Часть 6
4 мая 2026 г., 03:14
Кактус на столе Арсения стоял слишком неправильно. Антон не замечал его раньше. И розовый цветочек на нем был слишком ярким, чтобы пропустить мимо глаз.
— Что это? — спросил Антон непонимающе, остановившись у его стола. У Серёжи вроде, помнится ему, был один кактус. Но не такой свежий.
— Шульгин подарил, — просто ответил Арсений, печатая что-то в ноутбуке. — В благодарность.
При упоминании Саши грудь почему-то перекосило. Вроде обычный кактус. Вроде в «благодарность». Но Шульгин казался подозрительным с самого начала. Больно сильно бесит его запах корицы. Больно часто он отвлекает Арсения.
И, не ответив, директор ушел подальше. Сделал глубокий вдох, стараясь принять, что ему просто показалось и вся эта тревога ни к чему. Коллеги дарят друг другу подарки, это нормально. И эти сотрудники будут работать продуктивно, как прежде.
Но до конца успокоиться ему не дало напоминание о нудном процессе восстонавления сайта, с которым он вошел в кабинет.
На столе бумаги, коды и флешки. Пахло резиной и пластиком. За столом сидел главный программист, а рядом — Паша, задумчиво чешущий подбородок.
— Как обстоят дела? — спросил Антон, стараясь вовлечься в работу.
— Продвигаемся, — ответил программист, клацая мышкой. — Мы нашли следы от взлома. Только источник пока неизвестен.
Директор вдумчиво кивнул, принимая этот ответ за удовлетворительный.
— Значит ищите, — он подошел к ним, а Паша поднял на него взгляд, в котором проблеснуло нечто подозревающее, хищное. Но Антон смотрел на монитор, не на него.
— Следы ведут к кому-то изнутри. Значит, взломал кто-то из сотрудников. Нужно бы проверить всех, у кого есть... доступ, — шепнул Воля, медленно проведя языком по губам. — У секретаря, например, доступа больше, чем у большинства программистов. Я, конечно, не настаиваю — решать вам...
И он не закончил. Лишь выпрямился и взялся за свой стаканчик кофе, делая глоток.
Антон на это обвинение устало вздохнул. Опять секретарь. Уже будто не верилось.
— Подозревать можно всех. Вы главное найдите виновника.
Он не слушал его. Не хотел слушать. Но слова, почему-то, глубоко засели на подкорке мозга. Запомнились занозами под ногтями. И не забудется же.
***
Уже к обеду Антон порывался пару раз выйти на улицу. Ведь вся эта детективская работа с сайтом под назойливые советы Паша стала надоедать. И потому, как подвернулся шанс спустить пар за обедом в столовой, он прямиком направился туда. Еда, разговоры, стук ложек о тарелку — все как обычно. Антон взял бутерброд с сыром, кофе из буфета и сел за крайний стол. И уже собирался отведать еду. Как тут руки замерли на половине укуса. Живот горько вывернуло от чего-то. От чего — непонятно. Лишь видя то, как к Арсению подсел не как обычно Серёжа, а Саша — и тот молча согласился — почему-то заставило остановиться. Они вместе сидели. Вместе ели. Шептались. Почему-то слишком близко. И Антон на миг пожалел, что в конструкции столов стулья расположены так близко друг к другу. С Серёжей он дружит давно. И даже с ним так близко не сидел. А этого принял за два дня. И он ведь даже не пытался выделиться. Этим и раздражал. Слишком... нормальный. Подозрительно. И директор почувствовал собственный, горький, противный запах травы. От него хотелось увернуться. Он въедался в лёгкие жгучим токсином. И у Арсения нос с вмятинкой на кончике едва дёрнулся. Но от другого, конечно. Взгляд обвёл их лица. Шульгин что-то говорил. А Арсений не фыркнул, не огрызался. Усмехнулся. Только не так, как Антон привык. А мягче, как на приятную шутку. Как тогда, у куллера. И желудок свернуло. Аппетит пропал. Арсений вдруг заметил его взгляд на себе. Мазнул глазами по силуэту, как по дерьму, и лицо холодно окаменело. А от прежней усмешки не осталось и следа. Укус так и не случился. Все навострилось внутри слишком враждебно к еде. Это, наверное, просто слишком неприятная работа с выяснением отношений и сайтом. Просто слишком шумная столовая, когда хотелось тишины. Просто не голоден. Но, на выходе, глаза напоследок искали, не улыбнулись ли им. И уйти пришлось с разочарованием. Будто даже если на месте Шульгина был Серёжа, как прежде, противно было бы меньше. Саша просто слишком бесит. Может, не только он.***
Ситуация в столовой тоже пошла к списку «не так понятых» ситуаций, которые лучше не ворошить, иначе паранойя разрастётся до того, что видеть эти намёки Антон будет даже в приветствие. Какие намёки — не понятно. Просто те, которые бесят. А паранойя сейчас как нельзя не кстати, потому что вся эта суматоха только и кричала о том, что больше проблем не влезет. Ведь нужно не только работать обычной работой, а и собирать улики, которые, по мнению Паши, «возможно приведут к кому-то близкому». Антон не думал, что он намекал на кого-то из уборщиц. Да и не понять, кого он вновь подозревал, было нельзя. Просто невозможно. Но пока улик нет. Кроме того, что у Арсения есть доступ. А ведь доступ есть и у Паши. Но сейчас совсем ничего не понятно. И тяжело. На голодный с обеда желудок думалось совсем плохо. И глаза ближе к вечеру устало слипались, ведь пришлось задержаться. Доделать бумажную работу. Но буквы расплывались. Не собирались в смысловые предложения. И разум, будто, затуманен. Чем — непонятно. Лишь каким-то колючим чувством тревоги или чего-то ещё. Как мысль приходит о еде, так сразу воротит. Только не от еды. От воспоминаний этих противных смехов двух коллег. Будто специально не работают, филоня и смеясь над пустяками. А компания, между прочим, горит из-за взлома. И Антон после еще и виноват. Директор потом враг народа, кому можно скалить зубы. Заебись. Не работа, а нервотрёпка настоящая. И как у отца это все получалось? Он точно был сильнее. А у Антона все под откос. Совсем не так, как Он хотел. Но сейчас быть как он откровенно не получалось. Рука уже просто на автомате подписывала то, о чем не знала. Лишь бы закончить. Бумаги в скоре закончились. И можно было наконец выдохнуть полной грудью. Свет в кабинете яркий, но все равно в глазах мутно. Пора домой. Антон взял своё пальто, чемодан, зонт, с которым пришел под осенний дождь. Пошел сквозь пустые, тёмные коридоры, где ни одной души. Как тут замер у горящего света. В груди вновь тревожно укололо. Он обернулся. На отдел маркетологов. Сердце почему-то сжалось. Дыхание сбилось, стихло. Рука нервно сжала ключи в руке как кастеты. И Антон тихо заглянул туда, опасаясь чего-то... Неправильного. Но, единственное, что он там увидел — Шульгина. Он один. В пустом помещении под светом лампы — доделывал проект в тишине, ведь, видимо, не успевал до завтра. Всего лишь Саша. Всего лишь один. Хорошо. ...Почему хорошо? Он нахмурился. «Потому что работает». Тревога отпустила почти сразу, будто сняли тяжелое одеяло с груди. Шастун, даже с удивлением для себя, заметил, как облегченно выдохнул на эту ситуацию. Но после лишь сослал все на усталость и пошел на выход. Хватит с него этой паранойи.
