнее сказал Лу Гуан.       Он вытянул шею, всматриваясь в зелёное окружение. Чэн Сяоши обиженно сложил губы, провел носом по обнаженной коже.       — Они ушли в другую сторону.       — Что, снизу лучше видно? — съязвил принц, за что тут же поплатился, когда чужие зубы сомкнулись возле тазовой косточки. Одна из рук соскользнула с талии вниз, пальцы вернулись к возбуждённой плоти.       — Сяоши!       — Не стоит переживать, я же не дам вас в обиду, — проворковал тот, мягко проводя ладонью по длине, — В конце концов, это же моя прямая обязанность — не позволять вам попадать в ситуации, которые могут нанести вре...       — Ваше Высочество! — голос прозвучал в отдалении, возмущенная шумом птица захлопала крыльями, покидая ветку.       — Сяоши! — теперь за сдавленным шипением последовал ещё и болезненный рывок за волосы.       Тц.       Что им всем на месте не сидится?! Такой шанс, гуляй по полянке, одуванчики нюхай, грибы собирай, но нет же, герои труда, блин.       — Ваше Высочество, вы здесь? — послышалось уже с другой стороны, но ближе.       Да сколько ж можно?!       — Ай! Да понял я, понял! Не тяни...       После того как Лу Гуан в очередной раз дёрнул его за волосы, Сяоши с нескрываемым сожалением отстранился. Попытка помочь одеться также была отвергнута.       Пока принц спешно приводил себя в порядок, застегивая рубашку и брюки, его верный защитник отряхивал штаны от налипших кусков мха и земли.       — Ваше Выс..!       — Да уйди ты! — раздражённо прорычал Чэн Сяоши, когда из-за дерева показалась голова служанки. Со своего ракурса она Гуана видеть не могла, но, видимо испугавшись Сяоши, тут же убежала.       — Сам виноват.       Чэн Сяоши одарил недовольным взглядом и принца. Он с досадой дернул завязки от плаща на шее. Да, затея изначально была сомнительной. Шутки шутками, но, несмотря на свои легкомысленные речи, он в любой момент был готов броситься на защиту Его Высочества хоть от дикого зверя, хоть от недоброжелателей, так что, в отличие от сравнительно легкого наряда принца, на нем был полный комплект кожаной брони королевского гвардейца. Жарко и неудобно.       Но все с лихвой перекрывалось податливым Лу Гуаном в его руках, который всего пару минут назад цеплялся за его волосы и глушил собственные стоны предплечьем.       — Вообще-то это была твоя идея, — фыркнул Чэн Сяоши.       Гуан пошел ближе завязывая шнурок на жилете, под каблуком начищенного высокого сапога жалобно хрустнула веточка.       — Я никаких намеков в предложение прогуляться по лесу не вкладывал, это ты меня утащил, — закончив со своим облачением, он протянул руку и убрал листик с плеча своего защитника.       Чэн Сяоши приблизился к его уху.       — Пока твои сумасшедшие слуги не начали горланить на весь лес, тебе вполне все нравилось.       Коварная идея продолжить загорелась в его голове. Нерадивых сыщиков он уже отослал, так что их вряд-ли кто-нибудь потревожит...       Но Лу Гуан невозмутимо пресек наглые поползновения, толкнул его в плечо и пошел к поляне, где они оставили лошадей. Сяоши цокнул языком и поспешил следом, поправляя воротник, пока белоснежный силуэт окончательно не растаял среди деревьев.

______

      — Чэн Сяоши!       Он мысленно простонал.       Пока Его Высочество усаживался на свою лошадь, Цяо Лин широким шагом пересекала поляну. Казалось, что ее лицо отражает весь гнев этого мира.       — Как ты смеешь пугать моих служанок?!       Тот оскалил зубы.       — Представь себе, на зайцев охочусь, а тут какая-то умалишенная под руку вопит. Да ни раз, ни два и не десять! Какое упорство, просто поразительно! Я уверен, теперь ни одного зверя на всю округу!       Девушка на окраине поляны теперь испугалась ещё больше, вжала голову в плечи и съежилась.       — Да на каких зайцев?! А со штанами что?       — Упал, — буркнул он в ответ уже тише.       — Вот чудо чудное! Упал головой, а в грязи — коленки! — сестра всплеснула руками, удаляясь к своим подопечным.       Лу Гуан посмеялся, возвышаясь над ним на лошади.       — Зайца? В густом лесу? С пустыми руками? — принц открыто веселился, пока Сяоши запрыгивал в седло.       Еще и подначивает, посмотрите.       — Уверен, у тебя точно получится лучше!

______

      В летний домик они вернулись уже к закату. Домиком почему-то называлось обширное поместье наследного принца с большим количеством открытых веранд, балконов и огромным облагороженным садом. Многочисленные резные перила были оплетены вьющимся виноградом, повсюду стояли вазы с живыми цветами, да и в целом здесь царила тихая благоприятная атмосфера.       Не то что во дворце. Постоянный шум, гам и голый камень. Здесь же можно было закрыться от всего мира в этом уютном зелёном раю, пусть и на чуть-чуть.       Чэн Сяоши привалился плечом к дверному косяку, с раздражением наблюдая за тем, как все та же служанка сервировала к ужину небольшой стол в покоях Его Высочества. С раздражением, потому что дева была крайне взволнована. Посуда в ее руках звенела друг об друга, салфетки падали на пол, а одна из свечей и вовсе чуть не прожгла скатерть. Без сомнений, девушка тоже была не в восторге от того, что за ней наблюдают, но и Чэн Сяоши не мог допустить, чтобы в тарелку наследника престола попала еда, которую предварительно поваляли по полу.       Когда его зубы начали опасно скрежетать, резные двери распахнулись, и в комнату вошёл Лу Гуан.       — Наконец-то. Я уж подумал, ты решил закормить свою лошадь до смерти!       Поймав укоризненный взгляд, Сяоши нехотя замолчал. Лу Гуан не любил открытую фамильярность в присутствии других людей. И пусть в летний домик каждый раз отбирался один и тот же круг близких и верных слуг, привычка оставалась привычкой.       Вместе с Лу Гуаном в покои просочилась и Цяо Лин, которая уже вовсю проверяла работу над сервировкой.       — Да нет же, ложки отдельно, эта вилка после вилки для горячего блюда. А поднос на столе не остаётся...       — Можете идти, на сегодня больше никто не нужен, — голос принца был как бальзам на душу.

______

      — И как ее вообще взяли во дворец?       — Там долгая история. Если кратко — Цяо Лин пожалела девушку, — Лу Гуан повернул руку, чтобы было удобнее снимать мягкие наручи.       — Пфф... Цяо Лин и жалеть? Не поверю ни в жизнь! — Чэн Сяоши вытянул плетеный шнурок, деталь из мягкой кожи отправилась на ближайшее кресло.       — Она, в отличие от некоторых, ответственно подходит к своей работе.       — Хэй! — Чэн Сяоши ущипнул принца за бок, тот дернулся и заулыбался.       — Как мило, что ты сам принял это на свой счёт.       Хитрый лис!       Чэн Сяоши притворно округлил глаза, с деланной обидой протянул, снимая наруч с другой руки:       — Не цените вы добро, Ваше Высочество, я здесь ещё и камердинером тружусь в поте лица, а вы!       — Хорошо, — Лу Гуан перехватил оба запястья, когда Сяоши потянулся к пуговицам на воротнике, — Тогда можешь идти, я позову Цяо Лин.       Какая вопиющая наглость! Променять его на какую-то экономку?!       — Цяо Лин?! Лу Гуан, у тебя есть совесть?       — А у тебя? — принц наклонился ближе, не отпуская его рук, — Чем надо было думать, чтобы утащить меня в лес, чтобы отсосать в грязи, сырости и куче насекомых, а?       — Зато я знаю, чем ты думал, когда пошел у меня на поводу!       — А что я должен был делать, кричать: "Помогите! Порочат честь наследного принца"? — со смешком спросил Лу Гуан.       Тц.       Чэн Сяоши высвободил руки и за плечи развернул Гуана спиной, чтобы расстегнуть ремешки на поясе. На конную прогулку была надета лёгкая кожаная броня из мягких пластин, скреплённых шнурками. Чисто на всякий случай. В лесу они просто расшнуровали переднюю часть, образующую нагрудник, однако методичное отвязывание каждой пластины сейчас было чем-то вроде ежевечернего ритуала.       — Ты мог отдать приказ оставить тебя в покое, — сказал Сяоши.       Послышался смешок.       — В чем тогда азарт?       — Ты..! Лу Гуан, какая же ты...       Сяоши находил свое удовольствие в том, чтобы по частям снимать каждый элемент. Здесь, в тишине богато обставленной спальни, где пахло деревом и свечным воском, нарушаемой треском дров в камине, далеким шумом ветра за окнами и их собственным дыханием, это было сравнимо с разворачиваем долгожданного подарка и вызывало приятное, тянущее предвкушение.       И для Лу Гуана тоже. Чэн Сяоши с животным довольством считывал каждое мимолетное движение, каждое неконтролируемое вздрагивание, когда касался тела, пусть и через ткань тонкой рубашки.       Они больше не говорили.       В этот момент последняя пластинка из мягкой кожи упала на ковер, Лу Гуан мгновенно развернулся. Поцеловал первым, настойчиво и жадно, впутав обе руки в черные волосы. Чэн Сяоши отреагировал быстро. Поймал его губы, не глядя потянул свои наглые руки под последнюю льняную преграду, огладил талию.       Как же он возрадовался, что, за то время, пока Лу Гуан закармливал яблоками свою лошадь, он успел переодеться в чистую и легкую одежду! Сама мысль о том, что в данный конкретный момент нужно было бы снимать полный комплект летней брони королевского гвардейца... Жуть.       Как же Лу Гуан был прекрасен. Сильный, напористый, невероятно красивый.       И весь — его.       Пока они целовались, принц оттеснял Чэн Сяоши к кровати. Тот понял это только тогда, когда упал спиной на мягкий матрас. Гуан приподнялся над ним на вытянутых руках, и Сяоши потянулся следом, подставив под себя локти. Вытянул шею, прихватил зубами нижнюю губу принца, провел языком по внутренней кромке, сомкнул губы.       С влажным звуком тот отстранился, положив раскрытую ладонь на грудь Чэн Сяоши. Белые скулы окрасил румянец, ресницы мягко трепетали, в огромных черных зрачках отражалось пламя свечей, а на фоне тихо потрескивали дрова в камине. Огонь отбрасывал причудливые оранжевые отсветы, очерчивал силуэты. Лу Гуан шумно выдохнул, наклонился, удерживая Сяоши на месте, поцеловал в шею прямо над воротником. Чэн Сяоши дернулся, намереваясь снять надоедливую тряпку через голову, но Гуан не дал.       — Ты чего?       Плавным движением Лу Гуан опустился сразу вниз, сев на мягкий ковер у кровати, провел руками по ногам Сяоши — от коленей вверх к поясу.       — Ты сказал, что у меня получится лучше.       — А?       — Охотиться на зайцев.

______

      Чэн Сяоши сходил с ума.       Его член горел и пульсировал во влажном жаре чужого рта.       Лу Гуан же открыто издевался. Двигался мучительно медленно, как будто за что-то мстил. Язык влажно проскользил по нежной плоти, задержался на головке, обвел чувствительное место. Напряженный живот дрогнул, поясница выгнулась над матрасом.       Чэн Сяоши протянул руку, отвел со лба белую челку.       А потом Лу Гуан поднял глаза.       — Мх...       Невыносимо. Взгляд был тяжелым, темным и жадным. Таким, от которого перехватывало и без того прерывистое дыхание. Он крепче стиснул шелковистые пряди на затылке и зажмурился. Горячая влажность рта в умопомрачительной гармонии с умелыми движениями быстро толкала к финалу, бедра инстинктивно двигались навстречу.       И вот, когда Чэн Сяоши уже совсем расплавился, когда от пика блаженства его отделяло всего несколько движений, Лу Гуан замедлился. Отстранился с влажным звуком, коротко поцеловал кожу на внутренней стороне бедра и отодвинулся.       — Лу Гуан, тебе не стыдно, а? — досадно прошипел он, открывая глаза.       Тот лишь облизнулся, издевательски улыбаясь уголком рта. Поднялся на ноги, молча повернулся к Чэн Сяоши спиной и начал снимать остатки одежды.       А вот это был уже удар ниже пояса, причем в прямом смысле этого слова!       Он тщетно пытался хоть сколько-нибудь выровнять дыхание, но разве можно было?       Зрелище перед ним было поистине прекрасным и невероятно соблазнительным. Скинув сапоги и брюки, Лу Гуан — его Лу Гуан! — забрался коленями на кровать и снял рубашку через голову.

______

      Чэн Сяоши жадно выцеловывал его спину. Белую, слово высеченную из мрамора, чуть влажную от пота.       Всей своей сущностью Лу Гуан отражал изящное благородство.       Сяоши неторопливо толкался внутрь, придерживая принца за талию, целовал все, до чего только мог дотянуться.       Выпирающие позвонки, ровные лопатки, острые плечи, взмокший загривок... Он искренне желал, чтобы к утру все это великолепие покрылось розоватыми пятнышками, доступными только его — Чэн Сяоши — взгляду.       Гуан слабо всхлипнул, когда Сяоши дотянулся до его члена, собрал выступившую смазку большим пальцем, растер. Он чувствовал, как сводило бедра, как мышцы внутри судорожно сжимались вокруг. Чэн Сяоши уложил раскрытую ладонь на поясницу Лу Гуана, толкнулся глубже, жестче, намереваясь закончить так, однако...       — Хочу перевернуться, — сдавленно пропыхтел Лу Гуан, поворачивая голову.       Разве мог Сяоши ему отказать?       Как пожелаете, Ваше Высочество...       Как только Лу Гуан оказался на спине, как только лопатки коснулись шелковых простыней, а тонкие запястья легли Сяоши на плечи, время застыло. Он подхватил Гуана под коленками, притянул к себе и согнул почти пополам, сразу взяв предыдущий темп.       — Мх...       Такой прекрасный...       Раскрасневшееся лицо, влажные глаза, торчащие во все стороны волосы...       Сердце опасно пропустило удар, когда Чэн Сяоши склонился и жадно поцеловал приоткрытые губы, мягкие и искусанные.       Интересно, возможно ли умереть от любви? В такие моменты Сяоши был уверен, что да. Это было самым прекрасным чувством на свете, объемным и всепоглощающим.       Лу Гуан обхватил ладонями его голову, огладил скулы, впутал пальцы в чернильные пряди. Не останавливаясь, Чэн Сяоши вновь нашел его член, провел по всей длине быстрым ласкающим движением. С трудом оторвался от желанных губ, наклонился ниже, прижался так близко, жадно впился в нежную кожу под линией челюсти.       — Побыстрее, — жалобно проскулил Лу Гуан, сжимая ногами талию.       Все, что захочешь...       Сяоши подхватил принца под бедра. Лу Гуану хватило всего нескольких резких глубоких толчков, чтобы блаженно излиться в ладонь Сяоши, беззвучно приоткрыв губы. Когда тело под ним содрогнулось, когда мышцы сжались вокруг его плоти, из глаз посыпались искры. С низким протяжным стоном, приглушённым в изгибе белой шеи, он кончил следом.       Лу Гуан зажмурился, затрепетали белые ресницы. Лоб блестел, по виску скатилась капля пота и растаяла в шёлке его волос, которые теперь беспорядочно торчали во все стороны.       Нереальное тепло разливалось в груди Сяоши, осознавая, что ни один человек на этом свете не видит сейчас его принца. Кроме него.       Разнеженный, разморенный, заласканный и невероятно уставший.       Его Лу Гуан.       И только ему было позволено.

______

      А на утро Чэн Сяоши проснулся дома в их уютной спальне на втором этаже фотоателье "Время". Мягкий утренний свет пробивался сквозь лёгкие занавески.       Лу Гуан безмятежно спал у него на плече, уложив руку на грудь.       Такой теплый, домашний.       Сердце щемило от переполняющей нежности, и Сяоши не удержался. Протянул руку — свободную, ту, которая не была придавлена телом Гуана, — коснулся пальцами мягких белоснежных прядей. Убрал со лба упавшую челку, залюбовался и не заметил, как Лу Гуан проснулся.       Опомнился только тогда, когда на него уставилась пара родных серых глаз.       — Ты чего лыбишься? — спросил он.       Чэн Сяоши ответил, не думая ни секунды:       — Люблю тебя.